"У нас нет военнопленных, а есть предатели"

"У нас нет военнопленных, а есть предатели"Утверждения о том, что все вернувшиеся из фашистского плена солдаты, офицеры и генералы были репрессированы по личному указанию И.В. Сталина, не соответствуют действительности. Это в определенной степени неординарное заявление сделал не так давно в Фонде содействия научным исследованиям проблем безопасности «Наука-ХХI» (Москва) член Центрального совета Российского военно-исторического общества (РВИО) и член Комиссии по военно-историческим вопросам при президиуме РАН кандидат исторических наук генерал-майор в отставке Александр Кирилин (в недавнем прошлом он возглавлял управление Минобороны РФ по увековечению памяти погибших при защите Отечества). Обозначенная позиция противоречит «общепринятой» в последние десятки лет практике жесткой критики сталинизма. Но Кирилин в полной мере отвечает за свои слова. Ибо данное его высказывание основывается не на эмоциях, а на архивных источниках.

ДОКУМЕНТАЛЬНЫХ ПОДТВЕРЖДЕНИЙ НЕТ


– Нет никаких документальных подтверждений слов Сталина: «У нас нет военнопленных, а есть предатели», – говорит Кирилин. – А значит, эту фразу ему приписали.

Подробно к вопросу, откуда же тогда взялось упомянутое сталинское высказывание, вернемся позже. А пока – аргументация генерала Кирилина:

– Из плена за годы войны было освобождено 1 млн 832 тыс. советских воинов. Все они были направлены в специальные фильтрационные лагеря НКВД. Там проверялась степень их вины и определялось, была ли сдача врагу добровольной, и не было ли сотрудничества с немцами. Кстати, это была не только советская практика, подобным образом действовали и другие воюющие стороны по выявлению предателей и возможных диверсантов противника. Так вот, именно в этих лагерях признаны виновными и получили срок 333,4 тыс. бывших военнопленных.

Кирилин приводит факты отнюдь не с целью обелить злодеяния «великого и гениального»:

– То, что было негативное отношение власти, в том числе самого Сталина, к людям, попавшим в плен, – это правда. Это вызвано, безусловно, крупнейшими неудачами, военной катастрофой в первые месяцы войны, когда сотни тысяч наших людей попали в плен. В этом была вина и Сталина, и военного руководства, и всех командиров до командира отделения включительно. И то, что тогда сотни тысяч людей погибли от отсутствия воды, питания, медицинского обеспечения, тоже является огромной трагедией. Но – еще раз повторюсь – какого-то нормативного документа считать всех военнопленных предателями не было.

ПЛЕННЫЕ ГЕНЕРАЛЫ: КОМУ – ПОЗОР И «СТЕНКА», КОМУ – ЗВЕЗДЫ

В канве своих доводов Кирилин привел пример отношения к вызволенным из плена некоторым генералам Красной Армии (автор статьи конкретизировал некоторыми дополнительными данными рассказ экс-начальника мемориального управления).

Вот история командующего 12-й армией генерал-майора Павла Понеделина. Он попал в плен 7 августа 1941 года и провел в нем всю войну. Тремя днями позже сдался и командир 13-го стрелкового корпуса генерал-майор Николай Кириллов. Немцы очень умело использовали этот случай в целях морального давления на отступающие советские войска: обоих генералов сфотографировали в кругу немецких офицеров, изготовили листовки с соответствующим текстом и разбрасывали их в расположении красноармейских частей. Это произвело сильное впечатление даже в Москве. Уже 16 августа был издан знаменитый приказ № 270 Ставки Верховного Главнокомандования, в котором упомянутые военачальники, а также пропавший без вести, но подозреваемый как перешедший к врагу командующий 28-й армией генерал-майор Владимир Качалов были объявлены трусами и дезертирами и заочно приговорены к расстрелу. Жена и отец Понеделина были арестованы как «члены семьи изменника Родины». Родственников двух других постигла та же участь. Была репрессирована даже теща генерала Качалова.

Понеделин был освобожден из плена 29 апреля 1945 года американцами и через несколько дней передан советской стороне (интересно, что янки предлагали ему службу в армии США, но он отклонил это предложение). Но «поставлен к стенке» он был отнюдь не сразу. Его долго «фильтровали» и арестовали только 30 декабря победного года. Следствие длилось 5 лет. Ему вменяли в вину то, что в 1941-м он, «попав в окружение войск противника, не проявил необходимой настойчивости и воли к победе, поддался панике и, нарушив военную присягу, изменил Родине, без сопротивления сдался в плен немцам и на допросах сообщил им сведения о составе 12-й и 6-й армий».

Бывший командарм свою вину не признавал и даже написал письмо Сталину с просьбой пересмотреть дело. Расстрельный приговор ему объявили 25 августа 1950 года, и в тот же день кара была свершена. Реабилитирован генерал был вскоре после смерти Сталина – в 1956-м. Как пояснил генерал Кирилин, «оправдали Понеделина потому, что его вина заключалась в основном в критике порядков в советской России, лояльности к немцам и Власову без участия во власовских формированиях, в высказываниях о необходимости изменения существующего в СССР строя и о том, что нужно убрать Сталина».

Вместе с Понеделиным был расстрелян и комкор-13 Кириллов, также реабилитированный в 1956-м.

А вот судьба генерал-лейтенанта Качалова в свете приказа № 270 представляется куда более драматичной. В 1990-х годах после рассекречивания ряда архивных документов стало известно, что он не только не «проявил трусость, сдался о плен немецким фашистам... предпочел дезертировать к врагу» (это цитата из упомянутого приказа) или пропал без вести, но погиб в неравном бою 4 августа при попытке прорвать кольцо окружения под Рославлем (Смоленская область).

Уже через два года, в сентябре 1943-го, после освобождения Смоленщины, это удалось доказательно установить смоленским чекистам при вскрытии братской могилы близ деревни Старинка (здесь прах Качалова покоится и поныне) и при дополнительном расследовании. К стыду Сталина (если к нему применимо такое выражение) и других подписантов знаменитого приказа (заместитель Сталина по Госкомитету обороны Молотов, маршалы Буденный, Ворошилов, Тимошенко, Шапошников и генерал армии Жуков), до 1953 года вопрос о реабилитации Качалова не поднимался. Но, очевидно, был поднят сразу, едва Сталин умер, – командарма-28 оправдали уже в декабре 1953-го. Тогда же выпустили из лагерей его жену и тещу, вернули из детдома в ополовиненную семью его сына.

Член Центрального совета РВИО приводит еще один пример отношения к бывшим военнопленным генералам:

– Некоторые из них не только не были расстреляны или осуждены, но и вернулись в армейский строй, продвинулись по служебной лестнице. Как, скажем, командующий 5-й армией генерал-майор Михаил Потапов, который почти всю войну – с сентября 1941-го по май 1945 года – пробыл в плену. Представьте себе, он был освобожден американскими войсками, вывезен в Париж, где для него шили форму. Говорят, форма, конечно, была весьма потрясающая, когда его в ней в Москву доставили. Так вот, он был восстановлен в звании и в армии (в те же годы, когда велось следствие над Понеделиным и Кирилловым), окончил высшие курсы при Академии Генштаба, дослужился до генерал-полковника, более пяти лет занимал должность заместителя командующего войсками Одесского военного округа. На этом посту и умер в январе 1965 года…

Или вот еще один малоизвестный, но показательный пример. В 1961 году генерал-полковник Леонид Сандалов издал под грифом «Секретно» книгу «Боевые действия войск 4-й Армии в начальном периоде войны» (сам он в ранге полковника был начальником штаба этой армии, части и соединения которой дислоцировались в том числе и в Брестской крепости). В мемуарах он, в частности, упоминает, как с началом гитлеровского нападения не удалось разыскать командира 42-й стрелковой дивизии генерал-майора Ивана Лазаренко, чтобы поставить его в известность о полученном за полчаса до начала войны приказании командующего армией о выводе из Брестской крепости частей этого соединения. Вскоре потерявшегося комдива нашло сталинское правосудие. Текст расстрельного приговора Военной коллегии Верховного суда СССР от 17 сентября 1941 года был впервые опубликован в 2006 году в книге Вячеслава Звягинцева «Война на весах Фемиды». После перечисления фактов «преступного поведения» комдива, выносится вердикт: «лишить Лазаренко Ивана Сидоровича воинского звания генерал-майор и подвергнуть высшей мере уголовного наказания – расстрелу».

Но уже 29 сентября Президиум Верховного Совета СССР заменил расстрел десятью годами лагерей. А чуть менее чем через год, 21 сентября 1942-го, Лазаренко был освобожден из заключения, восстановлен в прежнем воинском звании и направлен на фронт командовать 369-й стрелковой дивизией. Еще через год с небольшим, 24 октября 1943-го, решением Военного трибунала 50-й армии судимость была снята. А 26 июня 1944 года генерал Лазаренко погиб в жестоком бою в ходе начавшейся тремя днями ранее операции «Багратион». 27 июля того же года ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Вообще же, по данным бывшего начальника мемориального управления МО РФ, из 41 освобожденного из плена советского генерала 26 (63,4%) были восстановлены в вооруженных силах.

КАК «ФИЛЬТРОВАЛИ» СОЛДАТ И ОФИЦЕРОВ

Генерал Кирилин в контексте своих аргументов не приводил цифр, показывающих, а сколько же было помиловано-репрессировано остальных военнослужащих – солдат и сержантов, офицеров. Но в историческую литературу уже введен рассекреченный документ из Центра хранения историко-документальных коллекций (ЦХИДК, это бывший «Особый архив»), озаглавленный как «Справка о ходе проверки б/окруженцев и б/военнопленных по состоянию на 1 октября 1944 г.» (буква «б» означает «бывших»). Нет надобности утомлять читателя точной конкретикой. Но процентовку показать стоит. Из прошедших проверку было возвращено в воинские части более 76% военнослужащих, в штурмовые батальоны – 6%, в конвойные войска – более 10%, в промышленность – 2%. Арестовано же было только около 4% проходивших фильтрацию.

Если проанализировать каждую категорию военнослужащих, то картина получается такая.

Из проверенных рядовых и сержантов в армию были возвращены 79%, в штурмовые батальоны – менее 1%, в промышленность – 12%, арестовано – 4%. По офицерам: в войска направлено свыше 60% «профильтрованных», в штурмовые батальоны – 36%, в промышленность – чуть более чем 0%, арестовано – менее 3%. Офицерам приходилось, конечно, «туже», когда с ними работали сотрудники НКВД и смершевцы. Но вряд ли последних можно заподозрить в большой предвзятости: они выполняли обязанности в соответствии со своими руководящими документами и несли серьезную ответственность за то, чтобы ни одна «шпионская мышь» не проскочила в войска или тылы действующей армии. Должно быть понятно и то, что спрос с офицера на фронте был весьма строгий: чуть что – обвиняли в невыполнении приказа со всеми вытекающими отсюда последствиями.

КАЖДЫЙ ПРОПАВШИЙ БЕЗ ВЕСТИ – ПЛЕННЫЙ

Но вернемся к тем вновь обнародованным фактам, что прозвучали из уст генерал-майора Александра Кирилина. Он отмечает, что о попавших в плен подчиненных их командиры, как правило, подавали сведения как о пропавших без вести:

– По официальным донесениям, за всю войну у нас в пропавших без вести числилось пять с лишним миллионов солдат, офицеров и генералов. В донесениях о безвозвратных потерях о них писали – «пропал без вести». Я практически не встречал записи «сдался в плен» или, скажем, «попал в плен». Хотя были и такие – это от силы 100 тыс. человек. Де-факто же гитлеровцами были пленены 4,5 млн военнослужащих. То есть большая часть пропавших без вести – военнопленные.

По мнению генерала, «и все это знали»:

– Можно не сомневаться, что знали об этом и Сталин, и Молотов, и Шапошников, и Жуков, и Антонов, и Василевский... Тем не менее существовал приказ Верховного главнокомандующего, в соответствии с которым в похоронках, которые направлялись жене, писалось, что ваш муж, Иванов Иван Иванович, верный присяге, воинскому долгу и социалистической Родине, пропал без вести тогда-то и тогда-то, там-то и там-то. А снизу было написано, что в соответствии с приказом наркома обороны номер такой-то эта справка является основанием для возбуждения ходатайства о выплате пособия семье. Согласитесь, это было очень важно, и о чьей-либо кровожадности в этом смысле говорить не приходится.

УСТАМИ СТАЛИНА?

Теперь вернемся к тому, с чего начали, – нет никаких документов, прямо или косвенно указывающих на то, что Сталин произнес «свою» знаменитую фразу: «У нас нет военнопленных, а есть предатели». Закономерен вопрос: тогда кто и когда вложил этот «постулат» в его уста?

Автор этих строк проанализировал ряд различного рода материалов, в той или иной степени касающихся этого вопроса, и пришел к таким заключениям.

Скорее всего «истоки» мифа следует искать в трагическом 1941 году. Немцы проводили среди огромного числа плененных военнослужащих Красной Армии «ударную» идеологическую работу. Ключевой смысл этой агитации состоял в том, что солдату, офицеру или генералу внушалось, что «в Советском Союзе нет пленных, есть только изменники». Об этом в своих воспоминаниях рассказывали многочисленные очевидцы, это зафиксировано в документах допросов НКВД и СМЕРШ.

С другой стороны, в СССР в ту пору и в последующие годы официальной идеологией было сформулировано крайне негативное отношение к людям, побывавшим в гитлеровском плену. Даже и к юным узникам концлагерей, которых негласно ограничивали в праве поступления в то или иное учебное заведение. Что уж говорить о взрослых: был в плену – значит, предатель, другие-то воевали, кровь проливали…

Даже десятилетия спустя, по развенчании культа личности Сталина и отзвеневшей капели хрущевской оттепели, в годы брежневской стагнации в Советском Союзе не отказывались от этой формулировки. Достаточно вспомнить киноэпопею Юрия Озерова «Освобождение», выход первых серий которой пришелся на конец 1960-х. Там есть эпизод приезда «предателя № 1» Великой Отечественной войны генерала Андрея Власова в лагерь «Заксенхаузен» для вербовки военнопленных в ряды Русской освободительной армии (РОА). С ним немец в штатском, который выступает перед построенными узниками. Он говорит о том, что представляет германский Красный Крест. Разворачивает газету и цитирует: «Вот сообщение швейцарских газет: «Делегация Международного Красного Креста отправилась из Швейцарии в Москву, чтобы обсудить с советскими властями меры помощи русским военнопленным. С большим трудом делегация добилась встречи со Сталиным. Он выслушал представителей швейцарского Красного Креста и ответил: «У нас нет военнопленных. У нас есть только предатели».

Помню, как я 10-летним ребенком смотрел этот фильм вместе с дедом-фронтовиком, орденоносцем, и данная фраза мгновенно запала в душу.

Это, кстати, и еще один «первоисточник», который вольно или невольно «приписал» Сталину эту фразу.

Идем в поисках далее. Авторитетный российский историк Борис Хавкин в своей давней статье «Немецкие военнопленные в СССР и советские военнопленные в Германии», ни толики не сумняшись, написал: «Сталин, после того как летом 1941 г. в котлах под Минском и Смоленском попали в немецкий плен более 600 тыс. красноармейцев, был убежден в том, что «в Красной Армии нет военнопленных, есть только предатели и изменники Родины». Заметьте – закавычено как цитата, как прямая речь Сталина. При этом Хавкин «доказательно» сослался на «Справку комиссии по реабилитации жертв политических репрессий», опубликованную в журнале «Новая и новейшая история» № 2, 1996, с. 92. Однако если изучить эту ссылку, то можно увидеть, что данная фраза там действительно присутствует, но лишь как подзаголовок одной из частей, без ссылок на какие-либо архивные фонды (то есть это творчество авторов «Справки»).

Но оказывается, что в разных вариантах формулировка «Попал в плен – значит, предатель» звучала гораздо раньше. Например, Георгий Жуков в одной из бесед с Константином Симоновым в середине 1960-х годов утверждал, что авторство ее принадлежит начальнику Главного политуправления и заместителю наркома обороны армейскому комиссару 1 ранга Льву Мехлису.

Существует и ряд «менее авторитетных» свидетельств. Так, в 1946-м интернированные бывшие власовцы, содержавшиеся в лагере «Платтлинг», пишут письмо супруге американского президента Элеоноре Рузвельт: мол, спасите нас, а то мы слышали, что Молотов заявил: «У нас нет военнопленных, а есть дезертиры из Красной армии». Есть целый ряд похожих ссылок на дипломатические источники. Но все они из той же обоймы: то Майский и Коллонтай (послы СССР в Англии и Швеции), а также послы в Анкаре и Софии что-то кому-то в подобном духе скажут; то дочь Сталина Светлана Аллилуева в своих «мемуарах» поведает, что якобы «когда иностранный корреспондент запросил об этом официально, отец ответил, что «…в лагерях Гитлера нет русских пленных, а есть только русские изменники, и мы покончим с ними, когда завершится война». А о Яше (плененный сын Сталина Яков Джугашвили – Авт.) он ответил так: «У меня нет сына Якова».

Вывод на основе этих выкладок каждый читатель может сделать самостоятельно. Однако представляется очевидным, что, хотя Сталин расхожую фразу относительно пленных и не говорил в том ее виде, в каком она ему приписывается, лично его отношение к ним было, мягко говоря, негативным. Ну, а окружение вождя, разумеется, не могло не действовать в соответствии с выработанной им «генеральной линией партии».

Кстати сказать, история с упомянутой цитатой «из Сталина» напоминает случай с другим «его» расхожим высказыванием: «Нет человека – нет проблемы». Якобы эта формулировка тоже была обронена «верным учеником Ленина». На самом деле документальные источники не зафиксировали таких слов вождя. Фраза вошла в обиход из романа Анатолия Рыбакова «Дети Арбата». Автор книги признавался, что формулировку эту он придумал сам или услышал от кого-то, и она, мол, как нельзя лучше легла на выписанный им характер тирана. Возможно, оно и так, только стилистически это совсем не «в духе» Сталина.
Автор:
Владимир Зуев
Первоисточник:
http://nvo.ng.ru/history/2015-01-30/14_history.html
Ctrl Enter

Заметив ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter

54 комментария
Информация

Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти