Капкан на всех морях

Наш ВМФ не готов к борьбе с минной опасностью

Боевой состав и численность противоминных сил ВМФ России почти на порядок меньше потребного. В случае военного конфликта это приведет к большим потерям и может сорвать решение задач, возлагаемых на наш флот.

В экспертном сообществе обсуждению проблем ВМФ России уделяется большое внимание. При этом в основном предметом анализа являются боевой и численный состав ударных и противолодочных сил нашего флота, различные виды противокорабельного и противолодочного оружия, особенности конструкции и боевые возможности авианесущих, ракетных, противолодочных и отчасти десантных кораблей.


Чему учит горький опыт


Однако практически полностью выпали из внимания экспертного сообщества проблемы противоминной борьбы. А зря. Ведь сегодня минная война может для российского флота стать одной из самых главных проблем. В качестве примера можно вспомнить Первую мировую войну на Балтийском МТД. Фактически основным содержанием вооруженного противоборства стала именно минная война: минно-заградительные и противоминные действия. При этом основная часть потерь корабельных сторон была именно от минного оружия. В годы Второй мировой войны минное оружие также сказало свое веское слово. В ряде случаев минно-заградительными действиями удавалось решить не только оперативные, но и оперативно-стратегические задачи. Примером может служить блокада Финского залива, осуществленная немецким и финским командованиями. В результате практически была парализована деятельность подводных лодок советского Балтийского флота на коммуникациях немцев в Балтийском море. Примером масштабного и успешного применения минного оружия в послевоенный период может служить блокада Ираком морских нефтяных коммуникаций в Персидском заливе. Для устранения этой угрозы пришлось привлечь усилия большинства ведущих стран мира, включая СССР, в течение довольно длительного времени.

Естественно, возникает вопрос: способен ли наш ВМФ противостоять минной угрозе в войне? Ведь возможность ее возникновения вполне реальна, в том числе и с высокотехнологичным противником. В этом случае наш флот, вероятнее всего, будет решать задачи стратегической обороны с морских направлений (стоит отметить, что стратегическая оборона в войне на море предполагает активные наступательные действия тактического и даже оперативного масштаба, но в целом на стратегическом уровне это будет обороной). То есть боевые действия наш флот будет вести главным образом в акватории прилегающих к нашему побережью морей и океанов – в Баренцевом, Карском (и других морей, через которые пролегает Севморпуть), Балтийском, Черном, Охотском и Японском морях, а также в районах северо-западной части Тихого океана, прилегающих к Камчатке.

Анализ глубин и гидрологических условий этих районов свидетельствует о том, что они весьма благоприятны для ведения противником «наступательной» минной войны путем масштабных активных минно-заградительных действий. Баренцево море, имея максимальную глубину 600 метров, практически по всей своей акватории общей площадью 1424 тысячи квадратных километров позволяет применять минное оружие. При этом на более чем 56 процентах этого моря, прилегающих к нашему побережью, могут применяться донные мины как против подводных лодок, так и против надводных кораблей и судов. Аналогичная ситуация в других морях Северного Ледовитого океана, прилегающих к нашему побережью, а также в Балтийском море. Охотское море более глубоководное, однако до 38 процентов его акватории, преимущественно в районах, прилегающих к нашему побережью, являются пригодными для использования минного оружия. В Черном море около 100 квадратных километров акватории, прилегающих к нашему побережью, могут стать ареной минной войны. Таким образом, можно констатировать, что практически большая часть оперативно-важных районов, где могут развернуться боевые действия, является благоприятной для применения минного оружия против нашего флота.

Ныряют, плавают, стреляют…

При этом развитые страны мира обладают весьма внушительными арсеналами такого оружия. Так, запасы мин в США оцениваются более чем в сто тысяч единиц. Сопоставимы с ними запасы в странах НАТО. Минное оружие развитых стран мира непрерывно совершенствуется в направлении повышения устойчивости от воздействия противоминных сил потенциального противника и избирательности поражения целей, а также увеличения зоны поражения мин. Опыт Второй мировой войны показывает, что даже относительно небольшое усовершенствование минного оружия существенно осложняет борьбу с ним и увеличивает в несколько раз потребный состав противоминных сил для устранения минной угрозы. Отличительной чертой минного оружия является также исключительно длительный срок сохранения боевого значения. Так, мины, выпущенные в период Первой мировой войны, применялись вполне эффективно в годы Второй мировой и последующих войн, тогда как другие виды вооружений уже утратили боевое значение.

Капкан на всех морях


Сегодня минные арсеналы развитых стран мира включают широкий спектр минного оружия. Это якорные мины, контактные (преимущественно эпохи Второй мировой войны и первых десятилетий, следующих за ней) и неконтактные, с допустимой глубиной установки до 1800 метров, донные мины различных типов с предельной глубиной установки от 50 до 100 метров и плавающие мины.

В числе наиболее современных можно выделить американскую противолодочную якорную широкополосную мину Mk60 «Кэптор», которая находясь в дежурном режиме, способна обнаруживать и классифицировать подводные лодки и назначенные к поражению уничтожать боевой частью – торпедой Mk46 мод. 4 на удалении до 1500 метров. Таким образом, полоса поражения этой мины составляет до 3000 метров. Эта мина может устанавливаться с надводных кораблей, подводных лодок и с самолетов на глубинах до 800 метров. Следует отметить и американскую самотранспортирующуюся мину Mk67 SLMM. В ее основе использована устаревшая торпеда Mk37. Эта донная мина с комбинированным взрывателем после выхода из торпедного аппарата способна преодолеть до 20 километров до места установки. Имеются на вооружении флотов НАТО и реактивно-всплывающие мины, ориентированные главным образом на поражение надводных кораблей.

Основу минного арсенала НАТО составляют донные и якорные неконтактные мины, имеющие комбинированные взрыватели, реагирующие на определенные характеристики магнитного и акустического полей кораблей и подводных лодок. При этом последние их образцы обладают возможностями по распознаванию типа цели по ее магнитоакустическому «портрету». Полоса поражения таких мин лежит в пределах от 40–50 до 70 метров в зависимости от веса боевой части. Глубина установки донных мин – в пределах от 50 до 200 метров, а якорных – до 400 метров и более.

В качестве носителей минного оружия могут выступать практически все классы боевых кораблей и подводных лодок, морская, тактическая и стратегическая авиация. Надводные корабли, главным образом эсминцы, фрегаты и корветы, а также минзаги специальной постройки, преимущественно используются для постановки оборонительных минных заграждений. Они отличаются большой миноподъемностью, составляющей до сотни и более мин. Для активных минных заграждений применяются ПЛ и авиация. Атомная ПЛ в состоянии выставить 30–36 мин, дизель-электрическая (неатомная) – до 12–18. Самолеты стратегической авиации способны принять от 20 до 30 мин в зависимости от их веса и габаритов, палубные и тактические – от 2–3 до 8, а самолеты БПА – от 10 до 15.

Минная посевная


Активные минные постановки, как показывает опыт прошедших войн, могут быть начаты еще до начала официальных военных действий – за сутки-двое. Учитывая размывание границы войны и мира, наметившееся в последние годы, когда США и их союзники длительное время создавали ударные группировки, балансируя на грани войны, и начинали военные действия без официального объявления войны, скрытное активное минирование может начаться и намного раньше – за три – пять и более суток. При этом суммарную миноподъемность привлекаемых для этих действий носителей с учетом возможной доли выделения стратегической и тактической авиации для ведения минной войны можно оценить в 600–900 мин различных типов. Это позволит в угрожаемый период выставить до 1100–1600 мин и более в активных минных заграждениях в виде минных банок, полос или минных полей. Основными районами постановки таких заграждений могут быть акватории, прилегающие к ВМБ и ПБ, вероятные маршруты развертывания ПЛ и соединений надводных кораблей, районы патрулирования РПК СН, а также зоны морских коммуникаций. Выбор носителя минного оружия и режим его движения будут выбираться таким образом, чтобы исключить выявление факта минирования. Учитывая ограниченную численность самолетов РЛД России и недостаточные возможности противолодочных сил, сделать это вполне возможно. Минные заграждения могут быть разреженные – с вероятностью подрыва 0,1–0,3, позволяющие создать ограниченным ресурсом мин угрозу на больших площадях, сковать действия в них сил флота и вызвать перенапряжение противоминных сил противника, а также плотные – с вероятностью подрыва 0,6–0,8, создаваемые с целью блокады определенных районов, в частности ВМБ и ПБ флота, что позволит сорвать развертывание группировок сил флота противника и уничтожить их в районах базирования. С учетом располагаемого ресурса и оперативных возможностей по постановке минных заграждений противник в состоянии в угрожаемый период блокировать минным оружием от 5–6 до 9–10 ВМБ и ПБ, а также создать минную угрозу в оперативно важных районах общей площадью до 10 тысяч квадратных километров (при этом общая площадь минных заграждений различной плотности может быть существенно ниже – не располагая точной информацией о месте минных постановок, придется закрывать и обследовать тральщиками гораздо большие по площади районы, чем размеры самого минного заграждения).

Противник в течение весьма короткого времени, за два-три дня в состоянии блокировать минными заграждениями как районы базирования нашего флота, так и маршруты развертывания. Что может противопоставить российский ВМФ этой угрозе?

В его составе имеется 55 минно-тральных кораблей, в том числе 17 морских тральщиков, 21 базовый и 17 рейдовых. Основным предназначением морских тральщиков является борьба с минной опасностью за пределами акватории военно-морских баз и пунктов базирования, в частности для ПМО корабельных соединений на маршрутах развертывания. Таких кораблей больше всего имеет Черноморский флот – одиннадцать единиц. Северный и Тихоокеанский существенно меньше – четыре и два соответственно. Странное распределение, учитывая особенности театра и масштаб потенциальной минной угрозы. Базовых тральщиков, решающих задачи ПМО главным образом в операционных зонах ВМБ и ПБ, в составе Черноморского флота нет вообще. А в составе Балтийского, Северного и Тихоокеанского их имеется соответственно пять, семь и семь. Еще два таких корабля – в составе Каспийской флотилии. Рейдовых тральщиков, ориентированных на устранение минной угрозы на участках ВМБ и ПБ, а также в непосредственно прилегающих к ним акваториях открытого моря, больше всего в составе Балтийского флота (9) и Каспийской флотилии (5), а Черноморский и Тихоокеанский флоты имеют всего два и один соответственно. На Северном флоте их нет вообще.

Противоминные действия тральщики ведут в составе корабельных тральных групп (КТГ) численностью две-три, максимум четыре боевые единицы. Таким образом, располагаемый состав кораблей ПМО позволяет сформировать одну-две КТГ на СФ, одну КТГ на ТОФ и пять КТГ на ЧФ для действий в морских и океанских зонах. Для действий в зонах ответственности и акваториях ВМБ и ПБ можно сформировать пять – восемь КТГ на БФ, две-три на СФ и ТОФ и всего одну на ЧФ.

Для поиска и уничтожения мин эти корабли располагают достаточно широким спектром противоминного оружия. Это различные типы контактных и неконтактных тралов, минные искатели и пр. Однако полоса поиска и уничтожения мин у всех весьма невелика и колеблется в пределах от 30–60 до 200–300 метров. При этом допустимая скорость движения носителя может колебаться в весьма широких пределах: от пяти – восьми узлов для определенных типов контактных тралов и минных искателей до 14–18 узлов для скоростных тралов, преимущественно неконтактных. Вероятность обнаружения мин также колеблется в широких пределах: от 0,1–0,2 для неконтактных тралов устаревших типов против мин с кратностью срабатывания до 0,7–0,9 для контактных тралов и искателей мин. Таким образом, возможности по обследованию акватории одной КТГ можно оценить в пределах от 1,2–2 до 3,5–5 квадратных километров в час. Весьма ограниченный потенциал.

Из числа других сил ПМО можно назвать вертолеты-тральщики Ми-14БТ. В российском ВМФ их имеется, судя по открытым данным, всего три единицы и все на хранении. Совершенно очевидно, что их вклад в решение задач ПМО оперативного масштаба будет пренебрежимо мал. Других специальных сил и средств ПМО в российском флоте, которые могли бы иметь значение в более или менее серьезных боевых действиях, нет.

Капкан на всех моряхКомплекс задач ПМО, которые решаются этими силами, можно свести к двум основным: поиск и уничтожение мин в назначенной акватории, проводка группы кораблей за тралами в миноопасном районе. Противоминные силы СФ способны одновременно обеспечивать проводку за тралами не более двух корабельных групп и обследовать за сутки площади от 60 до 110 квадратных километров акваторий ВМБ и ПБ, а также их зон ответственности. Для ТОФ эти показатели имеют значения один и 70–120 соответственно. БФ, не имея тральщиков морской и океанской зон, может обеспечить проводку в зонах ответственности баз до трех корабельных групп и обследовать за сутки 90–160 квадратных километров акватории вблизи ВМБ и ПБ. ЧФ, располагая сравнительно мощной группировкой морских тральщиков, потенциально способен обеспечить даже в морских зонах проводку до пяти корабельных групп или за счет перенацеливания на задачи ПМО районов базирования расчистить 100–180 квадратных километров.

Теперь сопоставим эти возможности с потребностями флотов. В морских и океанских зонах на СФ и ТОФ будут действовать от 15–20 до 40 и более различных групп боевых кораблей и подводных лодок. В составе только одного разнородного ударного соединения, решающего задачу поражения авианосной группы противника, может иметься от 5–6 до 10–12 различных тактических групп и единиц. А еще надо обеспечить защиту прибрежных морских коммуникаций, где интенсивность движения судов, как правило, существенно выше. Таким образом, тральные силы наших океанских флотов не имеют возможности обеспечивать проводку кораблей и судов за тралами, разве что одной-двух особо важных групп. Аналогичная ситуация на Балтике и в Черном море. Хотя там разрыв между потребностями и возможностями существенно меньше, чем на океанских флотах, количество корабельных групп и судов, для которых может потребоваться проводка, превышает ресурс минно-тральных сил почти на порядок.

С учетом опыта предшествующих войн и расчетов можно предположить, что прямые потери нашего флота от минного оружия могут составить от 10–15 до 20–25 процентов боевых кораблей и подводных лодок. Существенный урон будет нанесен и гражданскому флоту.

Приходится констатировать, что наш ВМФ совершенно не готов к борьбе с минной опасностью. Причем степень отставания от потребностей в этой сфере значительно превышает аналогичный показатель в других областях военно-морского противоборства.

Старое, но доброе оружие


Естественный вопрос: а могут ли наши флоты ответить противнику адекватной минной угрозой?

Основания рассчитывать на утвердительный ответ у нас есть. Ведь российский и советский флоты демонстрировали в прошлом весьма высокий уровень ведения минных войн, особенно наступательного характера.

В СССР развитию минного оружия уделялось большое внимание. Сразу после окончания войны начались масштабные работы по созданию боеприпасов нового поколения с учетом полученного военного опыта. Уже в середине 50-х годов были разработаны новые образцы мин, в том числе и таких, которые появились у иностранных флотов только спустя несколько десятилетий. В частности, первая в мире якорная реактивно-всплывающая мина КРМ, которая поступила на вооружение в 1957 году. В дальнейшем особое внимание обратили на поиск качественно новых идей и концепций. Именно в СССР в начале 70-х была впервые в мире создана широкополосная мина – противолодочная мина-торпеда. В США аналогичная по концепции Mk60 «Кэптор» появилась только к середине 80-х годов. Продолжалось развитие и других образцов. В частности, на смену мине КРМ пришли РМ-1 и РМ-2, применяемые соответственно с самолетов морской авиации и подводных лодок.

Арсеналы минного оружия ВМФ СССР были весьма значительными. По оценкам иностранных экспертов, они могли достигать нескольких десятков тысяч различных мин.

Особенности мин как оружия позволяют эффективно применять не только новейшие образцы, но и те, которые были созданы достаточно давно. Ирак, блокируя в ходе войны с Ираном Ормузский пролив, в числе выставленных им 2500 мин использовал наравне с более современными и формально устаревшие образцы, но борьба с ними оставалась столь же сложной, что и в годы Первой мировой. Для устранения минной угрозы в этом районе потребовалось привлечение усилий всех ведущих стран мира вместе с США и СССР. Поэтому имеющееся в российском ВМФ минное оружие, даже созданное в 50-е годы прошлого века, при грамотном применении вполне эффективно и в наше время. Вероятно, часть арсенала, доставшегося России от СССР, за прошедшие годы существенно сократилась. Морская мина – сложный в конструктивном отношении образец оружия. В 90-е и нулевые годы достаточных средств для поддержания их (как и многого другого) в боеспособном состоянии не выделялось. Поэтому можно предполагать, что в арсеналах ВМФ сохранилось несколько тысяч единиц минного оружия, которые могут быть применены в возможной войне. Однако и этого количества вполне достаточно. Российский флот располагает практически всей номенклатурой современных мин, оставаясь в числе мировых лидеров в этом отношении. Имеются различные донные мины весом от 500 до 1500 килограммов, оснащенные комбинированными взрывателями, допускающие применение с самолетов, надводных кораблей и подводных лодок. В числе современных образцов этого класса можно назвать большие мины МДМ-1 и МДМ-2 весом около тонны. Обе допускают применение с надводных кораблей. При этом первая может быть установлена из 533-мм торпедных аппаратов подводных лодок, а вторая – с самолетов. Глубина их постановки может достигать 120, а радиус зоны поражения – до 50–70 метров. В этом же ряду можно выделить малую донную мину МДМ-3 весом около 500 килограммов, предназначенную для применения на глубинах до 30 метров. Сохраняется значительное количество традиционных якорных мин (преимущественно неконтактных), в том числе и глубоководных, допускающих применение на глубинах до 1500 метров. Имеется в минных арсеналах и немалое количество реактивно-всплывающих мин – РМ-1 и РМ-2. Важное место в системе минного оружия ВМФ РФ занимают широкополосные мины, предназначенные преимущественно для поражения подводных лодок. Наиболее современным образцом из них является противолодочный комплекс ПМК-2. Выполненный в габаритах 533-мм торпеды, он может использоваться с самолетов и подводных лодок. Допустимая глубина в месте установки – 1000 метров, а радиус поражения по аналогии с американской «Кэптор» и на основе анализа принципа его функционирования – два километра и больше. При этом вес заряда 130 килограммов гарантирует уничтожение любой современной подводной лодки. Следовательно, можно констатировать, что номенклатура и количественно-качественный состав минного оружия российского ВМФ позволяет вести эффективную минную войну практически по всей акватории оперативно-важных районов в ближней и значительной части дальней морских зонах.

О средствах доставки – с грустью


Однако сами по себе арсеналы еще не позволяют вести минную войну. Необходимым условием является наличие носителей этого оружия, отвечающих определенным требованиям. В их числе прежде всего следует отметить способность осуществлять минные постановки скрытно. Ибо если факт минно-заградительных действий будет зафиксирован противником, он примет эффективные меры по нейтрализации. Вблизи своих баз это будет уничтожение минного заграждения, что в ограниченном районе вполне осуществимо. А оборонительные минные заграждения нашего флота, если они выявлены, легко обойти – ведь невозможно перекрыть минами большой район да и необходимо оставить безопасные фарватеры для своих кораблей и судов. Другим важным требованием к носителю следует назвать высокую точность местоопределения. Неточно выставленное минное заграждение может оказаться вне зоны движения противника, утратив тем самым оперативное значение, а также представить угрозу собственным силам. Военная история пестрит примерами таких ошибок, в том числе и в отечественном флоте. В частности, на своих оборонительных минных заграждениях были потеряны в годы Второй мировой несколько боевых кораблей и судов. Еще одним важным требованием является достаточная миноподъемность носителей, позволяющая обеспечить постановку количества, требуемого для достижения заданного оперативного эффекта.

Российский флот может использовать для выполнения минных постановок надводные боевые корабли (преимущественно тральщики, сторожевые корабли, эсминцы, корветы, фрегаты и десантные корабли), подводные лодки и самолеты морской авиации.

Наибольшей миноподъемностью обладают надводные корабли. Эсминец или фрегат в состоянии взять от 20–30 до 50 мин. Тральщики, сторожевые корабли и корветы вмещают от 10–15 до 25–30 мин различных типов. Больше всего мин могут принять десантные корабли – от 50–60 до 100 и более. Как правило, надводные корабли имеют относительно высокую точность местоопределения. Однако они не отвечают требованиям скрытности действий, особенно в дальней морской зоне, вблизи системы базирования противника. Поэтому могут быть использованы в основном для оборонительных минных заграждений. Для постановки таковых за несколько дней до достоверно ожидаемой войны может быть задействована основная часть тральщиков и десантных кораблей. Их общую миноподъемность можно оценить в 500–600 мин на БФ, 700–800 мин на ЧФ, до 600 на СФ и ТОФ.

Атомные подводные лодки отвечают практически всем требованиям, предъявляемым к носителям минного оружия. Они могут наиболее эффективно применяться для осуществления активных минных постановок. Однако минный боезапас они берут вместо штатных торпед. А таковых у них от 24 до 36 максимум. Причем из них несколько торпед большого калибра – 650 миллиметров. Такие ТА непригодны для применения минного оружия. Еще надо иметь некоторое количество торпед для самообороны. В итоге при использовании подводной лодки исключительно для минно-заградительных действий она сможет принять на борт от 14–20 до 40 мин. При этом надо помнить, что атомных подводных лодок в российском флоте немного, их не хватает для решения других задач. Дизель-электрические ПЛ могут принять на борт меньше мин – в пределах 12–16. При этом в случае привлечения их к активным минно-заградительным действиям перенацелить эти лодки на решение других задач будет сложнее, чем атомные, ведь экономическая скорость подводного хода дизельных лодок на развертывании в два-три раза ниже.

Применение любых классов ПЛ для оборонительных минных заграждений явно нецелесообразно.

С учетом сказанного можно оценить миноподъемность подводных сил флотов с учетом возможного количества кораблей, выделяемых для минно-заградительных действий. На СФ это может быть 50–80 мин, на ТОФ – 30–40, на БФ и ЧФ – максимум 15–20. По сути дела это все, на что реально могут рассчитывать наши флоты в активных минно-заградительных действиях.

Из состава морской авиации для минных постановок могут быть задействованы самолеты морской штурмовой (самолеты Су-24 в ВВС относятся к классу фронтовых бомбардировщиков), противолодочной (самолеты Ил-38, Ту-142 и устаревшие, хранящиеся на складах, но вполне пригодные для решения задач минно-заградительных действий Бе-12) и транспортной (Ан-12 и Ан-26) авиации. Главным достоинством морской авиации является возможность выполнения нескольких вылетов в короткие сроки. По сравнению с аналогичными показателями иностранных флотов напряженность использования морской авиации можно оценить так: морская штурмовая – до двух вылетов в сутки на самолет, противолодочная и транспортная – до одного вылета в сутки-трое, в зависимости от удаленности района действий и характера поставленных задач. Однако скрытность действий самолетов морской авиации в угрожаемый период может быть обеспечена главным образом в ближней морской зоне. Опыт войн и вооруженных конфликтов показывает, что акватории, прилагающие к передовым базам НАТО и США, а также районы маневрирования и развертывания их корабельных группировок будут контролироваться самолетами РЛД палубного (Е-2С «Хокай») и наземного базирования (Е-3 различных модификаций). Поэтому обеспечить скрытность активных минных постановок силами морской авиации в этих районах практически невозможно. Миноподъемность самолетов исходя из показателей нормальной боевой загрузки, количества точек подвески вооружения и объема грузовых отсеков можно оценить в 2–4 мины соответственно большого и малого калибра для Су-24 и Бе-12, 4–12 мин для Ил-38 и Ту-142, 3–10 мин для Ан-26 и 10–20 мин для Ан-12.

Возможности авиации флотов по выполнению минных постановок за два-три дня до начала боевых действий можно оценить следующим образом: океанские флоты (СФ и ТОФ) – от 300 до 500 мин в зависимости от их типа и выделяемого ресурса авиации, флоты закрытых МТВД (ЧФ и БФ) – до 200–250.

Возможности лишь малость от потребности


Исходя из особенностей сил, привлекаемых к минным постановкам, можно спрогнозировать их вероятное распределение по решению минно-заградительных действий. В дальней морской и океанской зонах, вблизи системы базирования противника они будут выполняться подводными лодками. В удаленных районах ближней морской зоны, вне системы контроля воздушного пространства противником, на вероятных маршрутах развертывания подводных лодок противника и в системе обороны районов боевых действий своих сил (в частности районов патрулирования РПКСН) к минно-заградительным действиям будет привлекаться в основном морская авиация. А в зонах ответственности ВМБ и ПБ, а также в системе прикрытия районов прибрежных морских коммуникаций основная тяжесть выполнения задачи ляжет на надводные корабли.

В угрожаемый период и первые дни боевых действий океанские флоты смогут в активных минных заграждениях выставить от 30 до 80 мин, а флоты закрытых МТВД – по 15–20. В системе прикрытия районов боевых действий сил флота и на вероятных маршрутах развертывания ПЛ противника в удаленных районах ближней морской зоны СФ и ТОФ – по 300–500 мин, ЧФ и БФ – по 150–200, а в оборонительных минных заграждениях – по 500–600 и 500–800 соответственно. В дальнейшем возможности ведения минно-заградительных действий существенно сократятся, поскольку основные силы флотов будут задействованы на решении более важных задач (в частности ПМО).

Возможности наших флотов по выполнению минно-заградительных действий свидетельствуют о том, что в ближней морской зоне наш ВМФ может создать достаточно серьезную минную угрозу, обеспечив прикрытие основных районов базирования, морских коммуникаций и акваторий боевых действий и развертывания сил флота. Однако в дальней морской и океанской зонах возможности ограничиваются созданием миной угрозы лишь у одной-двух ВМБ (ПБ) флота противника из множества располагаемых им на МТВД. Таким образом, можно констатировать, что если наш флот еще располагает определенными возможностями по прикрытию своих сил оборонительными заграждениями, то вести минную войну наступательного характера он не может. При этом потенциальные противники имеют почти на порядок большие возможности по ведению аналогичных активных действий. На фоне практически полной неспособности нашего флота парировать минную угрозу даже вблизи собственных берегов необходимо принимать экстренные меры.
Автор: Константин Сивков
Первоисточник: http://vpk-news.ru/articles/26920


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Загрузка...
Комментарии 13
  1. Monster_Fat 20 сентября 2015 08:50
    Минное оружие-очень серьезное оружие. Однако его развитие несколько замедлилось из-за того что им не уделяют столько внимания как другим видам оружия. С одной стороны это вызвано тем, что "классические" пассивные якорные мины легко обнаруживаются современными средствами, так же и активные донные мины стали уязвимыми для современных средств обнаружения из за своей "контрастности" на дне, а также действия слабых излучений от работы своего оборудования. Однако даже такие мины способны сильно замедлить и затруднить оперативно-тактическое развертывание флота его деятельность. Современное минное оружие должно пережить новую революцию-мины должны стать "умными" самотранспортирующимися. Мины уже не столь дешевое оружие, как было раньше, а значит нужно применять их в меньшем количестве, но повысить их эффективность за счет революционных технологий. Ну например, создать специальное покрытие, которое видоизменяет вид мины после ее постановки на дне делая ее неотличимой от окружающих камней или скал, мины могут находится в специальных скрытых местах мирового океана на дне и начинать свое выдвижение в место применения по специальным командам, по таким же командам они могут возвращаться обратно в место "сбора" и пр.
  2. sso-250659 20 сентября 2015 09:08
    — Что-о?? Мне — в этом? В однобортном? Да вы что? Не знаете, что в однобортном сейчас уже никто не воюет? Безобразие! Война у порога, а мы не готовы! Нет, мы не готовы к войне!(из к/ф "Тот самый Мюхаузен")

    То, что подняли на обозрение данную проблему, хорошо. Причитать, что мы не готовы к минной войне, по крайней мере нелепо. Вспомните кто возглавлял Россию и МО в последние 25 лет. И какое внимание уделялось армии, флоту, авиации. Отсутствие каких либо программ и концепций развития системы обороны и вооружений обуславливалось состоянием экономики. Чиновники от всех органов и уровней власти плевать хотели на оборонные возможности России. А в отношении флота, так вообще никто не задумывался. Не имея ни малейшего представления о тактическом и стратегическом назначении ВМФ они и средства выделяли по остаточному принципу и тогдашнее руководство флота тихо сидело и молчало в тряпочку, боясь что то вякнуть. Забыли завет Петра Алексеевича "Государство имеющее армию и флот, обе руки имеет!"
    1. Комментарий был удален.
    2. ranger 20 сентября 2015 15:15
      Цитата: sso-250659
      . Причитать, что мы не готовы к минной войне, по крайней мере нелепо.


      Почему нелепо, это у нас, увы, проблема не новая... Перед ВОВ, например, в этом плане тоже было не все гладко - один Таллинский переход 1941 г. чего стоит и какие потери понес Балтфлот, прежде всего на минных полях...
      Замалчивать проблему и делать вид что уж сейчас то все в ажуре - не просто нелепо, но и опасно....
      1. Alexey RA 20 сентября 2015 22:16
        Цитата: ranger
        Перед ВОВ, например, в этом плане тоже было не все гладко - один Таллинский переход 1941 г. чего стоит и какие потери понес Балтфлот, прежде всего на минных полях...

        В Таллинском переходе дело было не столько в нехватке тралов и ТЩ, сколько в бардаке с планированием перехода.
        Ставка делалась на 53 тралящих корабля, находившиеся в Таллинне. Но беда в том, что около половины из них — двадцать три — катера-тральщики, десять — базовые тральщики и двадцать — тихоходные. На восемнадцати катерах-тральщиках не было тралов. Они вышли из строя еще в ходе предыдущих тралений, на остальных же было по одному-двум комплектам, и их явно не хватало. В это же время на складах Главной базы подрывные команды уничтожали тралы и тральные вехи, которые были перевезены из Кронштадта в Таллинн буквально накануне войны.

        Несмотря на наличие в руководящих документах указаний об обязательном обвеховании кромок тральной полосы при форсировании заграждений, этот простой тактический прием, позволявший проводимым кораблям удерживаться в тральной полосе, в плане перехода не предусматривался, хотя запасы вех имелись на острове Аэгна. Для обвехования очищенных от мин фарватеров могли быть использованы катера-тральщики, шедшие без тралов. После этого конвои могли ночью форсировать по тральной полосе Юминдское минное поле и к утру выйти к острову Гогланд, т. е. войти в зону деятельности нашей истребительной авиации. Это значительно уменьшило бы потери от ударов с воздуха.
        (с) В.М. Йолтуховский. "Минная война на Балтике, 1941 год".
      2. sso-250659 21 сентября 2015 07:07
        Цитата: ranger
        Почему нелепо, это у нас, увы, проблема не новая...

        Дело не в нелепости, а в необходимости как можно быстрее решать данную проблему.
    3. Mera Joota 20 сентября 2015 16:20
      Цитата: sso-250659
      Отсутствие каких либо программ и концепций развития системы обороны и вооружений обуславливалось состоянием экономики. Чиновники от всех органов и уровней власти плевать хотели на оборонные возможности России.

      Не совсем верно. Для одних чиновников военные расходы это золотое дно, для других возможность пиариться, при чем для обеих категорий не интересны корабли класса тральщик, им размах подавай, типа "модернизация" ТАКР Нахимов, вот где поле не паханное для казнокрадства и для пиара, патриоты кипятком писаются перечисляя сколько ракет можно будет впихнуть и каких... то что Нахимов дальше первой мины (в случае войны) никуда не выйдет всем абсолютно безразлично...
  3. NKVD 20 сентября 2015 10:25
    Из каких источников автор взял мнформацию?
  4. Торец 20 сентября 2015 14:26
    Автор прав в главном - противоминная оборона флота нужна на новой интеллектуальной основе, иначе все боевые единицы могут быть заперты в базах или однажды отрезаны от них. Выход один - готовить рубежи обороны надо загодя. Хотелось бы услышать что имеет супостат и что мы ему собираемся противопоставить в противодействии. А в ВО что-то не звучит эта сторона вопроса.
    Профессионалы, где вы, просветите!
  5. Yarhann 20 сентября 2015 16:40
    мы по военой доктрине не ведем аступательные действия и в современных условиях главная задача мин это борьба с ПЛ . Для борьбы с ПЛ у нас и идет выпуск ДЭПЛ и многоцелевых АПЛ так же выпуск малых кораблей типа корвет (сторожевой корабль)так же прошли модернизацию средства воздушного поиска ПЛ это вертолеты и противолодочные самолеты . Посути у нас организован мобильный комплекс по обеспечению поиска Пл в любом районе нашей береговой зоны . Приимущества этого комплекса очевидны он мобилен в отличии от минных заграждений и имеет быструю реакцию и естественно намного меньше стоит чем закидать все побережье минами .
    Наступательная имнная война - ну это как бы работа в дальней зоне - у нас для этого просто нету морских группировок рейд которых былобы необходимо поддержать минными заграждениями или защиту от контратаки противника - поэтому наступательная минная война неимеет никакого смысла . А с надводными кораблями как и раньше самое эффективное средство уничтожения это авиация с ПКР .
    Ну и самое главное как по мне намного более важное это установка стационарных сонаров в районе своих военных и важных стратегических гражданских морских баз и портов - ведь намного важнее знать что и где плавает чем утыкать все минами . То есть более важным я вижу развитие именно средств подводной и надводной разведки - а средства поражения впринципе отработают безотказно .
    Да я думаю имеются места бухты и входы в большие реки которые необходимо в случае военного конфликта перекрыть - там где наши корабли не ходят но и враг там нежелателен вот тут да я согласен мины нужны - просто так раскидыватся минами учитывая их нереальную стоимость я считаю расточительным .
  6. lazma3 20 сентября 2015 17:48
    Что же вы г-н Сивков не служите на благо отечества,а только пытаетесь своими статьями убедить нас,сто мы такие беззащитные перед врагом.Или вы считаете себя умнее военных,ученных,аналитиков?Или просто захотелось по умничать.
  7. ivanovbg 20 сентября 2015 19:15
    Автор сетует по поводу отсутствия базовых тральщиков на ВМБ России. Но БТ может быть любая посудина с тралом, эхолотом и дистанционным взрывателем вражеских мин. В самом худшем случае можно тупо взят железных бочек, забросит в них взрывчатку и металлолом (чтобы шли ко дну), установит простейший дистанционный или гидростатический взрыватель и разчищать ими акваторий вокруг своих баз. Тратиться на базовых тральщиков в мирное время мне кажется D&G (дорого и глупо :))
    1. Alexey RA 20 сентября 2015 22:27
      Цитата: ivanovbg
      Но БТ может быть любая посудина с тралом, эхолотом и дистанционным взрывателем вражеских мин. ный или гидростатический взрыватель и разчищать ими акваторий вокруг своих баз.

      Вы сначала найдите трал, эхолот и "дистанционный взрыватель вражеских мин". smile
      "Эхолот" тут не подойдёт - нужна как минимум ГАС миноискания + очень желательна "эталонная" картинка дна в районе ВМБ (снятием которой должны систематически, даже в мирное время, заниматься те же БТЩ).
      "Дистанционный взрыватель" - это комплекс с необитаемым подводным аппаратом. Вещь тоже недешёвая.

      А главное - всем этим надо уметь пользоваться. Где Вы на любой посудине найдёте квалифицированного оператора ГАС или НПА? А если готовить их в мирное время, то не проще ли делать это на специализированном корабле, где все эти комплексы установлены штатно и к особенностям которого операторам не придётся потом привыкать?
      Проще говоря, с учётом оборудования и подготовки команды, специализированный БТЩ обойдётся немногим дороже мобилизованного, а эффективность его работы будет выше.
      Цитата: ivanovbg
      В самом худшем случае можно тупо взят железных бочек, забросит в них взрывчатку и металлолом (чтобы шли ко дну), установит простейший дистанционный или гидростатический взрыватель и разчищать ими акваторий вокруг своих баз.

      Камрад, Вы бы прочитали что-нибудь про деятельность минно-тральных сил ВМФ в Великой Отечественной. Уже тогда такое не прокатывало - после обработки фарватеров и акваторий баз БГБ мины всё равно находились. В лучшем случае - тральщиками. В худшем... они срабатывали под кораблями и судами.
  8. Anchonsha 21 сентября 2015 09:52
    ДА-а, статья что называется... И все по деловому... Сколько еще нужно нам сделать вновь того, что сами же угробили слушая убаюкивающие басенки либералов в 90-е годы. И они вновь поднимают свои головы с целью захвата власти но теперь они отрабатывают уже многомиллионные гранты Запада.
  9. bmv04636 21 сентября 2015 20:31
    Вопрос а сколько современных минных тральщиков у самого супер пупер флота "светлых эльфов" а? У нас хоть серию заложили и спустили и почти сдали Александра Обухова(проводит швартовые испытания)
    проект 12700 пойдет в серию. Количество серийных кораблей проекта 12700 на данное время точно неизвестно
    А у "светлых эльфов что?

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня