Я и оружие



СССР, 1975 год. Мне 7 лет. Возраст, с которого начались отчетливые воспоминания.


Трехкомнатная квартира в стандартной пятиэтажке времен СССР. Мои родители — геологи. Старший брат 15-ти лет. По роду профессии родители к началу полевого сезона получали оружие с формулировкой «для охраны секретных документов» (карты 1:5000, 1:1000, 1:25000), формулировку я узнал позже, ранее по детской наивности считая, что оружие в тайге нужно, чтобы обороняться от диких зверей.

Мама получала револьвер системы Нагана, отец — мосинскую «драгунку». Оружие хранилось дома примерно месяц до полевого сезона и месяц после. Наган и мосинка лежали на шифоньере, а патроны россыпью — в трехлитровых банках на антресолях в стенном шкафу. Дверь в квартиру, как и у всех в те времена, была одинарная, филенчатая, и ключ от нее лежал под ковриком на площадке.

На каникулы я уезжал с родителями в тайгу. После первого класса школы мне доверили стрелять из нагана. Лет в двенадцать я мог попросить у мамы револьвер, набить карманы патронами и пойти пострелять в стороне от полевого лагеря, мама к этому относилась совершенно спокойно. В те же года отец подарил мне штык-нож, который прошел со мной все полевые сезоны, он и сегодня со мной (когда после распада СССР появились каталоги, я его идентифицировал — австро-венгерский штык-нож образца 1896 года).

Дома, в городе, для нас с братом самым большим удовольствием было возиться с оружием — чистить, разбирать-собирать и играть с ним. Да, да — играть, общение с оружием с нежного возраста предполагало строгое знание правил обращения с ним, как-то: проверка наличия патрона в патроннике, холостой спуск стволом вниз, не наводить оружие не только на людей, но и вообще на живых существ (до сих пор, чисто на автомате, взведенный ПМ ставлю на предохранитель стволом вниз). В память врезался один из наганов с клеймом «Тульский, имени Петра Великого оружейный завод», 1908 год, после капитальной чистки оказавшийся на удивление в хорошем состоянии. Отца не стало, когда мне было 14 лет, а с маминым револьвером я общался до 89 года. А вот теперь…

Оружие и человек.

Я человек не агрессивный, охоту не люблю — охотился только вынужденно, когда нечего было жрать. И тем не менее, с детских лет оружие у меня вызывает труднообъяснимое восхищение. Меня поражает изящность конструкторской мысли, лаконичность форм, сам принцип преобразования энергии взрыва. Не прав тот, кто считает оружие орудием убийства. Оружие — это инструмент среди многих других. Инструмент для добычи пищи, инструмент для охраны домашнего очага, инструмент для сохранения жизни родных и близких, инструмент для защиты Родины. Только так! А иначе имеем то, что имеем.

Разговоры о том, можно или нельзя человеку иметь личное оружие, не имеют смысла до тех пор, пока мы не возродим культуру обращения с оружием. Благодаря своим родителям я ее впитал с младых лет. За все время общения с оружием ни мои родители, ни я с братом не позволил себе даже самой малой вольности при обращении с этим прекрасным инструментом и верным другом.

Имею уже четвертую лицензию (продление) на хранение и ношение оружия самообороны, за все время ни разу не применял, хотя несколько раз его наличие исключало обострение ситуации.

А на сегодняшний день… Наверное, те, кто первый раз поменял лицензию на ношение (5 лет), уже созрел для нормального оружия. Мне кажется, что несанкционированное применение оружия самообороны случается в начальный период владения лицензией (может, у кого есть статистика).

А вообще-то Антон Павлович, при всем моем уважении, был не прав: у человека даже заряженное ружье не выстрелит без жизненно необходимой причины.
Автор:
tim_dos
Ctrl Enter

Заметив ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter

119 комментариев
Информация

Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти