Урок пятый: новации и традиции

Конструктивная простота танка Т-34 дала возможность быстро организовать его производство на многих заводах страны

Эвакуация танковой промышленности на восток стала не только суровым испытанием, она еще и открыла возможность в полной мере задействовать предвоенные наработки, благо, главные площадки – Уралвагонзавода и ЧТЗ – предоставляли для того полную возможность. В течение 1941–1944 годов здесь впервые в нашей стране и даже в мире была внедрена поточно-конвейерная (известная на Западе как фордовская) технология производства сначала средних, а затем и тяжелых танков и САУ.

Ранее она применялась лишь в автотракторной промышленности и частично, с ограничениями – в сборке легкой бронетехники. Пришлось не только использовать новации, но и вспоминать старые, демидовских времен традиции заводского дела.


“ Заводская стоимость тяжелого танка ИС сократилась с 348 тысяч рублей в начале производства до 234,4 тысячи в первом квартале 1945 года ”
Прежде всего требовалось изменить и приспособить к массовому производству саму конструкцию боевых машин. После окончания войны главный конструктор Уральского танкового завода А. А. Морозов напишет следующие строки: «В отличие от сторонников всяких заумных решений мы исходили из того, что конструкция должна быть проста, не иметь ничего лишнего, случайного и надуманного. Сделать сложную машину, конечно, всегда легче, чем простую, которая далеко не каждому конструктору по плечу... Конструктивная простота танка Т-34 дала возможность в самый тяжелый для Родины момент не только иметь танки, но иметь их много, намного больше, чем имел противник. Дала возможность быстро организовать производство боевых машин на многих заводах страны, прежде не выпускавших подобной техники, и силами людей, которые о танках ранее знали только понаслышке».

Все сказано точно и верно, но требует одного дополнения: высокая технологичность «тридцатьчетверки» – свойство не прирожденное, а благоприобретенное в ходе длительной и кропотливой работы, осуществленной уже в военное время и главным образом после эвакуации на Урал.

Адаптация конструкции к массовому производству

К январю 1942 года были внесены изменения в чертежи 770 наименований деталей, а еще 1265 деталей просто изъяты. К концу 1942-го количество упраздненных деталей достигло 6237, а номенклатура крепежа сократилась на 21 процент. Были упрощены такие детали и узлы, как люк водителя, картер бортовой передачи, траки, щиток контрольных приборов, погон по конфигурации и местам обработки. В течение 1943 года в конструкцию Т-34 удалось внести еще 638 изменений, имеющих целью снижение трудоемкости.

Урок пятый: новации и традиции

Коллаж Андрея Седых


Конструкторы челябинского Кировского завода все первые месяцы пребывания на Урале также занимались «отехнологичиванием» танка КВ и заменой дефицитных материалов. Бронзовые втулки в деталях подвески поменяли на чугунные. Вместо кованых начали устанавливать штампованные балансиры. Широко известна история с «духовскими» подшипниками: когда осенью временно прекратились внешние поставки, Н. Л. Духов заменил их местными изделиями, причем ролики нарезались из заготовок торсионов. В итоге к 15 января 1942-го трудоемкость одного танка удалось сократить до 9007 нормочасов против 23 453 первоначальных.

То же самое произошло с конструкцией Т-60. По данным Свердловского завода № 37, при освоении выпуска этого танка были внедрены более простые узлы и детали. В частности, вместо радиально-упорных устанавливались радиальные шарикоподшипники. В поворотном механизме исключались компенсационная шестерня и механизм выключения. Благодаря использованию электросварки на 90 процентов отменялись строжка и фрезерование броневых деталей и на 95 процентов – их клепка. На 295 стало меньше сверленых отверстий в броне. Новые радиаторы позволяли экономить до семи килограммов цветных металлов на каждой машине. Значительно снижалась точность механической обработки не слишком ответственных деталей: отменялись полировка, снятие фасок, антикоррозийное покрытие. Специальное электрооборудование двигателя заменялось более доступным автомобильным. Кроме этого, на танках военного времени не устанавливался полик боевого отделения.

Конвейер

Следующим, а точнее – параллельным с изменением конструкции шагом стало повсеместное внедрение конвейерной сборки боевых машин.

В Нижнем Тагиле первый конвейер сборки танков Т-34 вступил в действие 7 января 1942 года, второй – 1 апреля. Позднее, в начале 1944-го сокращение цикла сборки машин позволило отказаться от второго конвейера и сосредоточить все силы на одном.

Что представлял собой сборочный конвейер? Это была система с прерывистым движением по типу ранее действовавшего вагонного конвейера с двумя подготовительными участками. На первом корпус танка устанавливался на стенды, где монтировались электрооборудование, баки, подвеска, трубки и кронштейны под мотор. На втором участке корпус поднимался на козлы для удобства установки опорных катков с балансирами, направляющих колес и передних подвесок. Далее корпус на своих колесах перемещался на сам конвейер. По мере продвижения машины на нее устанавливали бортовые передачи, приводы управления, коробку перемены передач, мотор, топливную, масляную и воздушную системы, подготовленные вне линии сборки. Весь процесс включал восемь узлов работ, выполняемых до конвейера на двух подготовительных участках, и 35 сборочных позиций для работ непосредственно на конвейере. Труд рабочих облегчался применением электрогайковертов, пневмомашинок и других средств механизации. На конвейере же машины заправлялись топливом, маслом и водой. После регулировки танки переходили на стенды – для стационарного испытания. Закрытие машины и установка на гусеницы производились на отдельном сдаточном конвейере.

Точно так же на конвейере в сентябре 1942 года началась сборка танков Т-34 на Уралмашзаводе, до конца месяца завод изготовил 15 машин. В октябре была построена 51 «тридцатьчетверка», в ноябре – 101. Позднее конвейер был перестроен для сборки самоходных орудий.

На челябинском Кировском заводе путь к конвейерному производству оказался более сложным. Главный инженер ЧТЗ С. Н. Махонин сумел, опираясь еще на предвоенные наработки тракторостроителей и опыт своего родного Харьковского завода № 183, создать конвейер и в Челябинске. В сентябре в строй действующих был введен сборочный цех № 2, а в начале октября с конвейера сошел первый танк КВ. Однако из-за непрерывных сбоев поставок от заводов-смежников наладить должный ритм работы не удалось. Поэтому через два месяца после пуска конвейер остановили, а танки стали собирать так же, как ранее в Ленинграде, – на стендах. Первоначально данное решение принесло видимый результат: в последнем квартале 1941-го танков было собрано в 5,5 раза больше, чем в третьем. Но позднее это же обстоятельство стало одной из причин отказа от танков КВ.

А вот выпуск двигателей В-2 изначально был организован по конвейерному принципу. Серийное их производство было развернуто через 35 дней после прибытия в Челябинск первого из 26 эшелонов Харьковского дизельного завода № 75. В декабре 1941 года двигатели собирались уже из деталей уральского изготовления. К маю 1943-го моторное отделение достигло максимального выпуска (50 дизелей в сутки или 1500 в месяц) и выдерживало этот темп вплоть до конца войны.

Тем временем конвейер пришел и в танковые цехи ЧКЗ. 15 июля 1942 года только что назначенный наркомом танковой промышленности И. М. Зальцман прибыл в Челябинск и сообщил о решении развернуть здесь сборку танков Т-34, чтобы восполнить потери от остановки Сталинградского тракторного завода. Справедливости ради следует отметить, что возможность производства «тридцатьчетверок» уже прорабатывалась в Челябинске осенью 1941-го.

Сборочный конвейер решили смонтировать на месте главного тракторного конвейера. Вот когда аукнулось решение о его ликвидации! Теперь почти все нужно было создавать заново, так же, как технологию на две с лишним тысячи деталей, более 500 штампов, до пяти тысяч единиц приспособлений и т. д. В итоге около 75 процентов всего оборудования пришлось задействовать на «тридцатьчетверку», сборка КВ довольствовалась остатками. Конвейер «тридцатьчетверок» был запущен 22 августа и действовал вплоть до апреля 1944 года.

При постановке в производство нового тяжелого танка ИС ошибки прошлого были учтены. После нескольких месяцев стендовой сборки в августе 1944-го вступил в строй действующих первый в мире конвейер сборки тяжелых танков. Это привело к удивительным результатам: заводская стоимость боевой машины сократилась с 348 тысяч рублей в начале производства до 234,4 тысячи в первом квартале 1945 года, что вполне сопоставимо со средним танком Т-34-85.

В заключение отметим: на Урале применялась финальная конвейерная сборка не только боевых машин, но и отдельных особо трудоемких узлов. Так, сугубо советским изобретением стал конвейер в бронекорпусном производстве, запущенный в 1942 году на заводе № 183. Позднее на Свердловском заводе № 50 (он же в 1941–1942 годах – завод № 37) на конвейер была поставлена сборка новейших пятискоростных коробок перемены передач, устанавливавшихся на танки Т-34 и САУ на их базе.

Поток

При всех достоинствах конвейерной сборки ее эффективность жестко завязана на своевременность поставки огромного количества узлов и деталей. Между тем механосборочное производство довоенных танковых заводов было организовано по принципу законченного цикла работ. Эта система позволяла обходиться главным образом универсальным станочным парком, но соответствовала лишь мелкосерийному выпуску и требовала большого числа высококвалифицированных рабочих.

Урок пятый: новации и традицииКонвейер потребовал иной – поточной организации механообработки и сборки агрегатов боевых машин. Первым в отрасли еще в конце 1941 года к организации поточных линий выпуска ряда сложных деталей и узлов (торсионных валов, катков, ленивцев, кожухов бортовых передач, картеров и т. д.) приступил Свердловский танковый завод № 37. За короткое время были изменены технологические процессы на 664 детали из 880 вырабатываемых.

Однако организация потоков на старых предприятиях универсального типа была делом трудным, а во многих случаях и невозможным. Поэтому завод № 37/50 так же, как Омский завод № 174 или Горьковский № 112, не смог угнаться за недавно возведенными гигантами, изначально рассчитанными на поток и конвейер, такими как Уральский танковый завод № 183 и ЧКЗ. Да и Уралмашзавод, хоть и появился в советское время, был спроектирован под выпуск единичных уникальных или мелкосерийных изделий и потому не слишком подходил под фордовскую систему.

В итоге в лидеры выбился завод № 183. В течение 1942 года в Нижнем Тагиле по всем основным цехам прошла кропотливая работа по расчленению производственных операций на простейшие составляющие, доступные для почти не обученных работников. Вслед за этим началось «выстраивание» оборудования в порядке последовательности операций, то есть в виде поточных линий. Первые три появились во второй половине 1942-го. Вслед за ними в 1943 году было создано еще 64, в 1944-м – 67, в 1945-м – 17. Всего на 1 января 1946 года на УТЗ действовала 151 поточная линия. Об эффективности их применения говорит такой факт: для изготовления шестерни бортовой передачи до введения поточной линии требовалось 39 станков и 70 рабочих, а в 1945-м на отлаженном потоке – 19 станков и 27 рабочих. Для некоторых особо сложных узлов разрабатывались автоматические поточные линии. Так, для обработки заднего моста после вварки его в корпус в 1943 году была разработана и задействована автоматическая линия из 14 агрегатов.

При внешней простоте эта работа потребовала от технологов огромных усилий и невероятной точности расчетов. В отчете завода № 183 за 1943 год сообщается: «Переход на поточную организацию производственного процесса требовал следующей максимальной подготовки производства:

а) Пересмотр заготовок, возможная рационализация и упрощение ее, уменьшение припусков.

б) Пересмотр технологии обработки, возможная дифференциация операций применительно к требуемому ритму и упрощение их, рассчитанные на использование неквалифицированных рабочих.

в) Нормирование техпроцессов и подбор потребного оборудования, специализированного по операциям, и оснащение его по возможности простой оснасткой.

г) Распланировка оборудования по потоку, обеспечивающая обработку детали без «петель» (то есть встречных ее движений).

д) Решение вопросов технического контроля изделия и места его нахождения.

е) Обеспечение поточной линии минимально необходимыми транспортными средствами, выбор этих средств, организация рабочих мест, обеспечение их инвентарем и мелкой механизацией (инструментальные ящики, тележки и проч.)...

Следующим этапом был отказ от группового расположения станков. При групповом расположении оборудования терялось «лицо детали», не видно было начала и конца обработки, крайне затруднялись планирование выпуска деталей и контроль выполнения графика. При этом детали делали большие «петли», грузопоток в целом был запутан, требовалось большое число транспортных рабочих и средств. Недостаточно было расположить станки по порядку операций. Во всех случаях успех поточного способа производства был неразрывно связан с подъемом на новый, более высокий уровень технологии обработки деталей и организации производственного участка».

Челябинский Кировский завод к концу 1945 года располагал таким же количеством поточных линий, что и завод № 183, – 150 единиц. На них изготовлялось до 80 процентов всех потребных деталей и узлов тяжелых танков и САУ, а также дизельных двигателей.

Уралмашзавод по числу поточных линий не мог соревноваться с лидерами, однако и здесь на отдельных потоках собирались броневые корпуса тяжелых и средних танков, а также САУ. К этому следует добавить 38 поточных линий по обработке узлов и деталей танков Т-34 и САУ, действовавших к 1945 году на заводе № 50. Вся эта продукция предназначалась для боевых машин, собиравшихся на УЗТМ.

В заключение отметим, что конвейерная сборка танков в годы Второй мировой войны применялась и в Германии. Но вот с потоком дело обстояло хуже. Практически все немецкие заводы, выпускавшие бронетехнику, имели главным образом сборочные цехи. Готовые детали и узлы для них изготовлялись большой кооперацией поставщиков, действовавших как внутри головной фирмы, так и вне ее. Последние представляли собой заводы, специализировавшиеся на выпуске широкой номенклатуры однотипной продукции для разных потребителей (например фасонных отливок, поковок, коробок перемены передач, элементов трансмиссии и пр.). Подобная система очень эффективна с точки зрения освоения изделий высочайшего технологического уровня с минимальными капиталовложениями. Она легко перестраивается под выпуск новой продукции и в наибольшей степени соответствует основному принципу капиталистической экономики – максимализации прибыли. Но вот резкого увеличения объемов от таких заводов ждать не приходилось.

Традиция «иметь все свое»

А теперь зададимся вопросом: откуда взялись эти десятки конвейеров и сотни поточных линий? Ведь каждая из них требовала бесчисленного множества нестандартных устройств, механизмов, приспособлений, инструментов и т. д.

На Западе решение подобных задач традиционно начинается с налаживания логистики. Своевременность и порядок поставок немецких или американских станкостроительных, инструментальных и тому подобных заводов – вещь святая и вызывающая большое уважение. Однако откуда всему этому было взяться в стране, чью военную промышленность создавали заново за сотни и тысячи километров от прежних площадок и чьи наиболее развитые индустриальные районы оказались в оккупации или блокаде?

Мы уже говорили в статье «Урок первый: заимствование как творчество», что в СССР еще в 30-х годах «пришлось возводить гигантские комбинаты, включающие в себя не только механообрабатывающие цехи и сборочные конвейеры, но также полный комплект металлургических и заготовительных производств плюс энергетические подразделения для самообеспечения электроэнергией, паром, сжатым воздухом, кислородом и т. п. Замыкали систему мощные инструментальные и ремонтные производства. Таковыми комбинатами являлись и Уралвагонзавод, и ГАЗ, и ЧТЗ, и СТЗ».

В военное время данный опыт пришлось по мере возможности осваивать старым заводам, «мобилизованным» в Наркомтанкопром, таким как горьковский «Красное Сормово» (№ 112) или Омский завод № 174. Повсюду резко по сравнению с довоенным периодом вырос удельный вес деталей и узлов собственного изготовления. Часто это делалось путем эвакуации предприятий-поставщиков на площадку танковых заводов с последующим включением в состав последних.

На Уралвагонзаводе принцип самообеспечения был доведен до совершенства – и не в первый раз за историю Нижнего Тагила. В самом конце XIX века один из ближайших сотрудников Д. И. Менделеева по экспедиции на горнозаводской Урал К. Н. Егоров особо отметил: «Старое правило всех крупных уральских заводов иметь «все свое – от рабочего до последнего гвоздя» применялось тагильскими заводами шире, чем где бы то ни было».

Во время войны Уральский танковый завод, если сравнивать его с Харьковским заводом № 183 до эвакуации, самостоятельно производил броневые башни и корпуса (ранее их поставлял Мариупольский завод), отливал гусеничные траки (прежде это делал Харьковский тракторный завод), изготовлял радиаторы охлаждения вместо Кольчугинского завода – и так далее, и тому подобное.

Уральский танковый завод в отличие от довоенного Уралвагонзавода не имел проблем с метизами, поскольку развернул сразу два собственных метизных цеха. То же самое относится к электродам и прочим столь необходимым в машиностроении «мелочам».

Инструментальный отдел УТЗ обеспечивал основные цехи режущим инструментом, штампами, приспособлениями, газорежущими и пневматическими машинками. Отметим, что основная часть специальных сталей для всего этого выплавлялась в собственных металлургических цехах.

Отдел главного механика не только поддерживал в рабочем состоянии станки и машины, но также проектировал и изготовлял собственными силами нестандартное оборудование (вот откуда «выросли» многочисленные конвейеры и поточные линии).

Помимо прочего, завод имел собственные карьеры для добычи формовочных материалов, лесосеки и деревообрабатывающие цехи, изготовлявшие все подряд – от моделей для литейных цехов до тары для танковых запчастей.

Особая тема – своеобразные патерналистские отношения, сложившиеся на УТЗ (так же, как и на других предприятиях Наркомтанкопрома). С одной стороны – более чем десятичасовой рабочий день, жесточайшая дисциплина, оформленное законом прикрепление к заводу всех подряд: от директора до последнего уборщика. А с другой стороны – некая ответственность за работников и их семьи. Здесь и обеспечение пусть самым примитивным, но жильем, и изготовление минимально необходимого ширпотреба в виде обуви, одежды, посуды, мебели – вплоть до репродукторов радиоретрансляционной сети. А главное – без заводских подсобных хозяйств рабочие просто не смогли бы выжить. Делалось все возможное, чтобы поддержать людей: из целлюлозы вырабатывались пищевые дрожжи, химики синтезировали аскорбиновую кислоту. Отдел рабочего снабжения уже в 1942 году раскинул свои закупочные конторы по всему югу СССР. Весной 1943-го завод обзавелся подсобными сельскими хозяйствами. На Волге и Каспийском море действовали рыболовецкие бригады. Благодаря заводской помощи инструментом и рассадой все пригодные земли в заводском поселке и его окрестностях превратились в индивидуальные огороды. Все это действительно очень напоминает уральский горнозаводской округ XVIII–XIX веков.

Но имелось и одно принципиальное отличие – никогда ранее наша страна не знала столь масштабного привлечения академической, отраслевой и вузовской науки к решению заводских задач, как это имело место на предприятиях Наркомата танковой промышленности СССР в годы Великой Отечественной войны. Об этом в следующей статье цикла.
Автор: Сергей Устьянцев
Первоисточник: http://vpk-news.ru/articles/23569


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 6
  1. Костяра 2 февраля 2015 10:16
    Вот ОН, ещё один Великий пример для современного Российского поколения в условиях, в разы хлеще чем у нас!!!
    1. Иван 63 2 февраля 2015 10:50
      Пожалуй насчет "в разы хлеще" не соглашусь. Дело в том, что главный удар по стране был нанесен в 91-ом, этот удар как по государству, так и по народу не имеет аналогов в истории и главная его разрушающая сила становится очевидной только сейчас- когда "наши партнеры" с открытым забралом обьявили стране ультиматум: "либо вы согласны быть рабами, либо мы этого будем добиваться любыми способами- вплоть до физического уничтожения. И это- не преувеличение, оглянитесь: 1- наша страна официально отказалвсь от идеологии(нонсенс), 2- так называемый "рынок" ничего кроме банальной спекуляции всем и вся не привнес в экономику, 3- эта самая экономика разрушена, а нового- нет(страна торгашей и охранников), 4- образование, так же как и наука- уничтожены, 5- Самое пожалуй главное- перечеркивание Истории в угоду Западу, 6- пятая колонна: в СМИ, в управлении и среди обывателей. Так, что если сравнивать с периодом Великой Отечественной когда о настрое общества и элиты по сравнению с нынешними временами и говорить нечего(не в пользу современности). Кстати, на чем мы до сих пор еще держимся- все это было построено либо заложено еще в те- Сталинские Времена(не потому ли и за это так ненавидят Сталина наши либерасты?) Я не вижу иного выхода из ситуации без задействования опыта тех лет, другой вопрос - решится ли на это Путин?
      Иван 63
    2. Иван 63 2 февраля 2015 10:50
      Пожалуй насчет "в разы хлеще" не соглашусь. Дело в том, что главный удар по стране был нанесен в 91-ом, этот удар как по государству, так и по народу не имеет аналогов в истории и главная его разрушающая сила становится очевидной только сейчас- когда "наши партнеры" с открытым забралом обьявили стране ультиматум: "либо вы согласны быть рабами, либо мы этого будем добиваться любыми способами- вплоть до физического уничтожения. И это- не преувеличение, оглянитесь: 1- наша страна официально отказалвсь от идеологии(нонсенс), 2- так называемый "рынок" ничего кроме банальной спекуляции всем и вся не привнес в экономику, 3- эта самая экономика разрушена, а нового- нет(страна торгашей и охранников), 4- образование, так же как и наука- уничтожены, 5- Самое пожалуй главное- перечеркивание Истории в угоду Западу, 6- пятая колонна: в СМИ, в управлении и среди обывателей. Так, что если сравнивать с периодом Великой Отечественной когда о настрое общества и элиты по сравнению с нынешними временами и говорить нечего(не в пользу современности). Кстати, на чем мы до сих пор еще держимся- все это было построено либо заложено еще в те- Сталинские Времена(не потому ли и за это так ненавидят Сталина наши либерасты?) Я не вижу иного выхода из ситуации без задействования опыта тех лет, другой вопрос - решится ли на это Путин?
      Иван 63
  2. стер 2 февраля 2015 10:31
    Конечно, Т-34 по сравнению с Арматой - устаревшая и примитивная конструкция. Но Т-34 делали сотнями и тысячами в месяц. А сейчас сколько Армат планируют делать в год? 300? 500?
    Промышленная база страны развалена, система подготовки кадров развалена, станкостроение развалено. Крохи, что еще остались, не справятся с работой. А на подходе что-то типа войнушки. И не с нацистами жовто-блакитного разлива. Успеет ли нонешний ВПК обеспечить хотя бы частичные поставки современного вооружения в условиях цейтнота? ХЗ! И это плохо.
  3. jPilot 2 февраля 2015 10:42
    Эй либерасты!!! помните и бойтесь, на что способен Российский народ для достижения своей цели, без оглядки на запад. А молодежи пример и понимания, что никто кроме нас страну из задницы не вытащит.
  4. ORTODOXE 2 февраля 2015 11:13
    Сейчас нам не нужны десятки тысяч танков,сейчас более всего востребовано высокоточное оружие,средства его доставки, специально обученные люди чтоб не в молоко,ну исамое главное,отсутствие либерастов,всяких петухов,и другой мрази ненавидящей свою родину!
  5. elasurikowa 2 февраля 2015 16:38
    После войны все эти танки оказались не годны для повседневной службы так-как были расчитаны на 3-4боя!Программа-УКН стоившая огромных денег и времени позволила продлить их срок службы.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня