К жизни – по «Дороге смерти»

К жизни – по «Дороге смерти»У меня дома на стене, как, наверное, в квартирах многих петербуржцев, висит под стеклом большая фотография моих родителей Виктора Антоновича и Надежды Александровны, времен «сразу после войны». Такие тогда - фотоаппаратов у населения не было - делали только в городских фотоателье.

Черно-белая, но потом слегка подкрашенная: розовый румянец на щеках, золотые погоны, губы слегка подведены красным. Отец – бледный и худой, в черном кителе морского офицера, он служил на Балтийском флоте, с орденом Отечественной войны. Он только что вышел из госпиталя после ранения. У совсем еще молоденькой матери – кокетливая, модная после войны прическа «а-ля Дина Дурбин», а на кофточке скромная, как она ее называла, «медалька» – «За оборону Ленинграда». Оба они уже ушли из жизни, но так до сих пор и смотрят они на меня со стены из своего прошлого. Смотрят грустно и серьезно…

Наград у них было мало, никаких особых благ от власти они не получили. Как жили, так и умерли в тесной квартирке на Васильевском острове, куда никогда не заглядывало солнце, с окнами на глухую стену соседнего дома и всегда темный и сырой двор-колодец.


Словом, обычная ленинградская семья, которых в нашем городе – сотни тысяч. Из тех, что остались в живых после страшной войны и еще более страшной блокады, в которой погибло более 1 миллиона 200 тысяч жителей нашего города. Это только по официальным данным.
Потому что, ну, как сосчитать? Ведь хоронили в общих могилах, жгли в печах крематория, зарывали наспех в воронках из-под бомб. Какой уж тут учет. А как сосчитать тех, кто бежал от немцев из пригородов Ленинграда? У них не было продовольственных карточек, и они первыми умерли от голода. А без прописки, кто их учитывал?

Отец пришел с войны с контузией и тяжелым ранением. Умер рано, как и два его брата, которые тоже вернулись домой искалеченными и тоже умерли быстро, не в свой срок.

В нашей квартире тогда не было ванны, а потому все ходили со своими вениками и тазами по субботам в баню на 13-й линии Васильевского острова. Помню, каким страшным было тогда мужское отделение. В клубах раскаленного пара, словно в Дантовском аду, мелькали десятки красных, распаренных изуродованных мужских тел: кто без руки, кто без ноги, на костылях, с протезами, тела многих других были покрыты страшными шрамами. У одного, помню, вся спина была, как решето, видно, били или пытали раскаленными шомполами. Многие щеголяли синими татуировками, самый распространенный сюжет: профиль Сталина на левой стороне груди, Ленина – на правой. Уже позднее я услышал об этом в песне Владимира Высоцкого: «А на левой груди профиль Сталина, а на правой - Маринка анфас». Высоцкий на войне не был, но в баню в Москве, наверное, тоже ходил…

Моя мама, Надежда Александровна - в девичестве Панова - прожила много дольше отца. А потому ей одной пришлось поднимать двух сыновей – меня с братом. Работать на обувной фабрике, а потом, когда стоять у станка стало тяжело, продавщицей в комиссионном магазине. На работе ее отмечали, награждали почетными грамотами, а от фабрики даже раза два давали путевки в дома отдыха. Но жили мы бедно, мать перешивала мне старые пальто отца. Самым большим лакомством в детстве был кусок булки с маслом, посыпанный сахарным песком.

Однако, благодаря матери, не голодали. Вместе с братом поступили в Ленинградский университет. Он – на химический факультет, а я - на восточный. Только много позднее я понял, каких трудов это стоило матери: прокормить двух взрослых парней, дать им окончить ВУЗ. Правда, я работать начал рано, переводчиком с группами иностранных туристов, которые стали приезжать в Ленинград, помогал семье. Да и стипендии тогда у студентов - а я получал повышенную - были такие, что это было весьма существенным подспорьем к тощему семейному бюджету.

Мать умерла в прошлом году в возрасте 92 лет. Пенсию, как она говорила, получала «хорошую», почти ничем не болела, до последних недель сохраняли бодрость, ясность мысли, хотя под конец стала быстро терять слух и слепнуть. В последние годы ее жизнь была омрачена страшной драмой – тяжелым психическим расстройством заболел мой младший брат. По специальности химик, он работал в научно-исследовательском институте, но в развальные девяностые работу потерял. Нормально устроиться или приспособиться к новой жизни потом уже так и не смог, и, в конце концов, попал в психиатрическую лечебницу на Обводном канале. В ней он и закончил свои дни, умер за две недели до смерти матери…

Про блокаду и войну мама рассказывать не любила. «Ужас был, страх, голод, чего уж тут рассказывать?», – упорно отнекивалась она всякий раз, когда я просил ее об этом. Только раз или два мне удалось ее «разговорить».
Вообще мама не любила вспоминать прошлое, потому что у нее, как и многих в те времена, оно было очень невеселым. Родилась она - на свою беду - в крепкой крестьянской семье в деревне Никулино под Ленинградом. На беду, потому что когда она была еще совсем маленькой девочкой, к ним пришли в дом люди с винтовками, «раскулачивать». Родителей забрали, а она успела спрятаться под лавку. Когда ушли, дверь заколотили снаружи. Ночью маленькая Надя с трудом сумела выбраться через окно и убежала к соседям. Те испугались: как это, прятать дочку «врагов народа»? Собрали ей узелок, и тут же отправили одну к дядьке в Ленинград.

Как ни странно, но она благополучно добралась до Охты, где жил дядя, который ее приютил. Окончила в Ленинграде школу, стала работать, но тут грянула война, город почти сразу оказался во вражеском кольце. Родители ее, правда, потом вернулись в Ленинград, но на свою погибель – в блокаду умерли.

В блокаду Надежда Александровна работала на Дороге жизни, как стали называть ее после войны писатели и журналисты. Была «вольнонаемной» в стройотряде, который квартировал в деревне Морозовка, что на берегу Ладоги.

По этой дороге, которую сами ленинградцы называли «Дорогой смерти», осажденный город снабжался с «Большой земли» продовольствием, по ней же вывозили из Ленинграда детей и других эвакуированных.
«Смерти» - потому, что немцы дорогу нещадно бомбили, многие машины попадали под бомбы, проваливались вместе с людьми под лед.

- Что там делали? - вспоминала мама. - Да разное, лопатами от снега дорогу расчищали. Мороз в 40 градусов, а мы – девчонки, кто в чем, кто в пальтишке, кто в телогрейке, а у одной девочки – модная короткая кроликовая шубка. А я была в демисезонном пальто и в беретике. Ботики резиновые совсем развалились, так я себе сама чуни из одеяла сшила. Обмундирования, шинелей или полушубков никому не выдали – не было ничего. Потом раздали всем суконные немецкие бахилы на завязочках, чтобы поверх обуви одевать. И вот что странно – никто не только не обморозился и не заболел, но даже насморка не было! Правда, две девочки сошли с ума, и их потом от нас куда-то увезли.

- А от чего?

- Сойдешь тут! В город иногда ездили. Трупы у кладбищ штабелями лежали, как дрова, на улицах валялись. Утром из дома выходишь, дверь парадного не открыть. Во время артобстрела те, кто до убежищ не смог добежать, в парадных прятались. Там их осколками и убивало. На морозе они замерзали, а потом так и стояли, стоймя, как бревна, до утра – вот дверь было и не открыть! А однажды был случай. Ночью нас куда-то на работы перегоняли. Вдруг – самолеты, бомбежка, выскочили все из грузовика, бросились на землю, кто куда, да так и пролежали до утра. А утром смотрим – кругом разбитые гробы валяются, скелеты, оказывается, это мы на кладбище спрятались…

- А кормили вас как?

- О! После Ленинграда еда показалась роскошной. 500 граммов хлеба – фронтовой паек. Утром давали кашу-размазню, а в обед – суп из капусты. Некоторые сразу весь хлеб съедали, так потом в госпиталь попадали. Тогда его стали по частям выдавать. А еще разливали по 50 граммов спирта – каждый день. Так мы его в бутылочку сливали и потом у стоявших по соседству танкистов на сухари меняли. Командир, как узнал, велел при нем пить. Так мы спирт в рот, для виду, набирали, а потом в ту же бутылочку и выплевывали…

- Немцы бомбили?

- Конечно, и из пушек обстреливали каждый день. Сидим как-то с девчонками, болтаем. Вдруг: вжик – бах! Снаряд над головой пролетает и где-то взрывается. Мы замолчим, и потом снова за разговоры. Потом снова: вжик – бах! А тут смотрим, Дунька – кувырк, и ноги кверху! Глядим, а у нее изо рта – струйка крови. Крохотный такой осколочек в спину попал и - прямо в сердце! А еще у одной девочки, красавица была, руку оторвало. Так она сказала: «Повешусь! Кому я без руки нужна? Никто замуж не возьмет…».

- Страшно было?

- Какое! После того, что в Ленинграде насмотрелись, какой там страх.

Правда, один раз повели нас куда-то, кажется, шпалы разгружать через Шлиссельбург. Город разрушен, улицы пустые и – ни души, словно вымерли все. Вот тут почему-то так страшно стало, так страшно!
А еще когда выгрузили нас вечером в Синявино, где дорогу через болото потом строили, смотрим, у станции – какие-то штабеля, много штабелей. А утром оказалось - это трупы так сложены… Но этого мы в Ленинграде еще насмотрелись. Ведь зимой в городе не хоронили никого. Земля окаменела – могилы рыть нельзя. Конечно, если могильщикам буханку хлеба дать – выроют, но где ее возьмешь? Только весной стали экскаваторами братские могилы рыть…

- А настроение?

- Несмотря ни что - боевое! Утром на работу идем, лопаты на плечо, девчонки: «Запевай!». И пели «Катюшу». Или другую, популярную тогда песню:

Иду по знакомой дорожке,

Вдали голубеет крыльцо

И вижу в открытом окошке

Твое дорогое лицо…

- У нас еще Катя-певунья была. Похожа на цыганку, а как руками поведет, как запоет! Но уставали все страшно – после работы сразу спать. А вот Валя Иванова себе на бумажках все кудри закручивала. Я ее спрашивала: «Валя, ну, зачем? Ты ведь и так красивая!» А она: «А как же? Надо же себя как-то соблюдать!». В победу все свято верили. Знали, что для нее работаем, а потому дисциплина была железная! А потом нас в настоящую армию, в связистки взяли, форму солдатскую выдали. Вот там уже лафа началась! Сидишь у рации в палатке, в тепле… Хорошо!

Последние годы в день Победы и День снятия блокады Ленинграда мама любила доставать большую коробку, в которой она хранила самые ценные для себя вещи. Награды отца, свою старую «медальку» за оборону Ленинграда и поздравительные открытки. В нашем городе ветеранам губернаторы на праздники присылали. Мама этими открытками очень гордилась, мне показывала: «Вот! Меня сам губернатор поздравил!». Однажды такое поздравление даже от Владимира Путина пришло.

Иногда, по «круглым датам», районные власти приглашали ветеранов и блокадников на получение юбилейных медалей. Давали их в какой-то школе по списку. Сидит там тетенька с коробочками, фамилии выкликает: «Такая-то, получайте!» Подходит принаряженная старушка, ей коробочку сунули и – до свиданья! Вот и вся церемония…

Мать на это сильно обижалась, даже плакала иногда тайком. Но что поделать? Пришли другие времена…

Сразу после войны на Нюрнбергском процессе главный обвинитель от нашей страны Роман Руденко призвал наказать командира немецкой группы армий «Север», блокировавшей Ленинград, фон Лееба, за действия, «повлекшие массовую гибель мирного населения».
Но по этому пункту немецкого генерала союзники оправдали. Потому что дополнительный протокол к Женевской конвенции, запрещающий «использовать голод среди гражданского населения в качестве метода ведения военных действий», был принят лишь в 1977 году. А во время Второй мировой, с их точки зрения, морить людей голодом, оказывается, было можно.

Так что ж мы теперь удивляемся, что в Европе не замечают трагедии Донбасса, убийства Киевом тысяч мирных людей?
Автор: Владимир Малышев
Первоисточник: http://www.stoletie.ru/ww2/k_zhizni__po_doroge_smerti_889.htm


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 13
  1. gormih 29 января 2015 13:18
    Но по этому пункту немецкого генерала союзники оправдали. Потому что дополнительный протокол к Женевской конвенции, запрещающий «использовать голод среди гражданского населения в качестве метода ведения военных действий», был принят лишь в 1977 году. А во время Второй мировой, с их точки зрения, морить людей голодом, оказывается, было можно.

    Очередной показательный пример двойных стандартов.
    Примечательно то, что ему более 60 лет.
  2. Sendi7S 29 января 2015 13:26
    Низкий поклон всем - кто выстоял в те страшные годы. Простите нас, потомки, что не смогли уберечь мир от новой волны фашизма...
    Sendi7S
    1. Sendi7S 29 января 2015 14:49
      Р.С. Ошиблась, извините. Нужно было написать не только потомки ( т.е. те, кто придёт за нами), но и праотцы (прадеды, деды, отцы) - которые боролись с фашизмом во время второй мировой...
      Вина наша, конечно, и перед прошлым и будущим, что в 21-ом веке мир стоит на грани разрушения. Ведь третья мировая - будет ядерной. И может вообще всё человечество погибнуть...
      Одумайтесь, правители, толкающие мир в бездну.
      Sendi7S
  3. Ллирик 29 января 2015 13:29
    Низкий поклон всем блокадникам и ветеранам Великой Отечественной Войны hi
  4. Gomunkul 29 января 2015 13:29
    Так что ж мы теперь удивляемся, что в Европе не замечают трагедии Донбасса, убийства Киевом тысяч мирных людей?
    Кто внимательно изучал школьный предмет историю, тот не удивляется жестокости Западных демократий. Фашизм не вчера зародился. hi
    1. REDBLUE 29 января 2015 13:31
      Всем Ветеранам низкий поклон
  5. biv61 29 января 2015 13:43
    Светлая память всем погибшим в этой страшной войне.
  6. Alexey RA 29 января 2015 14:01
    Вот какая судьба была запланирована немцами для Ленинграда и его населения:
    1. Чтобы иметь ясность о мероприятиях военно-морского флота в случае захвата или сдачи Петербурга, начальником штаба военно-морских сил был поднят вопрос перед Верховным главнокомандованием вооруженных сил о дальнейших военных мерах против этого города.

    Настоящим доводятся до сведения результаты.

    2. Фюрер решил стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России дальнейшее существование этого крупнейшего населенного пункта не представляет никакого интереса. Финляндия точно так же заявила о своей незаинтересованности в существовании этого города непосредственно у ее новых границ.
    3. Прежние требования военно-морского флота о сохранении судостроительных, портовых и прочих сооружений, важных для военно-морского флота, известны Верховному главнокомандованию вооруженных сил, однако удовлетворение их не представляется возможным ввиду общей линии, принятой в отношении Петербурга.
    4. Предполагается окружить город тесным кольцом и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сравнять его с землей.
    Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не могут и не должны нами решаться. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения.
    (с) Директива штаба Кригсмарине "О будущем Петербурга" от 22.09.41г.

    Дед и бабушка по материнской линии всю войну прослужили в Ленинграде. Дед - в ПВО, бабушка - сначала в МПВО, а затем в ПВО на РЛС. Рассказывать о том времени не любили, только говорили, что "было тяжело, страшно и не дай бог тебе пройти через такое".
  7. bubla5 29 января 2015 14:03
    Петербуржцев,не звучит и язык сломать можно,то ли дело ЛЕНИНГРАДЦЕВ
    1. DRA-88 29 января 2015 14:14
      Цитата: bubla5
      Петербуржцев,не звучит и язык сломать можно,то ли дело ЛЕНИНГРАДЦЕВ

      Не могу понять как поднялась рука переименовать Ленинград?!
      Ленинградцам -Блокадникам и защитникам , низкий поклон!!! soldier
    2. Alexey RA 29 января 2015 14:16
      Петербуржцы - это официоз. Просто питерцы.

      Во времена СССР ленинградцы называли себя питерцами. Сейчас питерцы называют себя ленинградцами.
      1. Sendi7S 29 января 2015 15:10
        А многие в С-П обижаются, если их так называют - питерцы... Наши друзья постоянно предупреждают (если мы у них в гостях одни бродим по городу), чтобы никого так случайно не назвали - во избежание неприятностей...
        Sendi7S
      2. Сергей С. 29 января 2015 16:47
        Цитата: Alexey RA
        Петербуржцы - это официоз. Просто питерцы.

        Во времена СССР ленинградцы называли себя питерцами. Сейчас питерцы называют себя ленинградцами.

        В чем-то согласен.
        Осень не люблю фамильярное "Питер". Так говорят не коренные ленинградцы.
        Название Санкт-Петербург вполне достойное.
        Но всемирной известностью город стал под названием Ленинград.
        И от этого никуда не деться. По крайней мере несколько дней в году наш город называют именно так.

        А те, кто рожден и выучился во времена СССР, при этом с благодарной и доброй душой, останутся ленинградцами навсегда.

        Но...
        Какое страшное название статьи.
        Зря.
        Сколько помню блокадников, "дорога Жизни" это святое, здесь никакие литературные находки не уместны.
        В моей семье остались живы только те, кто выехал из Ленинграда по Дороге Жизни.
        Нижайший поклон морякам Ладожской военной флотилии, летчикам, автобатовцам...
        1. Alexey RA 29 января 2015 17:45
          Цитата: Сергей С.
          Осень не люблю фамильярное "Питер". Так говорят не коренные ленинградцы.

          Кхм... говорил и говорю "Питер". Свидетельство о рождении в голубой обложке с медалью в подковообразном кармане - имею. smile
          Цитата: Сергей С.
          Нижайший поклон морякам Ладожской военной флотилии, летчикам, автобатовцам...

          Кстати да. Из всех соединений ВМФ Ладожская Флотилия, пожалуй, действовала наиболее эффективно. Снабжение Ленинграда по Дороге Жизни, эвакуация людей и техники (вплоть до паровозов - "озёрные паромы" из барж-блокадок), поддержка приозёрного фланга своих войск, успешное отражение десанта противника с "озёрным боем" у о. Сухо, Тулоксинский десант, организация фактически "с нуля" баз флотилии и судоремонта на Ленинградской стороне озера и самой системы снабжения города-миллионника через озеро по совершенно новому маршруту.
          А ведь ещё были прокладка силового кабеля (ночью, в сезон осенних штормов !) и нефтепровода через Ладогу.
  8. мичман 29 января 2015 20:25
    Мой отец создавал "Дорогу Жизни" и погиб на ней 27 декабря 1941 года, он также создавал и крупнокалиберную железнодорожную артиллерию в нашем городе. Родственники наши остались в Ленинграде и защищали его. К ним мы с матерью и вернулись в город после снятия блокады из эвакуации. Придавая громадное значение обороне нашего города, я написал в "ВО" ряд очерков о его обороне: "Кризисный месяц в обороне города", "Особое задание разведроте" и др. Удалось воскресить в памяти ленинградцев подвиг расчета РЛС "РУС-2", который своевременно оповестил службы ПВО и корабли КБФ о нападении 386 бомбардировщиков на Кронштадт и флот 21 сентября 1941 года. Станция стояла в Б. Ижоре. Постарался показать роль Г.К. Жукова в обороне города. Его гениальная работоспоспособность и умение руководить фронтами спасли наш город. Помню казнь фашистов, разрушавших наш город в 1947 году у кинотеатра "Гигант". Вечная слава защитникам города, бойцам Ленинградского и Волховского фронтов. Честь имею.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня