Русские Кыргызстана: Исход необратим?

Русские Кыргызстана: Исход необратим?Почти весь постсоветский период Кыргызстан и его русская община находились на периферии внимания российской общественности, не говоря уже о российских официальных властях. Страна маленькая, не обладающая значительными природными ресурсами, не имеющая общих границ с Россией. В 1990-е годы, в период массового исхода русских из ближнего зарубежья, да и в последующие времена, из Москвы в основном раздавались гневные обвинения насчет дискриминации русских в адрес стран Балтии, а затем и в адрес Украины. Между тем, русская община Кыргызстана, одна из крупнейших зарубежных русских диаспор, сокращалась темпами, опережающими темпы эмиграции русских из почти всех других бывших союзных республик. И процесс этот продолжается, приобретая, похоже, необратимый характер. В России же о судьбе русских Кыргызстана вспоминают, похоже, только в увязке с проблемой растущей трудовой миграцией киргизов. Ну, и, естественно, русская диаспора Кыргызстана стала частью контекста пресловутой геополитической концепции «Русского Мира», что еще больше осложнило ее и без того непростое положение в стране пребывания.

Полтора века вместе


Расселение русских на землях киргизов началось примерно в середине XIX века (первые киргизские племена приняли русское подданство в 1855 году), а после присоединения к Российской империи основной части нынешнего Кыргызстана (1861-1876) приток русских переселенцев значительно усилился. Первыми появились уральские казаки, целыми станицами переезжавшие в Семиречье, и крестьяне с юга России.

Отношения русских с коренным населением складывались, в целом, неплохо. Уже хрестоматийной стала история о том, что первые церкви русских располагались в юртах киргизов, а богатые киргизы делали пожертвования на строительство православных храмов. В этой связи следует отметить, что в условиях этнической пестроты данных территорий киргизам вообще была свойственна национальная и религиозная толерантность. Но, конечно же, картина была далеко не благостной: разность культур и менталитетов, соприкосновение поведенческих стереотипов, имеющих различные этнокультурные основы, на протяжении всего времени совместного проживания приводили к сохранению в массовом сознании деления на «мы» и «они» с трудно преодолимой границей между ними. К тому же среди русских поселенцев в Киргизии было много крестьян, которым царское правительство раздавало земли, фактически отнятые у киргизов. Это, естественно, приводило к конфликтам, которые приобрели острейшие формы во время восстания 1916 года. Шрамы, нанесенные друг другу в тот период, не исчезли до сих пор и постоянно дают о себе знать, особенно по мере приближения столетнего юбилея восстания. В Кыргызстане, как, впрочем, и повсюду, современные политики пытаются использовать воспоминания об историческом прошлом в своих нынешних, сиюминутных и, как правило, неблаговидных целях.

В советские годы в республику прибывали уже не крестьяне, а специалисты: учителя, врачи, инженеры, высококвалифицированные рабочие. А также узники ГУЛАГа, ссыльные, спецпоселенцы и так далее. Особенно быстро численность русского населения Киргизии росла в 1960-е годы. В этот период оно ежегодно увеличивалось на треть. Но уже в середине 1970-х началась постепенная обратная миграция – возвращение русских в европейскую часть СССР. Причиной тому стало перенасыщение рынка труда, в первую очередь это относилось к элитным должностям.

Массовая эмиграция в девяностых

Конечно же, после распада СССР русские в Киргизии оказались в очень сложном положении – с появлением независимого Кыргызстана остро встала проблема идентичности, определения своего отношения к новому «нерусскому» государству и к исторической родине — Российской Федерации. Русские были вынуждены вживаться в роль и статус этнического меньшинства и смириться с утратой прежнего положения условного «старшего брата».

Но, хотя первую по-настоящему мощную волну русской эмиграции из Киргизии вызвали трагические события в городах Узген и Ош еще летом 1990 года, когда в ходе конфликта между киргизами и узбеками погибло до 15 тысяч человек, в том числе и немало русских, в первое десятилетие независимости межнациональная ситуация в стране была относительно стабильной. По крайней мере, говорить о какой-то масштабной, целенаправленной угрозе нормальной жизни русской общины не приходилось.

В 2000 году были приняты указ президента «О дополнительных мерах по регулированию миграционных процессов в Кыргызской Республике» и закон «О русском языке», придавший ему статус второго государственного. В общем, на фоне ряда других стран постсоветской Центральной Азии положение русских в Кыргызстане, к тому же считавшемся «островком демократии» среди местных деспотических режимов, можно было признать более-менее удовлетворительным. И, тем не менее, массовый исход русских из Кыргызстана пришелся именно на этот период — по масштабам оттока русскоязычного населения страна вышла на первое место среди бывших республик СССР.

Главной причиной массового исхода русских из Кыргызстана в 90-е годы эксперты считают все-таки экономику – крах промышленности, рост безработицы, общее снижение уровня жизни. Безусловно, присутствовал и этнический момент, выразившийся, прежде всего, в «коренизации» руководящих кадров и общем усилении межнациональной конкуренции на рынке труда. Началось вытеснение русских из смешанных коллективов. К 1994 году среди руководителей крупных предприятий русских не осталось вообще. Русские оказались, за редким исключением, оттеснены с позиций, позволявших влиять на происходящее в обществе. Введение экзаменов на знание государственного языка для госслужащих заметно затруднило доступ в органы власти для «нетитульных».

Рост миграции киргизов из сельской местности изменил этническую структуру городов, где проживало и проживает большинство русских. Шли, в общем, естественные процессы, приведшие к явному преобладанию представителей титульной нации не только во властных структурах, но и в составе городской интеллектуальной элиты. Плохое знание русским населением государственного языка очень ослабило его позиции в общественно-политической жизни, усилив и без того довольно серьезную разобщенность русской диаспоры.

Наконец, массовая эмиграция находилась в очень сильной зависимости от элементарного инстинкта самосохранения и стремления к нормальной и стабильной жизни и работе. Речь идет о таких мощных стимуляторах исхода, как рост преступности, общая социально-нравственная деградация общества, интенсивно подпитывавшая все тот же бытовой национализм, да и не только бытовой. К этому добавился рост напряженности на южных границах Киргизии. Ведь очередным толчком к эмиграции русских стала «баткенская война» с боевиками Исламского движения Узбекистана (ИДУ), которая шла в летние месяцы 1999 и 2000 годов на юге Кыргызстана. Опасения русских, связанные с угрозой исламского экстремизма, еще больше усилились после 11 сентября 2001 года.

Усиление националистического «тренда»

Любые революции, понятное дело, не способствуют нормальной и стабильной жизни и работе. В Кыргызстане процессы политической дестабилизации, ослабления государственных институтов и роста регионально-клановых противоречий проходили в условиях углубляющегося экономического кризиса и фактического обнищания большинства населения. На этом фоне вновь стала расти эмиграция русских из страны. Справедливости ради следует сказать, что рост миграции за пределы страны не был чисто русским явлением: примерно в эти же годы начинается массовый отъезд киргизов на заработки в Россию.


Тем не менее, усиливались факторы, способствовавшие росту эмиграции именно русского и русскоязычного населения. Не прекращалось вытеснение русского языка и русскоязычных кадров из престижных сфер управления и экономики. Вместе с тем во всех трех вариантах проектов новой конституции Кыргызстана, разработанных комиссией Азимбека Бекназарова, русский язык лишался статуса официального. В кыргызстанском обществе разгорелись острые споры по этому вопросу, в ходе которых сохранение официального статуса русского языка получило поддержку большинства.

Однако, как говорится, осадок остался. Тем более что одним конституционным статусом языковая проблема не исчерпывалась. Можно вспомнить также решение о переводе с 1 января 2007 года всего делопроизводства в стране на киргизский язык, которое русской диаспорой было воспринято крайне негативно. Тогда это решение не было реализовано – еще 18 декабря 2006 года президент Бакиев заявил, что к переводу делопроизводства на государственный язык Кыргызстан не готов. И все же националистический «тренд» с сильным ксенофобским акцентом явно набирал силу в политическом бомонде страны. Широкий резонанс в свое время получило, например, скандальное выступление депутата Бейшена Абдырасакова, отчитавшего в парламенте министра труда и социального развития Назгуль Ташбаеву за то, что она выступала на русском языке: он заявил, что «за годы независимости уже и обезьяну можно было научить говорить на киргизском языке».

Характерно, что еще во время апрельских событий «революционная активность» нередко приобретала просто погромный характер в отношении нацменьшинств (курдов, турок, уйгуров, дунган, а потом узбеков и русских). Практически сразу появились высокопоставленные идеологи, обосновавшие новый идеологический «тренд». Так, Эмильбек Каптагаев, возглавивший администрацию президента переходного периода Розы Отунбаевой, всего лишь через неделю прихода к власти (16 апреля 2010 года) заявил: «Кыргызстан – государство для кыргызов, кого это не устраивает, может здесь не жить». Быстро обозначились основные направления, по которым намерены энергично действовать ультранационалисты: 1) законодательное закрепление особого статуса «титульной нации», проще говоря, реализация все того же лозунга «Кыргызстан – для кыргызов»; 2) повсеместное вытеснение русского языка и тотальное внедрение киргизского. Советник президента Кыргызстана по политическим вопросам Топчубек Тургуналиев разработал проект «Закона о титульной нации», в котором титульной определена «нация, составляющая государство».

Хотя киргизские политические партии вроде бы являются носителями самых различных идеологий – от национал-консервативной и либеральной до социал-демократической и коммунистической, – целый ряд их представителей счел необходимым равняться на набиравший силу идеологический «тренд». Например, председатель социалистической партии «Ата-Мекен» Омурбек Текебаев прямо заявил: «Везде есть негласное правило, что заниматься политикой – это удел титульной нации». Лидер партии «Ата Журт» («Отечество») Камчибек Ташиев неоднократно утверждал, что в Кыргызстане могут проживать лишь те представители нацменьшинств, которые готовы повиноваться киргизам и будут служить им верой и правдой. Столичным деятелям с той или иной степенью одержимости вторили и местные начальники. На этом фоне кровавая трагедия в Ошской области летом 2010 года уже не выглядела неожиданностью.

Агрессивность националистических кругов и соответствующих СМИ только возросла. Ими последовательно нагнетались антиузбекские, антирусские и антисемитские настроения. В парламенте постоянно выдвигались инициативы в духе заявлений Каптагаева, Тургуналиева и Ташиева. Кое-какие инициативы реализовывались. Например, в феврале 2011 года протесты русскоязычного населения вызвало решение Национальной комиссии по государственному языку о замене русских названий населенных пунктов киргизскими.

Противоречивые реалии

Избранный в 2011 году президентом республики Алмазбек Атамбаев, как известно, провозгласил курс на более тесное сближение с Россией в рамках Таможенного Союза. Тем не менее, политика новой администрации в области межнациональных отношений и, в частности, в языковой области вызывала довольно противоречивые чувства, в том числе и у русской общины Кыргызстана. Нельзя было не заметить, что советником по межнациональным отношениям Атамбаев назначил не кого-нибудь, а Каптагаева (затем президентский полпред в Иссык-кульской области).

В 2012-2013 годах на государственном уровне принимались меры к вытеснению русского языка из делопроизводства. В частности, в марте 2013 года президент Атамбаев подписал поправки в закон «Об официальном языке», согласно которым нормативные правовые акты представительных органов местного самоуправления (кенешей) по их собственному решению могут издаваться исключительно на государственном языке — при условии преобладания на их территории жителей, владеющих госязыком. В связи с этим Координационный совет Русского объединительного союза соотечественников (РОСС) выступил с обращением, в котором поправки, утвержденные президентом, характеризовались как «антиконституционные» и «дискриминационные». Более того, в заявлении РОСС утверждалось, что «принятое президентом решение через 2-3 года может поставить жирную точку на существование русского даже не официального, а разговорного языка в Киргизии».

В то же время президент отклонил предложенные парламентом поправки в некоторые законодательные акты и в закон «О языке», вводящие штрафы для государственных чиновников за незнание киргизского языка. Президент отметил, что поправки исключают из закона «обязательство Кыргызской Республики создавать условия для изучения и развития родного языка этносов».

К 2030 году останется всего 194 тысячи русских

При всей неоднозначности оценок национальной политики нынешних киргизских властей все эксперты вынуждены однозначно констатировать объективный факт – русские из Кыргызстана по-прежнему уезжают и будут уезжать. Сегодня Кыргызстан покидают, прежде всего, дипломированные специалисты. Из-за интенсивной эмиграции, затронувшей, в первую очередь, русских горожан в возрасте до 45 лет, в среде оставшегося русского населения идет интенсивный процесс старения.

Наряду с экономическими причинами, прежде всего, большими проблемами с трудоустройством, русских продолжает сильно беспокоить языковая ситуация и, в первую очередь, трудности с получением качественного образования на родном языке, несмотря на то, что русский язык сохраняет очень неплохие позиции в Кыргызстане. По данным на 2013 год, 52,6 процента населения страны заявили, что владеют русским языком. Им продолжают пользоваться в межнациональных контактах представители более 80 этносов, проживающих на территории Кыргызстана, в частности — киргизы и узбеки в Оше, украинцы и корейцы в Бишкеке, казахи и дунгане в Чуйской области.

Большинство специалистов при этом отмечают, что власти Кыргызстана, настойчиво расширяя сферу действия государственного языка, тем не менее, по-прежнему фактически не делают ничего, чтобы «нетитульное» население интенсивно осваивало киргизский язык. Обучение киргизскому языку в классах с русским языком обучения не соответствует современным требованиям, ученики, изучавшие его десять лет, в итоге им не владеют.

В целом же полноценной адаптации большинства русского населения к новым условиям за годы независимости не получилось, в результате у людей усилились апатия и неудовлетворенность своим положением.

Среди множества политических партий Кыргызстана нет ни одной, которая однозначно представляла бы интересы русских либо в целом русскоязычной диаспоры.

Кстати, о трудовых мигрантах. Участившиеся в последние годы убийства киргизских «гастарбайтеров» российскими нацистами, как и общий рост ксенофобии в России, естественно, вызывают очень болезненную реакцию в Кыргызстане, что не может не сказываться на отношении к местным русским. А это, в свою очередь, используется киргизскими ультранационалистами для всевозможного нагнетания страстей вплоть до провоцирования безобразных эксцессов. Безусловно, на психологический климат вокруг русской общины влияют и развернувшиеся в последнее время в кыргызстанском социуме достаточно острые дискуссии вокруг целесообразности вступления страны в Таможенный и Евразийский союзы и вытекающих отсюда угрозах национальному суверенитету.

Да, и заявления российских политиков, причем не только персонажей типа Жириновского, а и деятелей при власти, призывающих «защитить зарубежных соотечественников» в духе концепции «сплочения Русского Мира», этот психологический климат, мягко говоря, не улучшают. Особенно в свете известных действий России в отношении Украины. Добавим к этому рост исламского экстремизма, приобретающий на фоне неустойчивой политической ситуации и кризисного состояния экономики зловещие очертания.

По прогнозу Фонда ООН в области народонаселения, к 2030 году в Кыргызстане останется всего около 194 тысяч русских. Как отмечает лидер «Русского объединительного союза соотечественников» Александр Иванов, прогнозы Фонда ООН основаны на показателях, характерных лишь для стабильного развития страны. Но кто гарантирует, что у Кыргызстана впереди стабильное будущее?

Источники — Фергана.ру, ЦентрАзия (При перепечатке из текста опущены элементы пиара и избыточная статистика)
Первоисточник:
http://www.paruskg.info/2014/09/03/105003
Ctrl Enter

Заметили ошЫбку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

186 комментариев
Информация
Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти