Начало Кавказской кампании 1854 года: победы при Нигоети и Чолоке

После блестящих побед кампании 1853 года государь Николай считал, что необходимо немедленно перейти в решительное наступление и занять Батум, Ардаган, Карс и Баязет. Однако кавказский наместник князь Михаил Воронцов и князь Иван Паскевич, который выиграл на Кавказе войну с Персией 1826—1828 гг. и Турцией 1828—1829 гг., а затем некоторое время руководил Кавказом и отлично знал театр военных действий и местные условия, отговорили императора. Они указали на сравнительную малочисленность наших войск, нехватку офицеров, боевых припасов и наступление зимы, что делало ведение наступательных действий весьма авантюрным делом. Зима в горах весьма суровая и непредсказуемая.

Воронцов указывал, что русские войска могут овладеть Батумом, вернуть пост Св. Николая, но для удержания их придется выделить особые гарнизоны, что приведёт к ещё большему распылению сил и напрасным потерям. Князь Варшавский, у которого Николай попросил совета, подтвердил слова кавказского наместника. Наступление русской армии отложили до весны-лета 1854 года.

Кроме того, Воронцов справедливо отметил, что появление в Чёрное море англо-французского флота резко ухудшило ситуацию на побережье. Удержать слабые прибрежные укрепления, не связанные друг с другом и не имеющие мощной береговой артиллерии, не представлялось возможным. По донесению начальника Черноморской береговой линии, вице-адмирала Серебрякова, наши укрепления не могли выдержать нападения даже одних турков, к тому же не имели запаса провианта для того чтобы выдержать осаду. Это заставило русское командование очистить все укрепления на восточном берегу Черного моря, кроме Анапы, Новороссийска, Геленджика и Сухум-Кале. Противник, заняв эти пункты, получал хорошие бухты, стоянки для флота вблизи Крыма. А Сухум давал врагу рейд, который не только можно было использовать для зимовки флота, но для создания оперативной базы для вторжения из Абхазии в Мингрелию.


Другие гарнизоны сняли. Для этой миссии из Севастополя к берегам Закавказья были направлены три парохода под флагом контр-адмирала Панфилова, которые, вместе с судами Сухумской эскадры сняли гарнизоны, большую часть артиллерии и боеприпасов. 5 (17) марта в Новороссийске высадили более 8,8 тыс. человек.

Зима 1853-1854 года в Закавказье была довольно суровой. На александропольском направлении сторожевую службу несли 4-й и 19-й казачьи полки. Они не ограничивались охраной границы и предпринимали рейды в турецкие земли, пересекали вылазки башибузуков и курдов. Надо отметить, что если турки и башибузуки брали у местных жителей провиант и фураж даром или давали квитанции, то русские платили наличными деньгами. Поэтому жители турецкого Карского пашалыка охотно доставляли в Александрополь все необходимое, что облегчило русскому командованию устройство госпиталей и магазинов (складов). Когда выпал глубокий снег все боевые действия были остановлены до весны.

Зимой Отельный Кавказский корпус был усилен значительными подкреплениями: прибыла 18-я пехотная дивизия, и два драгунских пока — № 4, князя Варшавского (Новороссийский) и № 18, Великого Князя Николая Николаевича (Тверской).

Князь Воронцов, после многочисленных просьб, получил отставку (сначала этот был длительный отпуск). Этот пожилой и сильно болевший человек, так много сделавший для империи, заслужил отдых. Воронцова заменил генерал Николай Андреевич Реад. Этот командир отличался блистательною храбростью и был награжден, за отличие в Отечественную войну 1812 г. и Заграничные походы русской армии 1813-1814 гг., орденами св. Владимира 4-й степени, св. Георгия 4-й степени и золотой саблей с надписью «за храбрость». В 1831 г. Реад принимал активное участие в подавлении Польского восстания. Состоя при фельдмаршале князе Паскевиче, занимал должность инспектора кавалерии действующей армии, а затем, прибыв на Кавказ в 1852 году, находился при штабе корпуса. 2 марта 1854 года Реад вступил в командование Кавказским корпусом.

Основными силами — Александропольским корпусом, по-прежнему командовал Бебутов. Кроме того, для того чтобы иметь замену на случай болезни или гибели князя, ему в поддержку, по предложению Воронцова, был назначен Александр Иванович Барятинский. Князь Барятинский провел большую часть своего служебного времени на Кавказе. Был отмечен орденом св. Георгия 4-й степени. Командовал 3-м батальоном Кабардинского егерского полка, Кабардинским полком, Кавказской резервной гренадерской бригадой, 20-й пехотной дивизией. Исполнял должность начальника левого фланга Кавказской линии. Барятинский прославился в ряде дел против горцев. Князь совершил несколько весьма удачных экспедиций в Большую Чечню, усилил Сунженскую линию, уничтожил ряд разбойничьих притонов. Этим приобрел большое влияние среди простых чеченцев, которые, убедившись в силе русского оружия, стали переселяться под защиту русских укреплений и сформировали многочисленную и отважную милицию, которая содействовала борьбе русской армии с ещё сопротивлявшимися горцами. Во время войны с Турцией был начальником главного штаба войск на Кавказе, заменял Бебутова во время болезни.

Силы сторон

Турки всю зиму 1853-1854 гг. при помощи английских и французских советников реорганизовывали армию. Хотя главным театром военных действий должен был стать Крымский полуостров, османское командование не отказывалось от своих завоевательных планов в отношении Кавказа. Численность Анатолийской армии было доведена до 120 тыс. штыков и сабель. Ее новым главнокомандующим стал Зариф-Мустафа-паша. Это был опытный в военном деле командир, прослывший суровым и жестоким человеком. Начальником штаба стал французский генерал Гюйон. Стамбул не отказался от прежнего наступательного плана. Анатолийская армия должна была прорваться к Тифлису и далее на Северный Кавказ.

Для захвата столицы кавказского наместничества был выделен ударный 50-тыс. Батумский корпус под началом Магомеда Селим-паши. Этот корпус был главной ударной силой Анатолийской армии и усиливался вплоть до начала боевых действий. Удар планировали нанести через Гурию. С моря турецкую армию должен был поддержать флот, который теперь господствовал на Черном море. Русский парусный флот был блокирован в Севастопольской бухте, паровой англо-французский флот господствовал на море. Кроме того, 60-тыс. корпус располагался в районе Карса. Ещё один сильный турецкий отряд располагался в Баязете.

Русские силы были разделены на несколько отрядов. Александропольский отряд под командованием князя Бебутова был усилен егерскою бригадою 18-й пехотной дивизии, с тремя пешими батареями, двумя батальонами Ряжского полка с легкою батареей, сводной драгунской бригадой с донской батареей № 6 и дивизионом Линейной казачьей батареи № 15. В результате силы отряда возросли до 19 батальонов, 26 эскадронов, 3 казачьих полков, 12 сотен милиции при 74 орудиях. Всего около 20 тыс. человек (12 тыс. пехоты и 7,5 тыс. регулярной и иррегулярной конницы).

Турецкому Батумскому корпусу противостояли два отряда под общим командованием генерал-майора Андроникова. Гурийским отрядом командовал генерал-майор князь Гагарин. В составе отряда было 10 с половиной батальонов пехоты, 2 казачьи сотни, 12 орудий и 34 с половиной (около 4 тыс. человек) сотни кавказских иррегулярных войск (милиции). Во главе Ахалцыхского отряда стоял генерал-майор Ковалевский. В его состав входили: 8 пехотных батальонов, 9 казачьих сотен, 29 сотен (около 3,5 тыс. человек) милиции при 12 орудиях. Кроме того, в резерве, в Боржоме и Сураме, стояли по 2 батальона. Эриванское направление прикрывал отряд под началом генерал-лейтенанта, барона Карла Врангеля. Он состоял из 4 с половиной пехотных батальонов, донского казачьего и конного мусульманского полков, 12 орудий.

Общий резерв находился в Тифлисе: 4 батальона Рязанского пехотного полка, один батальон Навагинского полка (он использовался для несения караульной службы). Остальные войска находились частью в Дагестане, частью на Лезгинской линии.

Начало боевых действий. Победа при Нигоети

Анатолийская армия нанесла первый удар по правому флангу русского фронта. Уже зимой Гурию и Мингрелию постоянно тревожили то набегами со стороны Кобулетского санджака (округа), то десантами с моря. В конце мая — начале июня 12-тыс. авангард Батумского корпуса под командованием Гасан-бея (Гассан-бея), который был родом из кобулетских князей и взялся показать дорогу через селение Нигоети до Кутаиси, пошёл в наступление.

В это время у селения Нигоети находилось всего 10 неполных рот и 10 сотен гурийской милиции, с 4 орудиями под командованием подполковника князя Николая Дмитриевича Эристова. Князь Николай не стал дожидаться появления врага и двинулся навстречу неприятелю. 8 июня два отряда встретились. Эристов воспользовался тем, что противник распылил свои силы, оставил небольшой резерв позади себя, и с основными силами стремительно ударил по центру османского войска. Русские и гурийские воины быстрым ударом опрокинули турецкий центр, захватили 2 орудия, а затем повернули против вражеских флангов, которые уже окружили наш резерв и артиллерию. Османы, не выдержав дружного натиска и штыковых атак, обратились в бегство.

Бой был ожесточенным. Турки потеряли до 2 тыс. человек убитыми и ранеными, 2 орудия и весь обоз. Русскими трофеями стали и новейшие французские ружья — подарок султану от Франции. Сам начальник турецкого отряда Гасан-паша был убит. Русский отряд потерял около 600 человек. Особенно отличился в этом бою 1-й батальон Куринского полка. В награду за этот подвиг князь Эристов был произведен в полковники, назначен флигель-адъютантом и пожалован орденом св. Георгия 4-й степени. Орденом Георгия 4-й степени также наградили майора Куринского полка Момбелли, который штыковой атакой опрокинул прикрытие вражеской батареи и захватил 2 орудия. А также капитан 13-й артиллерийской бригады Гулевич, который 6 раз отразил вражеские атаки и получил тяжелое ранение.

Начало Кавказской кампании 1854 года: победы при Нигоети и Чолоке

Князь, русский генерал, герой Крымской войны Николай Дмитриевич Эристов (Эристави) (1821—1856)

Битва при Чолоке

Получив известие о движение вражеских войск и победе при Нигоети, князь Андроников с основными силами своего отряда выступил 10 июня из Марани к Озургетам. Русский отряд насчитывал 10 тыс. воинов при 18 орудиях. Андроников планировал не дать Батумскому корпусу противника сосредоточить все силы и выйти с гор на оперативный простор, на равнину. Передовые турецкие силы, не решившись дать бой в Озургетах, бросили крепость с большими запасами продовольствия и складами с британскими товарами. Османы бежали за реку Чолок.

15 июня Андроников занял Озургеты. 16 июня русский отряд продолжил движение. 34-тыс. турецкий корпус с 13 орудиями под началом Селима-паши подготовился к сражению. Фронт был усилен полевыми укреплениями, правый фланг защищал крутой, практически неприступный овраг, левый фланг был прикрыт густым лесом. Единственной слабостью турецкого корпуса был недостаток артиллерии: 13 османских орудий против 18 русских.

Военный совет отряда высказался за штурм вражеских позиций. Андроников решил нанести главный удар по левому флангу противника. Дозорный отряд гурийцев князя Микеладзе опрокинул турецкие пикеты. Русские войска переправились через реку Чолок двумя колоннами. Правая колонна под началом Майделя состояла из двух батальонов Куринского и двух Литовского полка. Левая колонна под командованием генерал-майора Бруннера, состояла из двух батальонов Брестского и двух Литовского полка. При каждой колонне было по 4 горных орудия и по одной саперной роте. За колонною Бруннера следовали 8 легких орудий. В резерве были батальон Белостокского и два батальона Брестского полка с 2 горными орудиями под началом полковника Карганова. За пехотой следовала конница.

Пешая милиция часть была рассыпана перед колоннами, частью направлена к правому флангу противника, чтобы отвлечь его внимание. Часть гурийской и имеретинской милиции завязала с турками жаркую ружейную перестрелку на правом фланге, создавая впечатление подготовки атаки через овраг. Это насторожило Селим-пашу и его европейских советников.

Начало Кавказской кампании 1854 года: победы при Нигоети и Чолоке

План сражения на реке Чолоке. Источник: М.И. Богданович. Восточная война 1853-1856 годов

Колонна Майделя развернулась против левого фланга турецкого корпуса. В первой линии расположили батальоны Куринского полка с 4 орудиями, во второй — батальоны Литовского полка и саперная рота. Против правого фланга турецкого войска развернулась колонна Бруннера. Часть колонны Бруннера должна была содействовать атаке войск Майделя. Легкая батарея и 4 горных орудия под командованием полковника Мамацева были выдвинуты в центр боевого порядка и открыли огонь по противнику.

Русские батареи выехали вперёд вместе с пехотой, на картечный выстрел и открыли огнь по противнику. Батальоны Куринского полка ударили в штыки. Они опрокинули турецкие войска и ворвались в лагерь. В ходе боя под генералом Майделем убило лошадь. Селим-паша, пытаясь вправить ситуацию, бросил в бой все свои резервы. Русскую пехоты встретили картечным огнем и батальонными залпами пехоты. Куринцы понесли значительные потери и были вынуждены несколько отойти.

В этот критический момент князь Андроников начал общее наступление. Батальоны Брестского, Белостокского и Литовского полков бросились на помощь куринским егерям, Русская пехота с барабанным боем ударила в штыки. Конница ударила по левому флангу противника. Казаки с двух сторон атаковали вражеский лагерь. В ожесточенной схватке погиб их командир полковник Харитонов. Однако, казаки смяли врага. Грузинская конная дружина, обойдя с тыла завалы, опрокинула один из турецких батальонов, захватив вражеское знамя. Бой был ожесточенным. Несколько офицеров, бывшие впереди дружины, погибли или были ранены. Командир дружины подполковник князь Джандиеров и помощник его штабс-капитан князь Цицианов получили ранения.

Имеретинская конная милиция также отважно атаковала врага и потеряла в бою своего командира князя Койхосро-Микеладзе. Гурийская пешая милиция отбила у противника горное орудие. Османы упорно оборонялись в завалах, пытались зацепиться за два небольших тыловых лагеря, также укрепленных, как и основной лагерь, но были оттуда выбиты и побежали. Генерал Бруннер с частью отряда гнал врага, пока турецкий корпус окончательно не рассеялся. Конная милиция преследовала противника ещё около 2 часов.

Большую роль в этой победе сыграла русская артиллерия. Русские батареи накрыли турецкую кавалерию, которая приготовилась к контрнаступлению, смешав и расстроив её ряды. Затем русские артиллеристы нанесли удар по полевым укреплениям турецкого корпуса. Османская пехота пришла в замешательство, ошеломленная таким сильным огневым налетом. Русские батареи подавили османскую артиллерию. Турки быстро проиграли артиллерийскую дуэль.

Это была полная победа. Турецкий корпус потерял 3-4 тыс. человек убитыми и ранеными, всю артиллерию с зарядными ящиками, 36 знамен и значков, три походных лагеря со всеми припасами, вьючный транспорт из 500 мулов. Была захвачена и казну Магомеда-Селим-паши, которую оценивали в 0,5 млн. рублей. Почти весь турецкий корпус разбежался. Селим-паша бежал с немногими телохранителями. Анатолийская армия лишилась основной ударной силы, которая должна была решить исход кампании 1854 года. В результате весь край, вверенный князю Андроникову, был в безопасности. Русский отряд потерял до 1,5 тыс. человек.

За победу у Чолока князь Андроников был награжден орденом св. Александра Невского. Генерал-майор Майдель, полковник Мамацев, подполковники Бреверн и Джандиеров, майор Макрыз, капитан Тальвинский, капитан Дудниченко и подпоручик Быковский были отмечены орденами св. Георгия 4-й степени.

Начало Кавказской кампании 1854 года: победы при Нигоети и Чолоке

Русский генерал, герой Кавказской и Крымской войн Егор Иванович (Георг-Бенедикт-Генрих) Майдель (1817—1881)
Автор: Самсонов Александр


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 4
  1. zczczc 24 июля 2014 11:06
    Спасибо, очень интересно.
  2. zeksus 24 июля 2014 15:28
    Слава нашему оружию!!!! Слава нам!!!!
  3. alexastrader 25 июля 2014 02:34
    Вот твари американцы, Кобулети в Аджарии так и оттяпали у нас... А скока русской крови там пролито. А какие места там благодатные. Сочи просто отстой по климату и природе по сравнению с Кобулети, я там был в 86.
    alexastrader
  4. Заур 1 ноября 2016 19:32
    Селим паша
    ...только была объявлена война с Россиею, Порта поспешила отправить войска в Батум. Турецкое правительство, считая важным эту часть театра войны, отправило в Батум отборную часть своей армии, присоединив к ней башибузуков; начальство над войсками вверено было командиру султанской гвардии Селим-паше. Селим-паша, хотя и маршал, в сущности, был не более, как капрал; в молодости своей, бежав из казарм янычар, он поступил в войска, вновь сформированные в то время султаном. Благодаря своему хорошему поведению и храбрости, Селим, отличаясь, повышался весьма быстро в чинах. Хотя он был неграмотен, тем не менее, обстоятельство это нисколько не мешало его повышению. Последнее весьма понятно: в то время указывали пальцем на пашу, умеющего читать и писать. Безграмотный не может иметь положительных знаний о стратегии и тактике; — бедный Селим, как можно себе представить, не имел ни малейшего понятия об этих прекрасных науках; это не мешало ему, однако же, думать и считать себя всеведущим. Поэтому, с самого начала похода он составил весьма смелый план действий, по которому прямо и без остановки должен был дойти от Батума до Тифлиса и даже до Петербурга. Что же касается русских, то Селим полагал достаточным показаться, чтобы заставить их бежать без оглядки. По характеру, манерам и вкусу, Селим-паша принадлежал к настоящим пашам старого закала: красивый, толстый, жирный и сильный, он позировал своей наружностью; любил роскошь, женщин и удовольствия, но не ослабляющие. Гарем его превосходно был обставлен; все окружающее его блистало роскошью и восточным сладострастием. На войне и в политике Селим придерживался лишь одного принципа и одного образа действий: сначала он делал подарки и ласкал; если этим не достигал цели, то без дальнейших затей снимал голову с плеч. Грузины и имеретины должны сохранить добрую память о политике его превосходительства, и я кое-что о ней знаю: занимая помещение в доме Селим-паши, мы нашли яму, наполненную головами. Хотя никто их не считал и не рассматривал, но, по удостоверениям, они принадлежали грузинам, приходившим для переговоров с Селим-пашею, которым ночью он преспокойно приказывал отсекать головы.
    Селим не понимал как грузины до сих пор не решались на союз с ним или с русскими; он крайне удивлялся, что эти люди не прибегали массами в лагерь своего освободителя и, в наказание, приказывал рубить им головы. С этой минуты колебания грузин — кому из двух сторон отдать предпочтение — рушились, и они присоединились к русским, поблагодарив за такого освободителя, как Селим-паша. Это, действительно, оригинальное средство приобретать себе союзников! Для вознаграждения себя за политическую неудачу Селим задумал завладеть Грузиею, что и составляло его собственный план действий. Время казалось ему весьма удобным, так как русские войска еще не имели возможности соединиться и были по этому случаю, немногочисленны.
    Решив перейти в наступление, Селим-паша начал свои действия атакою укрепления св. Николая, лежащего в расстоянии девяти километров на север от Чурук-Су, на морском берегу. Взятие этого небольшого укрепления служило некоторым образом поводом к потере Селимом его армии — во-первых, потому, что, гордясь этим делом, он заранее намечал число дней, по прошествии которых вступить в Петербург; а во-вторых, потому что это дело разбудило русских, дав им сигнал к сосредоточению своих сил. Русские очистили тотчас все береговые укрепления, соединились внутри края для встречи совокупными силами турецкого предводителя и проявили намерение вторгнуться внутрь страны.
    Не подозревая даже причины, побудившей русских покинуть береговую линию, Селим-паша вообразил себе, что они бегут; вследствие чего он решился занять Поти, Редут-Кале, Сухум и т. д., — и действительно, он занял их без выстрела.
    Все эти лавры весьма дешево достались паше; зато войско заплатило за них собственною кожею, и армия Селима лишилась тысячи человек, умерших от лихорадки и тифа. Обстоятельство это было чистым безумием в виду наступления, предпринимаемого пашею с немногочисленным и раздробленным войском. Это был вполне глупый поступок!
    Перед выступлением в неприятельский край, Селим-паша счел нужным построить укрепленный лагерь посреди болот Чурук-су, чтобы дать своему базису прочную устойчивость. До Батума было еще шесть часов пути; поэтому было необходимо, в случае отступления, иметь место поближе. Этот укрепленный лагерь не представлял ни малейшего сопротивления против серьезной атаки и, по своей злокачественной местности, сделался могилою, схоронившею остатки армии Селим-паши; — в самом лагере находилось три пруда; окрестности же представляли из себя сплошное болото.
    ...Батумская армия под начальством Селим-паши имела две цели, и к тому две цели весьма трудно между собою согласимые: 1) защиту Petra (Цихисдзири) и пребрежья, 2) вторжение в Грузию. Если эта армия имела целью защищать прибрежья, то три тысячи человек было совершенно достаточно, даже более чем нужно; но если она, во что бы ни стало, должна была действовать наступательно, то пятнадцать тысяч человек, данных Селим-паше, слишком мало. Одним словом, отряд находился совершенно в ненормальном положении: он был слишком велик для гарнизона небольшого укрепления и слишком мал для действий в поле против бдительного и ловкого неприятеля. Нечего говорить, что эти две ошибки в организации и плане должны были иметь логичные последствия, т. е. — поражение в поле и смертность вследствие тесноты и бездействия.
    Селим выступил во главе пятнадцатитысячной армии, состоявшей из отборных людей большого роста, сильных и стройных, одушевленных усердием и энтузиазмом. Видевшие это войско нам говорили, что никогда не было подобного отряда, состоявшего исключительно из атлетов. Войско имело превосходное оружие; обмундировка была совершенно новая; карманы были наполнены деньгами, так как большая часть принадлежала к состоятельным семействам Анатолии; кроме казенного оружия, у каждого солдата имелся хороший ятаган, взятый в надежде снять наибольшее число неприятельских голов. Турецкий солдат очень любит головы и никак не может понять возможности сражаться, не снимая голов с плеч своих неприятелей.
    ...Селим-паша находился в центре войска, говоря, что он даст себя скорее изрубить, чем оставить свое место. Не смотря на то, что он получил рану в ногу, и что лошадь под ним была убита, он сохранил еще силу и храбрость для того, чтобы вскочить на другую; но все усилия его оказались напрасными: он не мог остановить всей армии, обратившейся уже в бегство. Первый побежал начальник штаба Фаик-бей. Усвоивши в Вене военные науки, несчастный забыл свою теорию и бежал без оглядки. Начальники дивизий, бригадные командиры и все остальные последовали его примеру, — убегая один за другим, вероятно, с целью составить общими силами новый план действий. Ни один из этих плутов не стоил ногтя Селима, который, при всей своей глупости, не боялся, по крайней мере, огня.
    Участники сражения говорили нам, что русские, идя в атаку, были мертвецки пьяны, — и этим полагали умалить победу их оружия. Но если русские одерживают победы в пьяном виде, то почему, можно было бы спросить этих людей, и мы не напиваемся для удержания за собою побед? Лучше победить с желудком, наполненным водкою, чем быть побежденным и бежать с брюхом, наполненным водою.
    Касательно употребления напитков во время войны не лишнее здесь заметить, что турки не имеют права, по этому поводу, бросать камнем в русских. Говоря откровенно, турецкие офицеры без исключения выпивают то же количество араки, какое русская армия выпивает водки. Начиная с капитана и до генералиссимуса, (Омер-паши, например) за самыми малыми исключениями, офицеры каждую ночь напиваются. По-моему, вся разница заключается в том, что в то время, когда турецкие офицеры пьяны — солдаты остаются трезвыми и исполняют свои обязанности с открытыми глазами; у русских же наоборот: солдаты пьяные, а начальники трезвые и потому владеют своим умом, неотуманенным испарениями водки. Это одна из причин русских побед и наших неудач. — В одной армии офицеры имеют открытые глаза и, таким образом, ведут своих солдат в сражение; в другой же — офицеры только с трудом удерживаются на собственных ногах.
    Остатки армии Селим-паши отступили к Легве и далее к Чурук-су, где их ожидал укрепленный лагерь. Русские не преследовали их и дали спокойно отступить, так как они достигли своей цели, т. е. отняли возможность сражаться у армии, которая мешала их планам. В самом деле, после сражения при Чолоке, неприятельский отряд отступил в Гумры (Александрополь), где принял участие в действиях против армии в азиатской Турции.
    Здесь опускается завеса на действия батумской армии; — с этого времени она перестала существовать.
    Селим-паша, считая себя в безопасности от нападения русских, приложил все старания к реорганизации своих сил; но повальные болезни, а главное — жадность начальников нанесли смертельные удары его войскам, помогли неприятелю уничтожить совершенно его силы.
    Воспоминания 1855 года. Осман бей
    БАТУМИ. СЛЕДАМИ ИСТОРИИ
    https://www.facebook.com/groups/BATUMI.HISTORY/ph
    otos/?filter=albums

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня