Знаменитый исследователь Севера. Иван Дмитриевич Папанин

Иван Папанин появился на свет в городе Севастополе 26 ноября 1894 года. Его отец был портовым матросом. Зарабатывал он крайне мало, и многодетная семья Папаниных терпела нужду. Жили они в самодельной лачуге в Аполлоновой балке, расположенной на Корабельной стороне города. О своем детстве Иван Дмитриевич вспоминал так: «У Чехова есть горькая фраза: «У меня в детстве не было детства». Вот у меня то же самое». Каждый из детей Папаниных с юных лет старался самостоятельно заработать хоть какую-нибудь копейку, помогая родителям.

В школе Иван учился на «отлично», однако из-за сложного материального положения, окончив четвертый класс в 1906 году, оставил учебу и устроился на Севастопольский завод в качестве ученика токаря. Смышленый парнишка быстро освоил эту профессию и вскоре уже считался квалифицированным рабочим. К шестнадцати годам он мог самостоятельно разобрать и собрать мотор любой сложности. В 1912 Ивана в числе прочих способных и перспективных работников зачислили в штат судостроительного завода города Ревель (в настоящее время Таллин). На новом месте юноша изучил целый ряд новых специальностей, в дальнейшем весьма пригодившихся ему.

В начале 1915 Ивана Дмитриевича призвали служить. На Черноморский флот он попал специалистом по технике. Два года спустя произошла революция, и Иван Дмитриевич, которому к тому времени исполнилось двадцать три года, не колеблясь, вступил в ряды Красной Армии. Спустя короткое время он был назначен начальником мастерских бронесил 58-ой армии. В трудное лето 1919 Иван Дмитриевич занимался ремонтом повреждённых бронепоездов. На заброшенной железнодорожной станции он сумел организовать крупную мастерскую. После этого юноша работал комиссаром штаба речных и морских сил Юго-Западного фронта.


Знаменитый исследователь Севера. Иван Дмитриевич Папанин


После того как основные силы белогвардейцев отступили в Крым, Папанин в числе прочих был послан руководством фронта организовывать партизанское движение в тылу врага. Собранная Повстанческая армия причиняла Врангелю немалый вред. В конце концов, белогвардейцам пришлось отозвать часть войск с фронта. Лес, где скрывались партизаны, был окружен, однако невероятными усилиями им удалось прорвать оцепление и уйти в горы. После этого командующий Повстанческой армией Алексей Мокроусов принял решение отправить в штаб Южного фронта проверенного и надежного человека, дабы сообщить обстановку и скоординировать дальнейшие действия. Таким человеком стал Иван Папанин.

Попасть в Россию в сложившейся ситуации можно было через турецкий город Трапезунд (ныне Трабзон). Папанин сумел договориться с местными контрабандистами о переправке его через Черное море. В мучном мешке он благополучно миновал таможенный пост. Путешествие в Трапезунд вышло небезопасным и долгим. Уже в городе Папанину удалось встретить советского консула, в первую же ночь отправившего его в Новороссийск на транспортном судне. Спустя двенадцать дней Папанину удалось добраться до Харькова и предстать перед Михаилом Фрунзе. Командующий Южным фронтом выслушал его и пообещал оказать партизанам необходимую помощь. После этого Иван Дмитриевич пустился в обратный путь. В городе Новороссийске к нему примкнул будущий знаменитый писатель-драматург Всеволод Вишневский. На катере с боеприпасами они добрались до крымского берега, после чего Папанин вновь вернулся к партизанам.

За организацию действий партизанских отрядов в тылу врага Иван Дмитриевич был удостоен ордена Красного Знамени. После поражения армии Врангеля и окончания Гражданской войны Папанин работал комендантом Чрезвычайной комиссии Крыма. В ходе работы ему была объявлена благодарность за сохранение конфискованных ценностей. В течение последующих четырех лет Иван Дмитриевич в буквальном смысле не мог найти себе места. В Харькове он занимал пост военного коменданта Украинского ЦИК, затем волею судеб был назначен секретарем революционного военного совета Черноморского флота, а весной 1922 переведен в Москву на место комиссара Административного управления Главного морского техническо-хозяйственного управления.

К сожалению, крайне трудно проследить изменение мировоззрения Ивана Дмитриевича за эти страшные годы, во время которых он прошел все мыслимые и немыслимые трудности. Несомненно, кровавые события оставили на его сердце немало рубцов. Будучи по натуре человеком доброжелательным, гуманным и совестливым Папанин, в конце концов, принял неожиданное решение — заняться наукой. Можно сказать, что с этого момента у него началась «вторая половина» жизни, которая оказалась значительно длиннее — почти шестьдесят пять лет. Демобилизовался Иван Дмитриевич в 1923, перейдя на должность начальника охраны Наркомата связи. Когда в 1925 Наркомат решил основать на Алданских золотых приисках в Якутии первую стационарную радиостанцию, Папанин попросил отправить его на строительство. Его назначили замом начальника по проблемам снабжения.

Добираться до города Алдана пришлось по глухой тайге, сам Папанин по этому поводу писал: «До Иркутска ехали поездом, далее опять поездом до поселка Невер. А после ещё тысячу километров на лошадях. Наш небольшой отряд, обеспеченный оружием, двигался без потерь, несмотря на то, что время было неспокойное — и в реке едва не утонули, и от бандитов довелось отстреливаться. До места добрались еле живыми, стояли сильные морозы, и наголодались изрядно мы». Станция была выстроена за один год вместо запланированных двух, а сам Папанин говорил: «За год работы в Якутии я превратился из жителя юга в убеждённого северянина. Это совершенно особая страна, забирающая человека без остатка».

Возвратившись в столицу, Иван Дмитриевич, имея за плечами лишь четыре класса начальной школы, поступил в Плановую академию. Однако полный курс академии, так и не окончил — в 1931 Германия обратилась к Советскому Союзу за разрешением посетить советскую часть Арктики на огромном дирижабле «Граф Цепеллин». Официальной целью было уточнение расположения островов и архипелагов и исследование распространения ледового покрова. СССР дал согласие с одним лишь условием, что в данной экспедиции примут участие и русские ученые, а копии полученных данных в конце путешествия будут переданы Советскому Союзу. Мировая печать подняла вокруг полёта большой шум. Арктический институт организовал путешествие на Землю Франца-Иосифа ледокольного парохода «Малыгин», который должен в бухте Тихой встретиться с немецким дирижаблем и провести с ним обмен почтой. Начинающий полярник Папанин в качестве работника Наркомпочтеля возглавил на «Малыгине» почтовое отделение.

Знаменитый исследователь Севера. Иван Дмитриевич Папанин


Бухты Тихой, где стояла советская станция, «Малыгин» достиг 25 июля 1931. Участников экспедиции встретила первая смена полярников, прожившая здесь год. А к обеду следующего дня сюда же прилетел дирижабль «Граф Цеппелин», совершив приземление на поверхность бухты. Папанин писал: «Дирижабль — огромная колыхавшаяся груда — лежал на воде, реагируя на любой, даже очень слабый ветер. Процесс передачи почты был кратким. Немцы сбросили в нашу лодку свою корреспонденцию, мы передали им свою. Как только почту доставили на «Малыгин», мы её разобрали и раздали пассажирам, остальные послания остались дожидаться Большой земли».

Распрощавшись с дирижаблем, «Малыгин» посетил ещё ряд островов Земли Франца-Иосифа. Иван Дмитриевич с удовольствием принимал участие во всех береговых высадках. Вот как вспоминал Папанина участник рейса, писатель Николай Пинегин: «Впервые я познакомился с этим человеком в 1931 в почтовой каюте «Малыгина». Мне показалось, что он обладает каким-то даром сколачивать людей в дружные коллективы. Например, не успели ещё желающие поохотиться высказать свои предложения, как Иван Дмитриевич уже построил людей в шеренгу, выровнял, раздал оружие, патроны и огласил правила коллективной охоты, словно всю жизнь сам только то и делал, что стрелял белых медведей…»

Север Папанину понравился, и в итоге он принял решение остаться здесь. Он писал: «Не поздно ль начинать заново жизнь в тридцать семь лет? Нет, нет и нет! Любимое дело начинать не поздно никогда. А то, что работа здесь станет любимой, я не сомневался нисколько, чувствовал, что по мне она. Трудностей не боялся, довольно их уже пережить пришлось. Перед глазами стояла синева неба и белые просторы, вспоминалась та особая тишина, какую не с чем сравнить. Так начинался мой путь полярника…»

Знаменитый исследователь Севера. Иван Дмитриевич Папанин


Еще в бухте Тихой Папанин, внимательно осмотрев полярную станцию, пришёл к заключению, что её необходимо расширять. Своими мыслями он поделился с начальником экспедиции, известным полярным исследователем Владимиром Визе, предложив при этом свои услуги. После возвращения из экспедиции Визе рекомендовал кандидатуру Ивана Дмитриевича директору Арктического института Рудольфу Самойловичу, следствием чего стало назначение Папанина начальником станции в бухте Тихой. Необходимо отметить, что данной станции придавалось огромное значение в связи с проводимым в 1932-1933 годах научным мероприятием, получившим название второго Международного полярного года, призванного объединить усилия ведущих держав в исследовании полярных регионов. Станцию же в бухте Тихой планировалось превратить в крупную обсерваторию с большим спектром исследований.

В январе 1932 Иван Дмитриевич перебрался в Санкт-Петербург и был принят в штат Арктического института. Сутки напролет он проводил на складах Арктикснаба, выбирая необходимое снаряжение и приглядываясь к «кадрам». Всего для работы было отобрано тридцать два человека, включая двенадцать научных сотрудников. Любопытно, что на зимовку Папанин взял с собою жену, что было для тех времен редкостью. Чтобы доставить в бухту Тихую всё необходимое, «Малыгину» пришлось совершить из Архангельска два рейса. Бригада строителей, прибывшая первым рейсом, немедленно взялась за работу. На станции до их приезда имелся один жилой дом и магнитный павильон, однако вскоре рядом с ними появился ещё один дом, мехмастерская, радиостанция, электростанция и метеостанция. Помимо этого новый дом построили на острове Рудольфа, создав, таким образом, филиал обсерватории. Николай Пинегин, отправившийся взглянуть на строительство, писал: «Всё было выполнено солидно, предусмотрительно, хозяйственно… Работа была прекрасно организована и спорилась необычайно. Новый начальник подобрал изумительно слаженную команду».

После того как были отлажены стационарные наблюдения, учёные приступили к наблюдениям в дальних точках архипелага. Для этого в первой половине 1933 года были предприняты походы на собачьих упряжках. Итогом стало определение нескольких астрономических пунктов, уточнение очертаний проливов и берегов, открытие вблизи острова Рудольфа россыпи маленьких островков, получивших название Октябрят. Выдающийся полярник, астроном и геофизик Евгений Фёдоров вспоминал: «Девиз Ивана Дмитриевича: «Наука не должна страдать», — решительно воплощался в жизнь. У него не было какого-либо систематического образования, однако, бывая во всех лабораториях, регулярно разговаривая с каждым из нас, быстро разобрался в главных задачах, в смысле проводимых исследований. Вникать в детали он не стремился, однако, от природы являясь человеком проницательным и умным, хотел знать — насколько каждый научный работник квалифицирован, любит свое дело, предан ему. Убедившись в том, что все специалисты стараются выполнять свою работу как можно лучше, он уже не находил необходимым вмешиваться, обратив всё внимание на помощь им».

Знаменитый исследователь Севера. Иван Дмитриевич Папанин


Вторая смена станции в бухте Тихой была вывезена ледокольным пароходом «Таймыр» в августе 1933 года. Отчитавшись в Арктическом институте о выполненной работе, Папанин съездил в отпуск, а затем снова появился в кабинете Визе. Во время разговора Владимир Юльевич сообщил ему о новом назначении — начальником крохотной полярной станции, расположенной на мысе Челюскина. За четыре месяца Иван Дмитриевич сумел подобрать коллектив из тридцати четырех человек и доставить в город Архангельск научные павильоны, сборные дома, ветряк, ангар, радиостанцию, вездеходы и много другого оборудования. Любопытно, что вместе с Папаниным, не колеблясь, отправилось большинство его коллег по зимовке в бухте Тихой.

Путешественники двинулись в путь летом 1934 на борту ледокола «Сибиряков». У мыса Челюскина держался солидный береговой припай, что позволило полярникам выполнить разгрузку прямо на лёд. Общий вес груза достигал 900 тонн, и весь его до последнего килограмма пришлось перетаскивать за три километра на берег. На эту работу ушло две недели. За этот период к мысу подходил ледорез «Литке», буксир «Партизан Щетинкин», ледокол «Ермак» вместе с пароходом «Байкал». Экипажи этих судов Папанин также сумел привлечь к переноске. Одновременно с доставкой вещей и материалов бригада строителей взялась за возведение научных павильонов, складов, домов и ветряного двигателя. Всё, кроме печей, было готово уже в конце сентября. В связи с этим, дабы не задерживать ледокол, Иван Дмитриевич, оставив на зимовку печника, отпустил остальных рабочих. Всю зиму научные сотрудники занимались наблюдениями, совершали однодневные санные походы. Весной одна группа ученых на собачьих упряжках отправилась в дальний поход к Таймыру, а другая, вместе с Папаниным, двинулась вдоль пролива Вилькицкого.

В начале августа пришёл в движение лёд в проливе, и «Сибиряков» вышел из Диксона с новой группой зимовщиков. Иван Дмитриевич был доволен проделанной работой — были созданы радиоцентр и современная обсерватория, а научные работники накопили ценный материал. В павильонах и жилом доме царили уют и чистота, что являлось заслугой жён Фёдорова и Папанина. К слову Анна Кирилловна Фёдорова исполняла обязанности геофизика и культорга, а Галина Кирилловна Папанина — метеоролога и библиотекаря. Вскоре ледокольный пароход привез новую смену и, разгрузив продукты, отправился на восток, к другим станциям. Забрать папанинцев он должен был на обратном пути. Тесниться на одной станции двум сменам было неразумно, многие стремились домой к своим семьям, и Иван Дмитриевич, воспользовавшись проходом мимо мыса парохода «Анадырь», уговорил капитана взять его отряд с собой.

Знаменитый исследователь Севера. Иван Дмитриевич Папанин


После возвращения из похода Папанин стал пользоваться среди полярников заслуженным авторитетом, однако следующая экспедиция Ивана Дмитриевича навсегда вписала его имя в историю освоения арктических пространств. Для СССР огромное значение имело открытие постоянной навигации кораблей по Северному морскому пути. Для этого было учреждено специальное ведомство — Главное управление Северного морского пути или сокращенно Главсевморпуть. Однако для эксплуатации арктических линий было необходимо провести ряд многоплановых научных исследований — изучить маршруты дрейфа льдов, периоды их таяния, исследовать подводные течения и многое другое. Было решено организовать уникальную и рискованную научную экспедицию, заключавшуюся в продолжительной работе людей прямо на плывущей льдине.

Начальником экспедиции был назначен Папанин. Ему была поручена не только подготовка снаряжения, аппаратуры и продовольствия, но и постройка авиационной базы на острове Рудольфа. Со свойственной ему решимостью Иван Дмитриевич также вклинился в подборку команды станции. Однако из своих старых спутников у него получилось отстоять только Евгения Фёдорова. Кроме него в состав попали: радист Эрнст Кренкель и гидробиолог Петр Ширшов.

Целый год коллектив дрейфующей станции готовился к работе. Исключение сделали лишь для Кренкеля, зимовавшего в то время на Северной Земле.

Папанин смело взялся за переделку имеющегося снаряжения и конструирование нового. Он писал: «Без освещения — никуда. Брать батареи тяжело, к тому же они ненадёжны в мороз. Мазут и бензин — сколько же его понадобится! По всему выходит, нужен ветряк. Он неприхотлив, не боится мороза, редко ломается. Единственный минус — тяжел. Самый лёгкий весит почти 200 килограмм, а нам и ста много, необходимо за счёт материалов и конструкции даже из этой сотни убрать половину. Отправился я в Ленинград и Харьков. Сообщил там: «Максимальный вес ветряка — 50 килограммов». На меня взглянули с сожалением — тронулся, мол. …И все же ленинградские мастера поставили рекорд — по проекту конструктора из Харькова создали ветряк весом 54 килограмма».

Знаменитый исследователь Севера. Иван Дмитриевич Папанин


Институт инженеров общественного питания придумал для экспедиции особые наборы сублимированных высококалорийных витаминизированных продуктов. Все продукты были запаяны в особые жестяные бидоны весом 44 килограмма каждый, из расчёта один бидон на четырёх человек на десять дней. Кроме того специально для участников были собраны мощные компактные радиостанции и разработана уникальная палатка, способная выдержать пятидесятиградусный мороз. Ее лёгкий алюминиевый каркас «одевался» парусиной, а затем чехлом, включающим два слоя гагачьего пуха. Сверху шел слой брезента и чёрный шелковый чехол. Высота «домика» составляла 2 метра, ширина — 2,5, длина — 3,7. Внутри помещался откидной столик и две двухъярусные кровати. Снаружи к палатке пристраивался тамбур, который в момент открывания двери «держал» тепло. Пол в палатке был надувной, толщиной 15 сантиметров. Весил «домик» 160 килограмм, чтобы четверо мужчин могли поднять его и перенести. Палатка не отапливалась, единственным источником тепла была керосиновая лампа.

Исходным пунктом для вылета на полюс был выбран остров Рудольфа, от которого до цели было всего 900 километров. Однако там стоял лишь маленький домик на трех человек. Для воздушной экспедиции предстояло соорудить основной и резервный аэродромы, склады для снаряжения, гараж для тракторов, жилые помещения и доставить сотни бочек с горючим. Папанин вместе с начальником будущей авиабазы Яковом Либиным и коллективом строителей с нужными грузами отправился на остров в 1936 году. Убедившись, что работа там идет полным ходом, Иван Дмитриевич вернулся на материк. Генеральная репетиция работы будущей дрейфующей станции успешно прошла в феврале 1937. В пятнадцати километрах от столицы была установлена палатка, в которой «папанинцы» прожили несколько дней. Никто к ним не заходил, а контакты с внешним миром они поддерживали по радио.

21 мая 1937 в районе Северного полюса большая группа полярников была высажена на льдину. Две недели понадобилось людям, чтобы оборудовать станцию, а затем на ней остались четыре человека. Пятым живым существом на льдине был пёс по кличке «Весёлый». Дрейф легендарной станции «СП-1» (Северный полюс-1) продолжался 274 дня. За это время льдина проплыла свыше двух с половиной тысяч километров. Участниками экспедиции было сделано множество научных открытий, в частности, обнаружен пересекающий Ледовитый океан подводный хребет. Также выяснилось, что полярные области густо заселены разными животными — тюленями, нерпами, медведями. Весь мир внимательно следил за эпопеей русских полярников, ни одно событие, случившееся между двумя мировыми войнами, не привлекло такого внимания широких масс.

Папанин, не являясь научным специалистом, нередко работал «на подхвате» — в мастерской и на кухне. Ничего обидного в этом не было, без помощи Ивана Дмитриевича двое молодых учёных не смогли бы осуществить обширную научную программу. Кроме того Папанин создавал атмосферу коллектива. Вот как писал о нём Фёдоров: «Дмитрич не только помогал нам, он направлял и в буквальном смысле лелеял то, что называется духом коллектива — готовность помочь товарищу, дружелюбие, сдержанность касательно неудачного поступка и лишнего слова соседа. Он, как руководитель, прекрасно понимал необходимость поддержания и укрепления совместимости участников экспедиции, отдавая этой стороне жизни все духовные силы».

Каждый день Иван Дмитриевич выходил с большой землей на связь и рассказывал о ходе дрейфа. Одна из последних радиограмм была особенно тревожной: «В результате шторма, продолжавшегося шесть дней, в районе станции 1 февраля в восемь часов утра поле разорвало трещинами длиной от полукилометра до пяти. Мы находимся на обломке шириной 200 и длиной 300 метров. Отрезан технический склад, а также две базы… Под жилой палаткой наметилась трещина, переселяемся в снежный домик. Координаты сообщу сегодня, просим не беспокоиться в случае обрыва связи». Руководство приняло решение эвакуировать полярников. С огромными трудностями 19 февраля 1938 недалеко от берегов Гренландии «папанинцы» были сняты с льдины при помощи подошедших ледоколов «Таймыр» и «Мурман». Так закончилось, по словам выдающегося советского ученого Отто Шмидта, самое значительное географическое исследование двадцатого века.

Все члены экспедиции превратились в национальных героев, став символами всего советского, прогрессивного и героического. Полярники были удостоены звания Героя Советского Союза и получили крупные служебные повышения. Ширшов стал директором Арктического института, Фёдоров его замом, Кренкель возглавил Арктическое управление, Иван Дмитриевич стал заместителем начальника Главсевморпути Отто Шмидта. Спустя полгода (в 1939) Отто Юльевич ушёл работать в Академию наук, а Папанин возглавил Главсевморпуть. Разумеется, и по характеру, и по стилю работы Иван Дмитриевич являлся полной противоположностью прежнего руководителя. Однако в те годы новой организации был необходим именно такой человек — с огромной энергией, жизненным опытом, пробивной способностью. Именно здесь по-настоящему развернулся организаторский дар Папанина. Много сил он отдал делу освоения Севера, организации жизни и работы людей, трудившихся на огромной территории Советского Заполярья.

В 1939 году Папанин на борту ледокола «Сталин» принял участие в плавании по Северному морскому пути. «Сталин», пройдя по всему маршруту до бухты Угольной, вернулся в Мурманск, впервые в истории арктических плаваний совершив двойной сквозной рейс. Папанин писал: «За два месяца ледокол прошёл двенадцать тысяч километров, включая работу во льдах по проводке судов. Мы посетили главные арктические порты и ряд полярных станций, а я получил возможность увидеть их состояние, ознакомиться с кадрами. Этот рейс оказался для меня воистину бесценным — отныне я знал не из бумаг и не с чужих слов положение дел и получил полную информацию о мореплавании в Арктике».

Окончив навигацию 1939 года, Папанин отправился отдыхать на юг, однако вскоре был вызван в Москву в связи с началом работ по спасению экипажа дрейфующего во льдах ледокола «Георгий Седов». Правительство приняло решение отправить на помощь флагманский ледокол «Сталин», перед которым также была поставлена дополнительная задача по спасению самого ледокольного парохода «Седов». После срочного завершения ремонта «Сталин» 15 декабря 1939 вышел из Мурманского порта. 4 января 1940 в 25 километрах от «Седова» ледокол угодил в тяжёлые льды. Напор льдин был таким сильным, что трещали шпангоуты. Однако через неделю сжатие прекратилось, и «Сталин», пользуясь трещинами-лазейками, 12 января подошел к аварийному пароходу. Специальная комиссия признала «Седов» годным к плаванию, и после тяжёлых работ по освобождению корабля ото льда ледокол, взяв пароход на буксир, тронулся в обратный путь. 1 февраля участники экспедиции оказались на родной земле. Звание Героя Советского Союза было присвоено всем пятнадцати участникам дрейфа и капитану «Сталина» Белоусову. Иван Дмитриевич стал дважды Героем.

В годы Великой Отечественной войны Папанин с неукротимой энергией руководил перевозками на Севере страны. Также ему было поручена организация бесперебойной доставки на фронт военной техники и снаряжения, поступающего из Англии и Америки по ленд-лизу. Кроме того он внес огромный вклад в реорганизацию порта Петропавловск-Камчатский. А в конце 1942 на фронт отправилась танковая колонна под названием «Советский полярник», созданная на средства полярников. В 1943 году Иван Дмитриевич был удостоен звания контр-адмирала. Нарком Морского флота Александр Афанасьев писал о нем: «Невысокий, литой Папанин всегда входил с острой шуткой и улыбкой. Всех обойдёт в приёмной, каждому пожмёт руку и отпустит каламбур или скажет тёплые слова, а затем первым, легко войдёт в кабинет правительства. …Сообщая о перевозках, обязательно проявит заботу о портовых рабочих, матросах и солдатах, попросит заменить спецодежду, увеличить питание, выдвинет предложение о награждении работников Крайнего Севера за выполнение заданий».
Между тем годы напоминали Папанину о себе. Оставаясь в глазах коллег бодрым и не знающим усталости, Иван Дмитриевич стал всё чаще чувствовать в организме сбои. Во время арктической навигации 1946 года Папанин свалился с приступами стенокардии. Доктора настаивали на продолжительном лечении, и, реально оценив свои возможности, прославленный полярник подал в отставку с должности руководителя Главсевморпути.

Два последующих года Папанин считал самыми скучными в своей жизни. Большими праздниками для него были приезды в гости товарищей по дрейфующей станции — Фёдорова, Кренкеля и Ширшова. Осенью 1948 Петр Ширшов, являющийся директором Института океанологии АН СССР, предложил Ивану Дмитриевичу стать его замом по направлению экспедиционной деятельности. Так в жизни Папанина начался новый этап. В его задачи входили заказ и контролирование строительства научно-исследовательских кораблей, формирование экспедиционных коллективов, обеспечение их снаряжением и научным оборудованием.

Энергия и результативность работ Папанина были замечены. В 1951 он был приглашен в Академию наук на должность заведующего отделом морских экспедиционных работ. Задачей отдела являлось обеспечение работы кораблей АН, которых всего-то было не более десятка для плаваний в прибрежных водах и один научно-исследовательский для дальних путешествий. Однако спустя несколько лет в АН СССР, а затем и в научно-исследовательских институтах Гидрометслужбы стали появляться океанские суда, предназначенные специально для научных исследований. Без всяких преувеличений Папанин явился инициатором и организатором основания крупнейшего в мире научно-исследовательского флота. Помимо этого знаменитый полярник организовал на реке Волге отдельный научный центр, а на Куйбышевском водохранилище — биологическую станцию, позднее превратившуюся в Институт экологии Волжского бассейна РАН.

Необходимо отметить и деятельность Ивана Дмитриевича в поселке Борок. Однажды его, любившего поохотиться в Ярославской области, заодно попросили осмотреть и местную биологическую станцию. Она возникла на месте бывшей помещичьей усадьбы и дышала на ладан, однако в связи со строительством Рыбинского водохранилища её собирались оживить. Папанин вернулся в столицу с двояким впечатлением — с одной стороны станция являла собой отличное место для научных изысканий, с другой представляла собой пару обветшалых деревянных домиков с десятком скучающих сотрудников. Прибыв в начале 1952 в Борок, Папанин, возглавивший станцию «по совместительству», развернул активную деятельность. Авторитет в хозяйственных и научных кругах позволил полярнику «выбивать» дефицитное оборудование и материалы, к причалу станции одна за другой стали прибывать баржи с металлом, досками, кирпичом.

Строились жилые дома, лабораторные корпуса, подсобные службы, появился научно-исследовательский флот. По инициативе и при непосредственном участии Ивана Дмитриевича в поселке был создан Институт биологии водохранилищ (в настоящее время Институт биологии внутренних вод имени Папанина) и Геофизическая обсерватория «Борок». Иван Дмитриевич пригласил в это место много молодых специалистов, поддержав их жильём. Однако его главным достижением стало появление в Бороке группы выдающихся учёных — биологов и генетиков, большинство из которых отсидело и не могло вернуться в Москву. Здесь они получили возможность полноценной творческой деятельности. Проигнорировал Папанин и указания Хрущева отправлять людей на пенсию при достижении ими 60-летнего возраста.

Благодаря усилиям Ивана Дмитриевича посёлок заселился образованными и культурными людьми. Всё в этом месте утопало в цветах, по инициативе Папанина была организована специальная группа озеленения, осуществившая ряд масштабных ветрозаградительных насаждений, давших возможность акклиматизировать привозные южные растения. Особый интерес представлял и моральный климат поселка — о воровстве здесь не слышали и двери в квартирах никогда не запирали. А в проходящем неподалеку от поселка поезде в Москву Папанин «выбил» постоянную бронь для сотрудников института на восемь купе.

Знаменитый исследователь Севера. Иван Дмитриевич Папанин


Напряжённая деятельность в почтенные годы сказывалась на здоровье Папанина. Всё чаще он хворал, лежал в больницах. Его первая жена — Галина Кирилловна — ушла из жизни в 1973. Они прожили в согласии почти пятьдесят лет, зимовали вместе на мысе Челюскина и в бухте Тихой. Будучи женщиной рассудительной и спокойной, она прекрасно уравновешивала своего супруга, «спускала с небес» в годы почестей и славы. Во второй раз Иван Дмитриевич женился в 1982 на редакторе своих мемуаров Раисе Васильевне. Скончался легендарный полярник через четыре года после этого — 30 января 1986 — и был похоронен на Новодевичьем кладбище, где уже обрели покой все его товарищи по знаменитому дрейфу.

Академик РАН Юрий Израэль сказал: «Папанин являлся великим человеком с добрым сердцем и железной волей». За свою долгую жизнь Иван Дмитриевич написал свыше двухсот статей и две автобиографические книги — «Жизнь на льдине» и «Лёд и пламень». Его дважды удостаивали звания Героя Советского Союза, он являлся кавалером девяти Орденов Ленина, был награждён множеством орденов и медалей, как советских, так и зарубежных. Иван Дмитриевич был удостоен почетной степени доктора географических наук, стал почетным гражданином Архангельска, Мурманска, Липецка, Севастополя и всей Ярославской области. Его именем назвали остров в Азовском море, мыс на Таймырском полуострове, подводную гору в Тихом океане и горы в Антарктиде.

По материалам книги Ю.К. Бурлакова «Папанинская четверка. Взлеты и падения» и сайта http://odnarodyna.com.ua.
Автор: Ольга Зеленко-Жданова


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 7
  1. parusnik 28 ноября 2014 08:08
    Спасибо, хорошая статья, но всё таки:В январе 1932 Иван Дмитриевич перебрался в Санкт-Петербург ...Давайте вещи н города называть своими именами- В январе 1932 Иван Дмитриевич перебрался в Ленинград...
    1. попандопуло 28 ноября 2014 11:47
      очень правильный комментарий. не было в 1932 голу в Советском Союзе никаких Санкт-Петербургов.
      не надо политкорректничать. сегодня Санкт-Петербург образца 1932 года, а завтра Волгоградская Битва?
  2. moskowit 28 ноября 2014 08:33
    Какой всё таки мощный толчок даёт развитию личности смена социальной формации. Кто бы был Иван Дмитриевич при "старом режиме"? В лучшем случае третьим механиком на военном или гражданских флотах. Социальный лифт для всех желающих работает с одного уровня. Выше всех поднимаются наиболее энергичные и на первых порах беспринципные. Но потом, при укреплении государственности, всё расставляется по своим местам. Косыгин, Устинов, Зверев, Тевосян, Рокоссовский,Жуков, Будённый, Королёв, Яковлев, Мясищев и тысячи, тысячи других, которым новое государство дало проявить свои таланты и уникальные организаторские возможности в различных сферах своей деятельности.
  3. moskowit 28 ноября 2014 08:58
    Какие усилия прикладывала страна для развития "северов". Хорошо знали, что это неисчерпаемая кладовая Русского, Российского государства. С 16-17 веков целенаправлено шло открывание и освоение Сибири и Северных территорий. Какие народные силы и средства вкладывались! Но пришли "способные" ребята из ельцинской камарильи, что даёт немедленную прибыль "прихватизировали", а что требует долговременных вложений и развития накрыли "медным тазом". Зато сейчас... Смотришь новости и диву даёшься! Новую Землю, как будто вчера открыли!!! Все так удивляются. " надо северный шельф осваивать". "Сибирью могущество России прирастает!"... Сказки, и какие интересные, для нынешнего поколения, которое без компаса и не определит где он? СЕВЕР то?
  4. _моё мнение 28 ноября 2014 13:11
    Если кто заинтересуется полярной темой, то могу порекомендовать обратить внимание на книги В.М.Санина. В них порядочно юмора, показаны взаимоотношения людей, работающих в крайне жёстких условиях Арктики и Антарктики (сам сейчас читаю "Новичок в Антарктиде") ...Есть и фильмы, снятые по его книгам - Антарктическая повесть, Семьдесят два градуса ниже нуля...
  5. Bersaglieri 28 ноября 2014 18:44
    В январе 1932 Иван Дмитриевич перебрался в Санкт-Петербург
    Если в 1932 году- то в Ленинград. wink
  6. lankrus 28 ноября 2014 20:25
    С Папановым связана история. Когда после зимовки они возвращались в Ленинград на пароходе. Папанов сел как обычно чистить свой маузер. Должен сказать что в экспедиции он был незагружен, кроме проведения партсобраний, и вся его деятельность свелась к чистке оружия. Кренкель, подшутил. Когда Папанова отозвали, он подложил похожую деталь. Надо представить изумление Папанова, когда он собрал маузер и обнаружил лишнюю деталь. Поглядеть на его мучения приходила вся команда, больше часа он разбирал и собирал девайс, пытаясь приладить штуковину. Потом, когда ему все таки сказали он метался по судну, пытаясь отыскать Кренкеля, чтобы пристрелить.
    Должен сказать, что Кренкелю путь в экспедиции после этого стал заказан.
    lankrus
    1. паниковский 28 ноября 2014 22:47
      спасибо, но этот анекдот пахнет нафталином, его господин Веллер запулил в своих легендах невского проспекта лет 20 тому назад.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня