«Странная война»

«Странная война»


75 лет назад, в октябре 1939 г., на фронтах Второй мировой войны установилось вдруг непонятное затишье. В истории данный период получил название «Странной войны». О подоплеке подобного явления исследователи и журналисты спорят до сих пор. Что ж, давайте попробуем разобраться в причинах «странностей».

Для начала отметим известную закономерность – генеральные штабы различных держав нередко оказываются «готовыми к прошлой войне». Например, Первую мировую все участвовавшие армии планировали как маневренную – глубокие удары, полевые сражения. Планировали по опыту XIX в. Хотя качественные изменения в области вооружения и техники внесли в стратегические разработки существенные коррективы. Винтовки стали скорострельными, появились пулеметы, увеличивались поражающие факторы артиллерии. Даже полевую оборону из обычных земляных траншей преодолеть стало чрезвычайно трудно. А ее научились усиливать железобетонными сооружениями, минами, колючей проволокой. Война неожиданно для сражающихся сторон оказалась позиционной. Армии зарывались в землю, наращивали системы траншей и окопов. Для наступления сосредотачивали огромное количество орудий. Артподготовки месили неприятельские позиции вместе с солдатами по несколько суток, а то и неделями.


Правда, тогда же появились новые средства прорыва укрепленных полос – танки, бомбардировщики. Но они оставались очень несовершенными. Любопытно, что германские военные сперва вообще проигнорировали танки, сочли их никчемной игрушкой. Со временем новые виды вооружения становились более надежными и сильными. Однако европейская военная наука пребывала в уверенности: следующая война опять будет позиционной. Все страны, опасавшиеся соседей, возводили по границам мощные укрепления. Чехи строили мощную оборону в Судетах, финны «Линию Маннергейма», Советский Союз «линию Сталина».

Ну а Франция была богатой страной, могла себе позволить значительные расходы, и соорудила по восточной границе «Линию Мажино». Ее признавали неприступной. Бетонные казематы, ощетинившиеся стволами тяжелой артиллерии, россыпи дотов, блиндажи и подземные казармы. Строили и немцы, вдоль французской границы возводили «Линию Зигфрида». Она была гораздо слабее французской. Ее начали строить лишь в 1936 г., и масштабы были куда скромнее. Немцы вкладывали средства в развитие авиации, танков, на инженерные сооружения денег не хватало.

Хотя сперва укрепления потребовались немцам, а не французам. Когда Гитлер напал на Польшу, Германии было далеко до своего максимального могущества. На нее еще не работала промышленность всей Европы. Она еще не вбирала подкрепления из поляков, французов, бельгийцев. Чтобы сокрушить Польшу, немцам пришлось бросить против нее почти все войска. На Западе остались прикрывать всего 23 дивизии против 110 французских. Как свидетельствовал Кейтель: «При наступлении французы наткнулись бы лишь на слабую завесу, а не на реальную оборону».

А ведь Франция являлась союзницей Варшавы. По совместным планам в случае германского нападения она должна была сразу же оказать авиационную поддержку, а на 15-й день мобилизации перейти в наступление. Немцам придется перебрасывать войска на запад, и поляки будут спасены… Но наложилась политика. В том числе, грязная теневая политика. Закулисные круги Англии и Франции закрывали глаза на вооружение Германии, явно нацеливая ее на Советский Союз. Гитлера подталкивали на восток, откровенно поощряли его, подарив Австрию, Чехословакию. Предполагалось, что он должен вступить в антисоветский альянс с поляками. Но он перечеркнул сценарий, намеченный на Западе. Вступил в альянс со Сталиным и ударил на Польшу.

Но даже теперь среди английских и французских политиков выделялось сильное крыло, полагавшее – воевать не надо. Лучше пожертвовать Польшей так же, как Чехословакией. Сам главный «миротворец», британский премьер-министр Чемберлен, колебался. Но вся его политика умиротворения слишком уж позорно провалилась! Разразился скандал в парламенте. Гитлер Лондону в рожу плевал, а ему улыбочки строили. Лидер оппозиции Эмери заявлял: “Доколе мы будем заниматься пустой болтовней, когда Британия и все, что ей дорого, и сама цивилизация находятся под угрозой?... Наш долг – выступить вместе с французами”. Кабинет Чемберлена повис на волоске, и ему пришлось согласиться выступить “вместе с французами”.

Но в том-то и дело, что французов заставить выступить было еще труднее! Воевать им ох как не хотелось! Англичане сидели на островах, а непосредственные боевые действия ложились на долю Франции! Между Парижем и Лондоном пошли споры относительно ультиматума немцам. Стоит ли его предъявлять? Когда? В итоге Англия и Франция объявили Германии войну лишь 3 сентября, когда вооруженные силы Польши были основательно разгромлены.

Но даже и запоздалое вмешательство западных держав вызвало в Берлине панику. Гитлер азартно заложился, что англичане и французы останутся в стороне – а они не остались! Ринутся в наступление, и конец! И это наступление действительно началось. Даже раньше, чем наобещали полякам по союзным обязательствам. 7 сентября две французских армии перешли границу, вступили в германский Саар. Жиденькие немецкие заслоны бой не принимали, отступали к укреплениям «линии Зигфрида».

Однако 12 сентября в Аббевиле состоялось заседание французско-британского военного совета с участием глав государств, Чемберлена и Даладье. Пообсуждали-пообсуждали, и приняли весьма своеобразное решение о «максимальной мобилизации средств до начала крупных сухопутных операций, а также ограничении действий ВВС». То есть, не предпринимать ничего, пока не накопится «максимальное» количество сил и средств! Даже свернуть воздушные удары, не бомбить военные и промышленные объекты Германии (чего немцы тоже очень боялись). А соединения, которые уже вступили на германскую территорию, получили приказ возвращаться назад. Словом, Франция и Англия начали войну только для того, чтобы политики смогли сохранить лицо. Для галочки. А Польшу сбрасывали со счетов. Ведь за ней лежал Советский Союз! Вот и схлестнутся немцы с русскими…

Не схлестнулись. В данный момент для Гитлера было выгоднее изображать дружбу с Москвой. Он замышлял сценарий, наподобие пресловутого «плана Шлиффена». Громить по очереди, сперва западные державы, а потом сосредоточить все силы против СССР. Поэтому с октября 1939 г. война приобрела «странный» характер. Во Франции велась мобилизация. Из запаса призывались резервисты. Железнодорожные эшелоны перебрасывали к границе новые дивизии. Они разгружались, располагались, осваивались. Под прикрытием укреплений «Линии Мажино» разворачивалось 5 миллионов солдат и офицеров! Вчерашние штатские фотографировались в форме, посылали женам и невестам бравые фотокарточки – с фронта! Это было красиво, свежо, и вроде бы, безопасно. Изображай из себя командиров, солдат. А правительства созовут очередную конференцию. Неужели не договорятся с Гитлером? Всем верилось – договорятся. Ведь раньше всякий раз договаривались.

Но теперь сам Гитлер не намеревался договариваться с Францией и Англией. Уже 25 сентября 1939 г. начальник генштаба Гальдер записал в дневнике о “плане фюрера предпринять наступление на Западе”. А 27 сентября Гитлер поставил перед своими военачальниками задачу “наступать на Западе как можно скорее, поскольку франко-английская армия пока еще не подготовлена”. Хотя вскоре выяснилось, что скорее никак не получится! После сражений с поляками в наличии осталось лишь треть боекомплекта боеприпасов – требовалось заново копить их. Не хватало горючего. Его предстояло тоже копить, подвозить с нефтеперегонных заводов к новым театрам боевых действий. Мало того, у немцев не было запасных танков. А боевая техника, участвовавшая в польской кампании, на 90 % оказалась непригодной! Если пощадили снаряды, то она выработала ресурс, вышла из строя от поломок на раздолбанных польских дорогах. Нужен был ремонт, регламентные работы.

Хочешь или не хочешь, от немедленного удара пришлось отказаться. А для основательной подготовки, состояние «странной войны» устраивало немцев как нельзя лучше. Чтобы не нарушить это состояние, фюрер даже запретил своим подводным лодкам топить британские корабли. Гитлер уточнял планы ударов на французов и англичан, но в эти же дни вдруг рассыпался целым букетом предложений о мире. Передавал их через шведского бизнесмена Далеруса, итальянского министра иностранных дел Чиано. Озвучивал эти предложения в выступлениях перед рейхстагом: “Если англичане действительно хотят мира, они могут обрести его через две недели, и без каких-либо унижений”. Из-за чего ссориться-то? Неужели, из-за какой-то Польши? В адрес Франции фюрер тоже изображал вежливость и дружелюбие. Официально объявил, что Германия к ней не имеет претензий, даже не будет требовать возвращения Эльзаса и Лотарингии.

Однако говорить всерьез о каких-то мирных инициативах Гитлера не приходилось. Выбросив фонтаны самых заманчивых предложений, он даже не стал ждать ответа! 10 октября фюрер собрал своих генералов и зачитал им директиву № 6 на разработку операции против Франции. В приложении к этой директиве подчеркивалось – возможностей мира не рассматривать. «Цель Германии в войне должна… состоять в том, чтобы окончательно разделаться с Западом военным путем, т.е. уничтожить силу и способность западных держав еще раз воспротивиться государственной консолидации и дальнейшему развитию германского народа в Европе».

Правда, и Чемберлен с Даладье не клюнули на удочки о примирении. Слишком уж осрамились они с мюнхенским «умиротворением», слишком похабно плюхнулись в лужу перед всем миром. Для них теперь было невозможно безоговорочно поощрять Гитлера, и они ответили уклончиво – если Германия хочет мира, нужны “дела, а не только слова”. Что ж, для фюрера это стало хорошим поводом обвинить Англию и Францию. Немцы искренне стремятся к миру, а западные страны против! Так кто же виновники войны? Пускай пеняют на себя!

В целом же, французско-германская граница называлась теперь фронтом, но там никто не стрелял, никто не атаковал. Солдаты сидели по своим укреплениям и посматривали на противоположную сторону. Коротали время, играя в футбол. В благоустроенных блиндажах и казармах «Линии Мажино» слушали радио, патефонные пластинки, разглядывали непристойные журнальчики. «На передовую» приезжали с концертами популярные артисты. Войск становилось все больше. В дополнение к французским дивизиям стали прибывать британские. А к немцам добавлялись их соратники, перебрасываемые из Польши. Ну а главы государств и дипломаты «маневрировали», искали пути выходе из тупика. Во Франции не только политики, но и большинство военачальников выступали за то, что примириться с Германией совсем не поздно. Примириться просто необходимо – если она вновь станет “предсказуемой”. То есть, обратится против СССР.

Велись неофициальные переговоры. В Германии к ним подключилась «генеральская оппозиция». Впрочем, историки уже давно отметили: так называемая «генеральская оппозиция» яйца выеденного не стоила. Она не шла дальше болтовни в узких кругах знакомых и перемывания костей фюреру. Но война напугала генералов. Они предсказывали разгром, как в Первой мировой. Сперва прогнозировали, что захват Австрии обернется катастрофой. Потом боялись захвата Чехословакии, нападения на Польшу. Когда выиграли – забыли о своих страхах, возгордились победами. Но столкновение с Англией и Францией явно выглядело повторением Первой мировой со всеми вытекающими последствиями!

Посланцы оппозиционных генералов, начальника абвера Канариса, статс-секретаря германского министерства иностранных дел Вайцзеккера появились в Швейцарии, Швеции, Риме. Наводили контакты с англичанами. Вырабатывали условия, на которых можно примириться. Но так, чтобы не возвращать уже завоеванные страны. И не только завоеванные! Указывали, что Германии надо предоставить «свободу рук» в Восточной и Центральной Европе.

Западные политические круги были совсем не против. Британский посол в Ватикане Осборн заявлял, что захваченные государства можно немцам оставить. Для примирения надо только гарантировать, что немцы “не предпримут никаких наступательных действий на Западе” (многозначительно умалчивая о действиях на Востоке). Называл еще одно желательное условие, отстранение от власти Гитлера, он ведь оказался таким коварным, обманул Лондон и Париж. К подобным переговорам подключился римский папа Пий XII. Он шел еще дальше, готов был выступить посредником в заключении мира. В это время нацисты вовсю репрессировали католическое духовенство в Польше, но понтифика, судя по всему, это не озаботило. За примирение на Западе он готов был содействовать “урегулированию восточного вопроса в пользу Германии”. То есть, пустить немцев в Восточную Европу – пускай воюют с русскими сколько угодно.
Но оппозиционеры не имели никаких реальных сил и полномочий. А сам Гитлер не намеревался уходить со своего поста или мириться. Он уже в полной мере раскручивал подготовку к «блицкригу». Директива № 6 от 9 октября 1939 г. о подготовке удара по Франции предписывала: “На северном фланге Западного фронта подготовить наступательные операции через люксембургско-бельгийско-голландскую территорию. Это наступление должно быть проведено как можно более крупными силами…” Кстати, фюрер здесь не придумал ничего нового. Он опять повторял идею старого «Плана Шлиффена», составлявшегося в начале века. Собрать кулак помощнее и двинуть его через нейтральные страны, обойдя таким образом пограничные укрепления французов.

В Первую мировую этот план отчасти удался. Командование союзников до последнего момента не подозревало, что немецкая лавина устремится в обход. Она раздавила бельгийцев, разметала наспех брошенные навстречу соединения французов и англичан. Только при последующем прорыве на Париж германские колонны оторвались от тылов, выдохлись, да и русские вмешались, заставили немцев перебрасывать свои корпуса на восточный фронт. В совокупности эти факторы позволили разбить и отбросить зарвавшегося врага в сражении на Марне.

Но и сейчас германское командование принялось готовить аналогичную операцию. Автоматически предполагалось, что противники повторят такие же грубые ошибки, как в 1914 г. Правда, Рунштедт, Манштейн и Гудериан доказывали обратное: неужели англичане и французы дважды наступят на одни и те же грабли? Повторяться нельзя! Однако их возражения отметались, начальство даже не желало слушать инакомыслия. Чем завершилась бы подобная операция, трудно сказать. Потому что генштабисты Англии и Франции рассуждали именно так: если немцы рискнут наступать, то будут действовать по старым сценариям, через Бельгию. Впрочем, рассуждали чисто теоретически. В саму возможность удара никто не верил. Неужели отважатся?

Однако Гитлер полагал – «провидение» ведет и не оставит его. Назначал наступление на ноябрь. Нет, генералы опять охладили вождя. Докладывали: к ноябрю они изготовиться явно не успеют. Особую озабоченность вызывали танки, пополнить танковые дивизии техникой оказалось не быстро и не просто. Начало операции перенесли с ноября 1939 на январь 1940 г. А потом наложилась случайность. Незадолго до назначенного срока потерял ориентацию и cовершил посадку в Бельгии самолет с германскими штабными офицерами, везшими карты и планы. Гитлер был вне себя от гнева. Приказал расстрелять и экипаж, и пассажиров злосчастного самолета.

Хотя реакция западных держав оказалась настолько же глупой и непоследовательной, как и вся «странная война». Уж теперь-то они получили неоспоримое доказательство – Гитлер не намерен мириться, надо ожидать нападения. Тем не менее, союзники ничуть не изменили своих взглядов и образа действий. Точнее, бездействий. Пушки на Линии Мажино по-прежнему молчали, даже разведывательных поисков не предпринималось. Стычка может невольно перерасти в бой, а бой в сражение – вышестоящие штабы строжайше предписывали подчиненным избегать подобного легкомыслия. Ты не стреляешь – в тебя не стреляют. Существуют правительства, и они постараются, чтобы война завершилась как-нибудь покультурнее.

Что же касается севшего самолета, то французские и британские военные глубокомысленно рассуждали - ведь это может быть провокацией. Или дезинформацией. Можно ли поверить, что союзникам за здорово живешь достались подлинные немецкие планы? А Бельгия и Голландия получили доказательства, что Гитлер не намерен считаться с их нейтралитетом, готовит вторжение. Логика диктовала, что надо срочно вооружаться, заключить союз с Англией и Францией, пригласить их войска для обороны своей территории. Куда там! Правительства обоих государств тоже рассуждали по своему – а вдруг это провокация? Специально для того, чтобы они нарушили нейтралитет. Если нарушат, тогда-то Германия получит предлог напасть на них. Вместо организации обороны бельгийцы и голландцы обратились к Гитлеру с очередными мирными инициативами, предложили свое посредничество в урегулировании конфликта.

Но и фюрер решил поменять сроки, ставшие известными противнику. А если получится, то поменять и планы. Созвал совещание военачальников, и тут-то подсуетились Рунштедт с Манштейном. Подсунули напрямую фюреру собственный вариант, отвергнутый их начальством. В их варианте предусматривалось прорывать фронт не на фланге, а в центре, в Арденнах. Здесь, в горах, французы надеялись на естественные препятствия. Наступление крупными силами считали невозможным, и укрепления были слабыми. Но Рунштедт и Манштейн утверждали – танки пройдут, и можно сыграть именно на том, что в прошлой войне вторжение осуществлялось через Бельгию, что подобные планы стали известны противнику. Надо нанести на фланге отвлекающий удар! Французы и англичане бросятся отражать его, а на них обрушится удар в Арденнах. Ту самую группировку, которая соберется у бельгийских границ, можно отрезать, прижать к морю и уничтожить. Гитлеру план понравился и был утвержден. А наступление было назначено на март. Позже его сдвинули на май.

Все эти причины как раз и обеспечили семь месяцев «странной войны». С одной стороны – политическое проституирование и интриги Запада, с другой – всего лишь технические задержки.
Автор: Валерий Шамбаров
Первоисточник: http://www.zavtra.ru/content/view/-strannaya-vojna/


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 11
  1. igordok 18 октября 2014 10:02
    Подскажите, какая была численность ВС Франции на день капитуляции 22 июня 1940г.?
  2. sv68 18 октября 2014 10:06
    чтож-тут странного-дураков и в церкви бьют.хотели французы с британосией откупится от бесноватого пшеками -да сами и стали следующей добычей.просто нужно думать головой-а в европе у многих на плечах-задницы.отсюда и такой результат
    1. Ю-81 20 октября 2014 09:29
      Ну не совсем так. В сущности Англия-США-Франция являлись инвесторами 2-й мировой войны. Но в конечном счете первые двое просто тупо слили Францию (куда, собственно, ей и дорога). Мало того, в определенный момент даже имел место факт того, что Английский флот почти уничтожил Французскую флотилию, которая не пожелала делать то, что от нее требовалось на тот момент, а именно слиться под Германию. Так что это была вполне запланированная акция.
      Надо прямо говорить, что Англия и США это те страны, которые развязали вторую мировую войну и слили все европейские государства, которые отделяли Германию от СССР. Та же самая Англия тайно договорилась с Германией о своем фактическом бездействии при ее нападении на СССР. Поэтому всю тяжесть войны тащил на себе СССР и только во второй половине 44 года эти так называемые союзники так сказать вступили таки в войну и то, только потому что увидели, что справится СССР без них и делить Европу после этого будет единолично, что в их планы совсем не входило.
  3. Maksud 18 октября 2014 10:06
    Политика- это весьма грязное дело. Однако если не помнить уроки прошлого, то можно остаться без будущего.
  4. blizart 18 октября 2014 12:59
    Кейтель при подписании капитуляции спросил Жукова с сарказмом, кивнув на французов: А ЭТИ тоже нас победили?!
  5. Сергей-8848 18 октября 2014 13:34
    Хорошо так воевать - только в футбол пинать! Если в Первую войну рубились, то здесь стали играть в шашки, причём на интерес поставили даже не судьбы людей, а судьбы государств (и даже не своих!) Вот и достукались. Зато теперь оказались большие продуманы и великие воины, а на самом деле - обычные изделия № 2 Баковского завода РТИ! Это я говорю именно о нынешних западных интертрепациях происходившего.
  6. Карабанов 18 октября 2014 17:57
    Где-то читал, что противники от скуки на фронте, даже между собой футбольные матчи устраивали. Соревновались так сказать... Мда, странная война, грязная политика.
  7. Андрей из Челябинска 18 октября 2014 19:04
    И все же - минус. Беспристрастным анализом тут и не пахнет. "Нада штобы Хитлер напал на СССР" и все тут.
    На самом деле политика Англии и Франции тех времен много неоднозначнее.
    1. iner 20 октября 2014 07:47
      Не соглашусь с вашей категоричностью ,в статье пишится о желательности воины на востоке ,так сказать с молчеливым согласием ,но не как это осветили Вы своим комментарием ,что чуть-ли не под зад Германию сапогом ,чтоб она напала на СССР .
  8. ЗубореЗ 19 октября 2014 03:06
    Дочитал до альянса Сталина и Гитлера.Пестня старая,"певцы" известны.
    Статье минус.
  9. Мур 19 октября 2014 10:45
    Мобилизованный французский резервист на карауле в одном из фортов линии Мажино. Солдат вооружен винтовкой Лебеля образца 1886 года с примкнутым штыком Mod.1886-93.
    С сайта warthunder.ru
  10. iner 20 октября 2014 06:22
    Прочитал с удовольствием .
    статье +
  11. Prager 20 октября 2014 15:41
    спасибо автору за с удовольствием прочитанную статью.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня