Поэт-партизан. Денис Васильевич Давыдов

Поэт-партизан. Денис Васильевич Давыдов


«Не шутя, хоть и непристойно говорить о себе, я принадлежу к самым поэтическим лицам Русской армии, но не как поэт, а как воин; обстоятельства жизни моей дают на это мне полное право…»
Д.В. Давыдов


Денис Давыдов появился на свет 16 июля 1784 года в городе Москве. Семья Давыдовых принадлежала к одному из старинных дворянских родов. Многие его предки за верную службу царям были жалованы вотчинами, служили воеводами и стольниками. Дед Дениса, Денис Васильевич, являлся одним из самых просвещенных людей своей эпохи, имел огромную библиотеку, знал несколько языков и водил дружбу с Михаилом Ломоносовым. Отец Дениса, Василий Денисович, служил командиром Полтавского легкоконного полка и был женат на дочери харьковского и воронежского генерал-губернатора Евдокима Щербинина. Семья Давыдовых владела целым рядом имений в Оренбургской, Орловской и Московской губерниях. Василий Денисович славился своим остроумием и веселым характером и часто встречался с видными общественными и военными деятелями екатерининского периода. Елена Евдокимовна была на пятнадцать лет моложе супруга, однако всегда смотрела на него с обожанием и редко разлучалась с ним. Всего у них было четверо детишек: сыновья Денис, Евдоким, Лев и дочь Александра.


Детские годы Дениса были прекрасны — отец любил и баловал старшего сына, а на все проказы и шалости смотрел сквозь пальцы. Большая часть детства Давыдова прошла на Украине, в военных лагерях Полтавщины. Почти каждый вечер в кабинете его отца собирались полковые офицеры, в числе которых были и ветераны суворовских кампаний. Их разговоры зачастую сводились к обсуждению сражений, выигранных легендарным полководцем, а также личным воспоминаниям о нем. Во время этих дружеских бесед всегда присутствовал и старший сын Давыдовых — курносый и кареглазый мальчишка, с жадным любопытством слушающий истории об Александре Васильевиче.

Вместе со своим братом Евдокимом Денис имел двух воспитателей — принятого матерью маленького и пухленького француза Шарля Фремона и приставленного по настоянию отца пожилого и степенного донского казака Филиппа Ежова. Француз учил мальчиков своему языку, благородным манерам, танцам, музыке и рисованию, Филипп Михайлович же знакомил их с военным делом, обучал езде на лошадях. Денис рос резвым и любознательным мальчиком, быстро научился писать и читать, отличался прекрасной памятью, недурно танцевал, однако манеры, которым обучал Фремон, ему не давались. Наставник говорил его матери: «Способный мальчик, однако, нет у него ни выдержки, ни терпения».

Осенью 1792 года Василий Давыдов получил неожиданное известие — командующим войсками всего Екатеринославского корпуса, в состав которого входил и его Полтавский легкоконный полк, был назначен генерал-аншеф Александр Суворов. В мае следующего года полтавцы, по обыкновению, перебрались в летний лагерь на Днепре. Боевые марши и учения проводились тут круглосуточно. Грезивший Суворовым Денис уговорил отца взять его и брата к себе в лагерь. Долго ждать им не пришлось, в одну из ночей Александр Васильевич прибыл к ним. Проверив полк, Суворов отобедал с Давыдовым-старшим. Когда сыновей полковника представили полководцу, тот с доброй улыбкой перекрестил их и внезапно спросил, обратившись к Денису: «Друг мой, любишь ли ты солдат?» Денис не растерялся: «Я люблю графа Суворова. В нем все: и победа, и слава, и солдаты!» Полководец рассмеялся: «Какой удалой! Военным человеком будет…»

Вскоре после памятного визита Суворова Давыдов-старший получил звание бригадира и уже готовился принять под свое руководство кавалерийскую дивизию, стоявшую под Москвой. Однако в ноябре 1796 скончалась Екатерина II, а на престол взошел ее сын Павел, относящийся к фаворитам матери крайне враждебно. Всех, кто был связан с деятелями умершей императрицы — знакомством, дружбой, родством — также постигла опала. Практически каждый день Василий Денисович получал печальные вести. Из Петербурга был выслан его брат Владимир, уволен со службы другой брат Лев, арестован племянник Александр Каховский, в Петропавловскую крепость посажен племянник Алексей Ермолов. Давыдов-старший чувствовал, что и его гроза не минует. И не обманулся. В его части была проведена тщательная ревизия. Ревизоры насчитали за полковым командиром почти сто тысяч казенных денег, отстранили его от должности и определили отдать под суд. Положение семьи Давыдовых резко ухудшилось. От старого образа жизни, от большинства прежних привычек пришлось отказаться. Лишившись большинства имений, их семья перебралась в Москву.

Денису в то время уже шел пятнадцатый год. Несмотря на малый рост, юноша был крепко сложен, всячески закалял себя — обливался холодной водой, вставал чуть свет, спал на жесткой кровати. Он мечтал о карьере военного, научился метко стрелять, а на лошадях ездил не хуже опытных кавалеристов. Даже суровый отец часто любовался его удалой посадкой.

Среди московских друзей Василия Денисовича своей образованностью и умом выделялся действительный тайный советник Иван Тургенев. Денис же крепко сдружился с его старшими сыновьями — Александром и Андреем, обучавшимися в Московском университетском пансионе. Братья были общительными, любили подискутировать на философские и литературные темы, наизусть читали Державина, Дмитриева и Хемницера, показывали Денису альманахи Карамзина. Андрей Тургенев сам пробовал сочинять, а однажды Дениса познакомили с молодым, но уже известным поэтом Василием Жуковским. Слава скромного паренька — его ровесника — задела самолюбие Дениса Васильевича. У него впервые пробудился интерес к поэзии, появилось страстное желание попробовать свои силы и на этом поприще. Две недели он прилежно постигал стихотворные премудрости. Как он сам признавался, порой ему казалось, что ничего нет проще, как складывать словечки в гладкие строфы, однако стоило лишь взять перо в руки, и мысли исчезали куда-то, а слова, словно бабочки на лугу, порхали перед глазами.

Денис Васильевич сильно сомневался в качестве своих первых стихов, сочиненных про некую пастушку Лизу, а потому постеснялся представить их на строгий суд братьев Тургеневых. После долгих размышлений он решил показать их одному Жуковскому, с которым уже крепко сдружился. Прочитав стихи, Василий Андреевич грустно покачал головой: «Не хочу огорчать тебя, но и душой не могу кривить. Ни одной поэтической строчки в них нет. А ведь слушая твои истории о войне, я явственно вижу, что тебе не чуждо поэтическое воображение. Милый Денис, писать нужно о близких вещах, а не об овечках…». Стихи Давыдов спрятал, советы Жуковского принял к сведению и тайно от всех продолжал сочинять. Кроме того он не переставал упорно пополнять собственные военные знания. Много читал и разговаривал с ветеранами прошедших войн, часто навещающих его отца.

В мае 1800 скончался Александр Суворов. Эта новость ошеломила Дениса Васильевича. Горе юноши было огромно, а военная карьера уже не казалась такой заманчивой, как раньше — он никогда не мечтал гарцевать на Царскосельском плацу перед сановниками в немецких мундирах. Однако в конце этого же года Давыдов-старший, побывав в Санкт-Петербурге, сумел записать своего старшего сына в кавалергарды, и весной 1801 года Денис отправился в Северную столицу.

28 сентября 1801 Давыдова приняли в кавалергардский полк в чине эстандарт-юнкера, через год произвели в корнеты, а в ноябре 1803 — в поручики. Белый кавалергардский мундир, расшитый золотом, был привлекателен и красив, однако носить его дворянину, ограниченному в средствах и связях, было нелегко. Товарищи Дениса в своем большинстве принадлежали к богатым и знатным фамилиям, жили разгульно и беспечно, имели прекрасные квартиры, выезды, хвастали кутежами и женщинами. Денису Васильевичу приходилось жить лишь на жалованье. Обладая вспыльчивым характером, неприятности поджидали его на каждом шагу, но Давыдов и сам прекрасно понимал это. С самого начала он твердо установил для себя определенные правила поведения — не брал в долг денег, сторонился картежников, на пирушках мало пил и пленял товарищей рассказами-анекдотами, а также независимостью своих суждений. Павел Голенищев-Кутузов, бывший командиром полка, говорил о нем, как об «исполнительном офицере». Другие кавалергарды также придерживались взглядов, что их «маленький Денис», хоть и излишне бережливый, но в целом славный малый.

В 1802 году умер Василий Денисович, и на плечи Дениса легли все заботы о доме, а также частные и казенные долги отца. Единственная деревня Давыдовых — Бородино — приносила весьма незначительный доход, а просить помочь обеспеченных родственников, никто в семье не думал — не позволяла гордость. Поразмыслив, Давыдовы нашли другой выход — средний сын Евдоким, за копейки работающий в архиве иностранных дел, согласился устроиться в кавалергарды. В таком случае у братьев появлялась надежда совместными усилиями выплатить со временем долги, при этом Лев, Александра и их мать должны были жить на бородинские доходы.

Одновременно со службой Давыдов продолжал сочинять стихи. Осенью 1803 Денис Васильевич написал первую басню, озаглавленную им «Голова и Ноги». С неимоверной быстротой его произведение, высмеивавшее первых лиц государства, разлетелось по всему городу — ее читали в гвардейских казармах, в великосветских салонах, в казенных палатах. Литературный успех окрылил двадцатилетнего кавалергарда, вторая его работа — басня «Река и Зеркало» — разлетелась еще быстрее, вызвав широкие толки. Но самой обличительной и дерзостной стала написанная в 1804 году басня «Орлица, Турухтан и Тетерев», содержащая оскорбительные для императора Александра I намёки на убийство Павла. Действие третьей басни в обществе было ошеломляющим, на Давыдова одно за другим валились дисциплинарные взыскания. В конце концов, разразился и державный гром — 13 сентября 1804 Денис Васильевич был исключен из кавалергардского полка и отправлен в чине ротмистра во вновь сформированный Белорусский армейский гусарский полк, стоявший в Киевской губернии. Любопытно, что с кавалергардами подобным образом поступали крайне редко и лишь за крупные провинности, например за казнокрадство или трусость в бою. Басни, написанные в молодости, на всю жизнь закрепили за Денисом Васильевичем репутацию неблагонадёжного человека.

Служба среди гусар понравилась молодому поэту. Осенью 1804 он написал стих «Бурцову. Призывание на пунш», ставший первым из «гусарских стихов» Давыдова, прославивших его. Бурцов, удалой гусар-повеса, весьма отдаленно напоминающий свой прототип, стал новым литературным героем Дениса Васильевича. Никто лучше Давыдова не сумел опоэтизировать гусарскую жизнь с ее беззаботной удалью, добрыми товарищескими отношениями, лихими наездами и ухарскими проказами. «Бурцовский» цикл положил начало «гусарской тематике» не только в русской литературе, но также в быте и культуре. В своих последующих «зачашных» и «залетных» стихах Денис Васильевич легким и непринужденным слогом, сохраняющим различные оттенки живой речи, воспевал не подвиги царей и полководцев, а создавал живописные образы военных людей — прямодушных, чуждых светским условностям, преданным простым радостям жизни и патриотическому долгу.

Единственное, что не устраивало Давыдова среди лихих гусар, было то, что его часть не принимала участия в сражениях в ходе первой войны с Наполеоном. В 1805 году русский император, фактически устранив Михаила Кутузова, на пару с австрийским генералом Францем фон Вейротером дал генеральное сражение под Аустерлицем. Несмотря на доблесть и героические усилия русских войск на поле брани, сражение, благодаря бездарному руководству, было проиграно. Наполеон, овладев инициативой, принялся теснить силы русских, пытаясь обходными маневрами отрезать их от связи с Россией и путей снабжения. К слову, брат Дениса — Евдоким Давыдов, бросивший гражданскую службу, сражаясь в рядах кавалергардов под Аустерлицем, покрыл себя славой. Он был тяжело ранен, получив пять сабельных, одну штыковую и одну пулевую рану, но выжил и, побывав в плену, вернулся в армию.

В июле 1806 года Давыдов был уведомлен, что его переводят в гвардию, а именно в лейб-гусарский полк в прежнем звании поручика. Однако же судьба продолжала над ним смеяться. Новая война, и Белорусский полк, из которого Денис Васильевич только-только вышел, был отправлен в поход в Пруссию, а гвардия, где он оказался, на этот раз осталась на месте. Все просьбы отправить его в действующую армию были напрасны.
Желание поэта попасть на поле боя осуществилось лишь в январе 1807, когда он был назначен адъютантом к князю Петру Багратиону — лучшему генералу нашей армии, по мнению Наполеона Бонапарта. 15 января 1807 Денис Васильевич был произведен в штаб-ротмистры и прибыл в городок Морунген в момент выступления русской армии в поход. Любопытно, что в свое время в одном из стихотворений молодой поэт высмеял длинный грузинский нос Петра Ивановича, а поэтому справедливо побаивался встречи с ним. Опасения полностью оправдались, как только Давыдов зашел в палатку, Багратион так представил его своему окружению: «А вот тот, кто над моим носом потешался». Однако Денис Васильевич не стушевался, он тут же ответил, что писал о носе князя лишь из зависти, поскольку у него самого носа практически нет. Ответ Давыдова понравился Багратиону, что определило их добрые отношения на длительный срок. Впоследствии, когда Петру Ивановичу докладывали, что противник «на носу», он с улыбкой переспрашивал: «На чьем носу? Ежели на моем, то еще можно отобедать, а вот если на Денисовом, тогда по коням».

Первое боевое крещение состоялось для Давыдова 24 января в стычке под Вольфсдорфом. Там он впервые, по собственным словам, «окурился порохом» и едва не попал в плен, спасенный пришедшими на выручку казаками. В битве у Прейсиш-Эйлау 27 января Денис Васильевич сражался на самых ответственных и одновременно самых опасных участках. Один момент боя, по словам Багратиона, был выигран лишь благодаря действиям Давыдова, в одиночку бросившегося на французских улан, которые, преследуя его, упустили момент атаки русских гусар. За этот бой Петр Иванович пожаловал ему бурку и трофейную лошадь, а в апреле Денис Васильевич получил рескрипт о награждении его орденом Святого Владимира четвертой степени.

24 мая Давыдов участвовал в битве под Гутштадтом, 29 мая — в сражении у прусского города Гейльсберга, а 2 июня — в боях под Фридландом, завершившихся сокрушительным поражением русской армии и ускоривших подписание Тильзитского мира. Во всех битвах Денис Васильевич отличался исключительной смелостью, безрассудностью и немыслимой везучестью. Он был удостоен ордена Святой Анны второй степени, а также золотой сабли, на которой было написано «За храбрость». В самом конце кампании поэт-воин увидел самого Наполеона. Когда в Тильзите заключали мир между русским и французским императорами, Багратион, сославшись на болезнь, отказался ехать и отправил вместо себя Дениса Васильевича. Давыдов также тяжело переживал происходящие события, сильно ударяющие, по его мнению, по национальной гордости русского народа. Он вспоминал, как в самом начале переговоров в нашу ставку прибыл посланец французов некий Перигоф, который в присутствии русских генералов не стал снимать головного убора и вообще держал себя с вызывающей наглостью. Давыдов восклицал: «Боже мой! Какое чувство негодования и злобы разлилось по сердцам наших молодых офицеров — свидетелей этой сцены. В то время между нас не было ни одного космополита, все мы были православными россиянами, старинного духа и воспитания, для коих оскорбление чести Отечества было то же, что оскорбление собственной чести».

Едва затихли громы, грохотавшие на полях Восточной Пруссии, как началась война в Финляндии, и Денис Васильевич вместе с Багратионом отправился туда. Он говорил: «Там еще пахло жженым порохом, там и было мое место». Весной-летом 1808 года в северной Финляндии он командовал авангардом отряда знаменитого генерала Якова Кульнева, говорившего «Россия-матушка тем и хороша, что в каком-нибудь месте ее да дерутся». Давыдов ходил в опасные вылазки, расставлял пикеты, вел наблюдение за противником, разделял с солдатами суровую пищу и ночевал на соломе под открытым небом. В это же время на страницах журнала «Вестник Европы» впервые было опубликовано его произведение — элегия «Договоры». В феврале 1809 верховное командование решило перенести войну на территорию самой Швеции, для чего отряду Багратиона было приказано перейти по льду Ботнический залив, овладеть Аландскими островами и выйти на шведский берег. В поисках славы и сражений, а также стремясь быть как можно ближе к противнику, Давыдов поспешил вернуться к Багратиону, отличившись при захвате острова Бене.

Закончилась война в Финляндии, и 25 июля 1809 года Денис Васильевич, как адъютант князя Багратиона, отправился вместе с ним в Турцию в Молдавскую армию и там участвовал в сражениях при взятии Гирсова и Мачина, в битвах под Рассеватом и Татарицей, при осаде крепости Силистрии. В начале следующего года, побывав в отпуске в Каменке, уже гвардии ротмистр Денис Давыдов попросил начальство снова перевести его к генералу Якову Кульневу. Их отношения, по словам самого поэта, «достигли истинной, можно сказать, задушевной дружбы», продолжавшейся всю жизнь. Под руководством этого отважного и опытного воина Давыдов окончил «курс» аванпостной службы, начатой еще в Финляндии, а также на себе узнал цену спартанской жизни, необходимой каждому, решившемуся «не играть со службой, а нести ее».

В мае 1810 года Денис Васильевич принял участие во взятии крепости Силистрии, а 10-11 июня отличился в сражении под стенами Шумлы, за что был удостоен алмазных знаков к ордену Святой Анны. 22 июля Давыдов участвовал в неудачном штурме Рущука, а вскоре после этого опять вернулся к Багратиону. Все это время Давыдов продолжал сочинять стихи. Он говорил: «Чтобы писать стихотворения, надобна буря, гроза, надобно, чтобы нашу лодку било». Денис Васильевич писал свои произведения и перед боем, и после боя, у костра и «при зареве пожара», писал с таким воодушевлением, как, наверное, никто из поэтов того времени. Недаром Петр Вяземский сравнивал его «пылкие стихи» с пробками, вырывающимися из бутылок шампанского. Работы Давыдова вдохновляли и потешали военных, заставляли улыбнуться даже раненых.

С наступлением 1812 года, когда новая война с Наполеоном уже стала очевидной, гвардии ротмистр Давыдов попросил перевести его в Ахтырский гусарский полк, поскольку эта часть относилась к передовым, готовящимся для будущих военных действий против французов. Его просьба была удовлетворена, в апреле этого же года Денис Васильевич в чине подполковника прибыл в Ахтырский полк, расквартированный в окрестностях Луцка. Там он получил под свое начало первый полковой батальон, включающий в себя четыре эскадрона. Все лето Давыдов провел, участвуя в арьергардных операциях второй Западной армии. Силы русских, отступая от Немана, соединились под городом Смоленском и продолжили свой отход к Бородину. Видя себя полезным в арьергардных делах не более рядового гусара, за пять суток до Бородинского сражения Денис Васильевич представил Петру Багратиону рапорт, в котором просил дать в его распоряжение одну тысячу кавалеристов с целью нападений на тылы армии Бонапарта, отбора и ликвидации продовольственных транспортов врага, уничтожения мостов. К слову, первый отряд партизан во время Отечественной войны 1812 года был организован благодаря Барклаю-де-Толли еще 22 июля. Идею Михаил Богданович позаимствовал у испанских партизан, с которыми Наполеон не мог справиться до того момента, пока они не решили объединиться в регулярную армию. Задумка Давыдова о создании партизанского отряда понравилась князю Багратиону, он доложил об этом Михаилу Кутузову, который также согласился с предложением, правда, вместо тысячи людей ввиду опасности предприятия, позволил использовать чуть более ста конников (80 казаков и 50 гусар). Распоряжение Багратиона об организации «летучего» партизанского отряда стало одним из последних его приказов перед знаменитым сражением, в котором полководец получил смертельную рану.
25 августа Давыдова вместе со своими кавалеристами убыл в неприятельский тыл. Многие считали его «летучий» отряд обречённым и провожали как на гибель. Однако партизанская война для Дениса Васильевича оказалась родной стихией. Его первые действия ограничивались пространством между Вязьмой и Гжатью. Здесь он, бодрствуя по ночам, а днем, укрываясь в лесах и ущельях, занимался истреблением транспортов, обозов и небольших отрядов неприятельской армии. Денис Васильевич надеялся на поддержку местных жителей, однако изначально не получил ее. Видя приближающихся кавалеристов Давыдова, местные жители, либо бежали от них в лес, либо хватались за вилы. В одну из первых ночей его люди попали в устроенную крестьянами засаду, и командир отряда едва не погиб. Все это происходило оттого, что в деревнях не шибко различали похожие русскую и французскую военные формы, к тому же многие наши офицеры предпочитали говорить между собой по-французски. Вскоре Денис Васильевич решил сменить военную форму на крестьянский армяк, снял орден Святой Анны, отпустил бороду. После этого взаимопонимание наладилось — крестьяне помогали продовольствием партизанам, сообщали им последние новости о передвижениях французов, работали проводниками.

Удары давыдовских партизан, направленные, прежде всего, на коммуникации противника, сильно сказались на его наступательных возможностях, а затем, после наступления морозов, и на исходе всей кампании. Успехи Давыдова убедили Михала Кутузова в важности партизанской войны, уже вскоре главнокомандующий стал отправлять им подкрепления, что дало Денису Васильевичу возможность осуществлять более крупные операции. В середине сентября у Вязьмы партизаны совершили нападение на крупную транспортную колонну. Несколько сот французских солдат и офицеров были взяты в плен, захвачено 12 артиллерийских и 20 провиантских повозок. Другими выдающимися деяниями Давыдова стало сражение у деревни Ляхово, в котором он совместно с другими партизанскими отрядами разгромил двухтысячную французскую бригаду генерала Жана-Пьера Ожеро; уничтожение кавалерийского депо под городом Копысь; рассеивание неприятельского отряда под Белыничами и занятие города Гродно.

Французский император ненавидел партизан Давыдова, а самого Дениса Васильевича приказал при поимке расстрелять на месте. Однако его отряд был неуловим. Нанося удар, он мгновенно рассыпался на мелкие группы, которые спустя некоторое время собирались в условленном месте. Ради поимки легендарного гусара французы создали специальный отряд, состоящий из двух тысяч конников. Однако Денис Васильевич счастливо избежал столкновения с сильнейшим противником. 31 октября 1813 удалого воина за отличия произвели в полковники, а 12 декабря государь прислал Давыдову ордена Святого Георгия четвертой степени и Святого Владимира третьей степени.

После того как враг был вышвырнут за границы нашего Отечества, «летучий» отряд Давыдова прикомандировали к корпусу генерала Фердинанда Винцингероде. Однако теперь это уже был не партизанский отряд, а один из авангардов, предшествующий движению передовых корпусов. Резкий поворот от вольных перемещений к размеренным переходам по начертанным маршрутам, вкупе с запретом сражаться с противником без особого разрешения, пришелся Давыдову не по душе. В составе сил Винцингероде его отряд участвовал в битве под Калишем, а в марте 1813, вторгшись в Саксонию, занял предместье Дрездена — Нейштадт. Уже спустя три дня после этого Денис Васильевич был посажен под домашний арест, поскольку провел операцию без приказа, самовольно. Вскоре фельдмаршал приказал отпустить Давыдова, однако к тому времени его отряд уже был распущен, и Денис Васильевич остался в положении капитана, потерявшего свой корабль. Позднее его назначили командиром Ахтырского гусарского полка, руководя которым он и закончил кампанию 1814 года.

В операциях 1813-1814 годов Давыдов отличался в каждом бою, подтверждая собственные слова: «Имя мое торчит во всех войнах, как казацкая пика». В эти годы он не писал стихов, однако о его удачливости и храбрости слагались легенды по всей Европе. В освобожденных городах навстречу русским солдатам выходило множество горожан, мечтая увидеть того самого «гусара Давыдова — грозу французов».

Примечательно, что Денис Васильевич — герой Отечественной войны и деятельный участник сражений под Ларотьером, Лейпцигом и Краоном — за все походы за границей не получил ни единой награды. С ним даже вышел беспримерный случай, когда за битву под Ларотьером (20 января 1814), его произвели в генерал-майоры, а через некоторое время объявили, что это производство состоялось по ошибке. Давыдову пришлось снова надевать полковничьи эполеты, а генеральский чин ему был возвращен лишь 21 декабря 1815.

После окончания войны в военной карьере Дениса Васильевича начались неприятности. Сначала его поставили во главе драгунской бригады, размещенной под Киевом. Поэт называл драгун пехотинцами, посаженными на лошадей, однако был вынужден подчиниться. Спустя некоторое время слишком самостоятельного начальника перевели в Орловскую губернию служить командиром конно-егерской бригады. Для ветерана боевых действий, множество раз находившегося на волоске от гибели, это явилось огромным унижением. От сего назначения он отказался, мотивируя в письме императору тем, что усы носить егерям по форме не полагается, а он свои сбривать не собирается. Ожидая ответа царя, Денис Васильевич готовился к отставке, однако государь простил ему эти слова, вернув чин генерал-майора.

После возвращения из Европы Денис Васильевич стал героем целой серии стихотворений. «Поэт, рубака и весельчак» он являлся подходящим объектом для экспрессивных излияний. Стихи же самого «рубаки» стали, напротив, более сдержанными и лиричными. В 1815 Давыдова приняли в литературный кружок «Арзамас», однако сам поэт, по-видимому, не принимал никакого участия в его деятельности.

Начиная с 1815 года, Денис Васильевич сменил множество мест службы, он состоял при начальнике второй конно-егерской дивизии, начальнике второй гусарской дивизии, являлся бригадным командиром первой бригады той же дивизии, начальником штаба седьмого пехотного корпуса, начальником штаба третьего пехотного корпуса. А весной 1819 Давыдов обвенчался с дочерью генерал-майора Чиркова — Софьей Николаевной. Любопытно, что их свадьба едва не расстроилась, после того как мать невесты узнала про «зачашные песни» будущего зятя. Она тут же повелела отказать Денису Васильевичу, как картёжнику, беспутнику и пьянице. Ситуация благополучно разрешилась благодаря товарищам ее покойного мужа, объяснившим, что генерал-майор Давыдов не играет в карты, пьёт мало, а все остальное — это лишь стихи. Впоследствии у Дениса Васильевича и Софьи Николаевны родилось девять детей — пятеро сыновей и три дочери.

В ноябре 1823 года в связи с болезнью Денис Васильевич был уволен со службы. Жил он преимущественно в Москве, занявшись составлением воспоминаний о партизанской войне, пытаясь показать ее значение на успех стратегических операций целых армий. Эти записки вылились в настоящие научные труды под заглавием «Партизанский Дневник» и «Опыт теории партизанских действий». К слову, проза Давыдова является не менее своеобразной, чем его стихотворения, кроме того он также являлся сильным сатириком. Русский писатель Иван Лажечников говорил: «Хлестнёт в кого арканом насмешки своей, летит тот кувырком со своего коня». Тем не менее, Денис Васильевич так и не стал записным литератором, он не видел в этом своего призвания и говорил: «Я не поэт, я партизан-казак…».

Однако новой войны на горизонте не было. Дважды Ермолов просил назначить Дениса Васильевича командующим войсками на Кавказе, но ему отказывали. А между тем, люди, знавшие Давыдова, говорили, что это стало немаловажным промахом. Кавказская линия требовала человека решительного и умного, способного не только исполнять чужие предначертания, но самому творить свое поведение. Гражданская жизнь Дениса Васильевича продолжалась до 1826 года. Новый царь Николай I в день коронации предложил ему возвратиться на действительную службу. Разумеется, ответ был утвердительным. Летом этого же года Давыдов выехал на Кавказ, где был поставлен временным начальником русских войск на границе Эриванского ханства. 21 сентября его войска в урочище Мирак разгромили четырехтысячный отряд Гассан-хана, а 22 сентября вступили на земли ханства. Однако в связи с надвигающейся зимой, Давыдов повернул обратно и принялся за строительство в Джалал-Оглы небольшой крепости. А после того, как в горах выпал снег и перевалы стали неприступными для персидских шаек, отряд Дениса Васильевича был распущен, а сам он уехал в Тифлис.

Вернувшись с Кавказа, поэт жил вместе с семьей в своем имении в Симбирской губернии. Нередко он навещал и Москву. Для него снова потекли месяцы мучительного бездействия, еще сильнее отзывавшегося на нем, поскольку следом за персидской войной началась война турецкая, а он был лишен участия в ней. Лишь в 1831 году он еще раз был вызван на ратное поле в связи с мятежом, вспыхнувшим в Польше. 12 марта Давыдов прибыл в главную квартиру русских войск, и был до глубины души тронут тем приемом, который ему оказали. Старые и молодые, знакомые и незнакомые офицеры и солдаты приветствовали Давыдова с нескрываемой радостью. Он принял руководство тремя казачьими полками и одним драгунским. 6 апреля его отряд приступом взял Владимир-Волынский, уничтожив силы мятежников. Затем он вместе с отрядом Толстого до крепости Замостье преследовал корпус Хржановского, а после командовал передовыми отрядами в корпусе Ридигера. В сентябре 1831 он вернулся в Россию и уже навсегда «повесил свою шашку на стену».

Последние годы жизни Денис Васильевич провел в деревне Верхняя Маза, принадлежавшей его жене. Здесь он продолжал писать стихи, много читал, охотился, занимался домашним хозяйством и воспитанием детей, вёл переписку с Пушкиным, Жуковским, Вальтером Скоттом и Вяземским. 22 апреля 1839 Денис Давыдов скончался на пятьдесят пятом году жизни от апоплексического удара. Его прах был похоронен на кладбище Новодевичьего монастыря в столице России.

По материалам книг Н. А. Задонского «Денис Давыдов» и А.Г. Макарова «Русские на Кавказе. Эпоха Ермолова и Паскевича»
Автор: Ольга Зеленко-Жданова


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 12
  1. borisjdin1957 31 июля 2014 09:13
    с Дона.
    При упоминании имени Денис,так и хочется добавить -Давыдов,хотя у человека другая фамилия.Славу этой фамилии Д.В..Давыдов заслужил всей своей жизнью и память о нём будет жить всегда.
  2. Каплей 31 июля 2014 09:18
    Я опубликовал повесть о графе М. Милорадовиче, который любил Давыдова. В стать упущен факт, что одно время Даывыдов был комендантом Павловска. Милорадович даже взял с собой Давыдова на встречу с Мюратом, когда после Бородинского сражения удалось с французами заключить перемирие на 2 суток. Армия Кутузова была спасена. Еще отличительной чертой Давыдова было то, что он не учил своих молодых гусаров убивать врага на группах отступающих французов. Это запретил делать ему Милорадович, а остальные командиры тайно применяли такие приемы для развития хладнокровия и ненависти к врагу. Честь имею.
  3. parusnik 31 июля 2014 10:00
    А между тем, люди, знавшие Давыдова, говорили, что это стало немаловажным промахом.
    А действительно, с партизанами,должен был воевать партизан..
  4. Dragon-y 31 июля 2014 11:49
    В одном из документальных фильмов о спецназе упоминается книга за авторством Давыдова - о методах партизанской войны. Говорится, что она до сих пор "секретная". Если это так, то в статье об этом почему-то не упомянули. "Гриф" помешал?
    1. Gato 31 июля 2014 16:20
      Цитата: Dragon-y
      Говорится, что она до сих пор "секретная".

      Нет, не секретная. Хотя и считается первым серьезным теоретическим трудом по тактике партизанских действий.
      "Дневник партизанских действий 1812 года" у меня на флешке есть.
  5. xan 31 июля 2014 13:12
    а где в статье про то, что он презирал лицемерие Европы, смеялся над их утверждениями о победе зимы над Наполеоном, и обещал при случае еще раз похоронить западню в полях России. Пытался спорить с европейскими журналистами по переписке, пока не понял, что о правде и реальности речь не идет.
    Наш он, мордорец, монголо-кaц.ап, ватник ну и далее по списку.
    Если Давыдов с Пушкиным за нас, то кто против нас?
    Монстры типа Макаревича и Ахеджаковой, уписаться
    xan
  6. михаил3 31 июля 2014 19:21
    Красивый фильм о нем сняли, один из моих любимых. Только он не о Давыдове, а скорее на тему... молодой, веселый хлопец подхватился на войну. А ведь партизанил закаленный, железный ветеран. Участник многих кампаний. опытный, умный, хитрый будто лис... и да, недисциплинированный. Как все лучшие солдаты.
  7. Ols76 1 августа 2014 06:17
    Вечная слава гусару Давыдову и грозе французов!
  8. HAM 1 августа 2014 19:47
    ВОТ ИСТИННЫЙ ГЕРОЙ, ДУШЕ ПРИЯТНО,ЧТО Я ЕГО СООТЕЧЕСТВЕННИК!
    HAM
  9. papont64 5 августа 2014 10:52
    Ради Бога, трубку дай!
    Ставь бутылки перед нами,
    Всех наездников сзывай
    С закрученными усами!
    Чтобы хором здесь гремел
    Эскадрон гусар летучих,
    Чтоб до неба возлетел
    Я на их руках могучих;
    Чтобы стены от ура
    И тряслись и трепетали!..
    Лучше б в поле закричали...
    Но другие горло драли:
    "И до нас придет пора!"
    Бурцев, брат, что за раздолье!
    Пунш жестокий!.. Хор гремит!
    Бурцев, пью твое здоровье:
    Будь, гусар, век пьян и сыт!
    Понтируй, как понтируешь,
    Фланкируй, как фланкируешь;
    В мирных днях не унывай
    И в боях качай-валяй!
    Жизнь летит: не осрамися,
    Не проспи ее полет,
    Пей, люби да веселися! -
    Вот мой дружеский совет.
  10. papont64 5 августа 2014 10:53



    Полный текст стихотворенья:

    Я люблю кровавый бой,
    Я рожден для службы царской!
    Сабля, водка, конь гусарский,
    С вами век мне золотой!
    Я люблю кровавый бой,
    Я рожден для службы царской!
    За тебя на черта рад,
    Наша матушка Россия!
    Пусть французишки гнилые
    К нам пожалуют назад!
    За тебя на черта рад,
    Наша матушка Россия!

    Станем, братцы, вечно жить
    Вкруг огней, под шалашами,
    Днем - рубиться молодцами,
    Вечерком - горелку пить!
    Станем, братцы, вечно жить
    Вкруг огней, под шалашами!

    О, как страшно смерть встречать
    На постеле господином,
    Ждать конца под балдахином
    И всечасно умирать!
    О, как страшно смерть встречать
    На постеле господином!

    То ли дело средь мечей!
    Там о славе лишь мечтаешь,
    Смерти в когти попадаешь,
    И не думая о ней!
    То ли дело средь мечей:
    Там о славе лишь мечтаешь!

    Я люблю кровавый бой,
    Я рожден для службы царской!
    Сабля, водка, конь гусарской,
    С вами век мне золотой!
    Я люблю кровавый бой,
    Я рожден для службы царской!
  11. Темер 10 августа 2014 08:41
    Денис Васильевич - истинный герой России! Жаль только, что в школе его стихи не изучают, и на уроках истории упоминают лишь вскольз.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня