Министр народного просвещения Сергей Семёнович Уваров

«Исцелить новейшее поколение от слепого, необдуманного пристрастия к поверхностному и иноземному, распространяя в юных умах радушное уважение к отечественному и полное убеждение, что только приноровление общего, всемирного просвещения к нашему народному быту, к нашему народному духу может принести истинные плоды всем и каждому».
С.С. Уваров


Будущий президент Академии наук появился на свет 5 сентября 1786 г. в городе Санкт-Петербурге в семье подполковника конной гвардии и представителя древнего дворянского рода Семёна Уварова. Семён Фёдорович слыл человеком весёлым и отважным, славился своим танцем вприсядку и игрой на бандуре (украинском музыкальном инструменте) из-за чего и прозвище имел «Сенька-бандурист». Всесильный князь Григорий Потёмкин приблизил остроумца к себе, сделав адъютантом и женив на Дарье Ивановне Головиной, невесте, к слову, весьма завидной. Крёстной матерью же их сына Сергея стала сама императрица Екатерина Великая.

Министр народного просвещения Сергей Семёнович Уваров



В двухлетнем возрасте мальчик остался без отца, и его воспитанием занималась сначала мать Дарья Ивановна, а затем (после ее смерти) тетка Наталья Ивановна Куракина, урождённая Головина. Начальное образование Уваров получил в доме известного государственного деятеля, князя Алексея Куракина. Занимался с ним французский аббат по имени Манген. Сбежав от революции на родине, он сохранил ностальгические воспоминания о «золотом» веке французской аристократии. Сергей оказался невероятно одарённым, ему с легкостью давалась и учёба, и творчество. С детских лет он прекрасно владел французским, отлично знал немецкий, великолепно разбирался и в той, и в другой словесности, а позднее изучил латинский, древнегреческий и английский языки. На радость родственникам юноша сочинял на разных языках замечательные стихи и искусно их декламировал. Восхищения взрослых довольно скоро приучили Уварова к публичному успеху — в будущем он, к слову, будет делать всё, дабы успех этот не оставил его.

Сергею шёл пятнадцатый год (1801), когда он недорослем начал службу в Коллегии иностранных дел. В 1806 он был послан в Вену к русскому посольству, а в 1809 поставлен секретарем посольства в городе Париже. За эти годы Уваров написал свои первые эссе и познакомился с множеством известных людей той эпохи, в частности, поэтом Йоганном Гете, прусским государственным деятелем Генрихом Штейном, писательницей Жерменой де Сталь, политическим деятелем Поццо ди Борго, известными учеными Александром и Вильгельмом Гумбольдтами... Общение с заметными представителями литературного и учёного мира развили утончённый эстетический вкус, широту интеллектуальных интересов и стремление к непрерывному самообразованию молодого человека. Также в эти годы впервые проявилась его любовь к античным древностям, которые юноша начал коллекционировать. Сформировались и его политические убеждения — сторонника просвещённого абсолютизма.

В столице Франции в 1810 была опубликована первая крупная работа Сергея Семёновича под названием «Проект Азиатской академии», впоследствии переведённая на русский Василием Жуковским. В этом труде прозорливый Уваров выдвинул идею формирования в России специального научного учреждения, занимающегося изучением восточных стран. Молодой дипломат справедливо считал, что распространение языков Востока непременно приведет «к распространению разумных понятий об Азии в ее отношении к России». Он писал: «Вот огромное поприще, не озарённое ещё лучами разума, поле славы неприкосновенной — ключ новой национальной политики».

В этом же 1810 Сергей Семёнович возвратился на родину. Перспективный молодой человек был избран почётным членом Санкт-Петербургской АН, кроме того он был членом Парижской Академии словесности и надписей, Копенгагенского Королевского общества наук, Геттингенского общества наук, Мадридского Королевского исторического общества и Неапольского Королевского общества. Одна великосветская дама с некоторой долей язвительности так характеризовала его: «Баловень аристократических собраний и красавец. Весёлый, ловкий, остроумный, с оттенком самолюбия фата». Необходимо отметить, что в границах чьей-либо групповой этики Уварову было тесно, поэтому для всех партий он по большому счёту оставался чужаком. Кроме того, будучи человеком разносторонних и широких интересов, Сергей Семёнович одной лишь служебной деятельностью не ограничивался, принимая активнейшее участие в литературно-общественной жизни Санкт-Петербурга. В это время Уваров «с душой почти что геттенгенской» вошёл в кружок Алексея Оленина — археолога, литератора, художника, а также директора Публичной библиотеки. У Алексея Николаевича собирались мастера пера разных поколений — Крылов, Шаховской, Озеров, Капнист… Для Сергея Семёновича гостеприимное имение Олениных стало прекрасной школой. Кроме того, Оленин являлся одним из основателей русской археологии. Сам Уваров писал: «Усердный поборник древностей, он постепенно занимался всеми входящими в этот круг предметами, начиная от камня тмутараканского до креченских драгоценностей и от лаврентьевского Нестора до обзора московских памятников».

В 1811 Сергей Семёнович был обвенчан с Екатериной Алексеевной Разумовской — дочерью графа Алексея Разумовского, бывшего министром народного просвещения. По словам биографам, выбран он был молодой девушкой, как «разительно отличавшийся строгим взглядом на жизнь, познаниями и умом от окружавшей петербургской золотой молодёжи». После свадьбы сделавший полезные знакомства двадцатипятилетний молодой человек получил первое крупное назначение, став попечителем столичного учебного округа, которое возглавлял десять лет. На этой должности в 1818 Уваров — блестящий организатор — преобразовал Главный пединститут в Санкт-Петербургский университет, учредив в нем обучение восточным языкам, реформировав учебные планы уездных училищ и гимназий. Основным орудием просвещения Сергей Семёнович обозначил историю: «В воспитании народном преподавание Истории есть дело государственное... Она образует граждан, умеющих чтить свои права и обязанности, воинов, для Отечества умирающих, судей, цену правосудия знающих, вельмож опытных, Царей твёрдых и добрых... Все истины великие в Истории содержатся. Она есть верховное судилище, и горе не последующим её наставлениям!».

Министр народного просвещения Сергей Семёнович Уваров
Портрет Сергея Уварова работы Ореста Кипренского (1815)


В 1815 Уваров стал одним из организаторов озорного литературного общества борцов за новую литературу под названием «Арзамас». После шутливого «Видения в Арзамасе» Дмитрия Блудова Сергей Семёнович оповестил знакомых писателей о встрече. Вечер состоялся, и на нем Уваров со свойственным ему несравненным артистизмом предложил воплотить грезы Блудова, основав кружок «Арзамасских безвестных литераторов». Секретарём общества был избран Василий Жуковский — неистощимый на шутки авторитетнейший литератор молодого поколения. Заседания, как правило, проходили в доме Сергея Семёновича. Жуковский, к слову, на долгие десятилетия стал хорошим товарищем Уварова, и нередко они сообща решали важные просветительские проблемы. В «Арзамас» в дальнейшем входили: Константин Батюшков, Петр Вяземский, Денис Давыдов, Василий Пушкин и его юный племянник Александр. В обществе господствовала атмосфера литературной игры, во время которой лучшие перья страны, упражняясь в остроумии, вели борьбу с литературными староверами. Каждому участнику кружка присваивалось прозвище, взятое из произведений Жуковского. «Светланой» прозвали самого Василия Андреевича, «Сверчком» — Александра Пушкина, а Уварова «Старушкой», с уважением подчеркивая, что молодой человек являлся ветераном борьбы за реформу родного языка. Действительно, к тому времени Сергей Семёнович уже имел перед русской литературой ряд заслуг — в двухлетнем споре с Василием Капнистом он предложил «золотое правило» о единстве мысли и формы в творчестве, ставшее аксиомой для отечественных писателей пушкинского века.

Необходимо отметить, что спустя два года после основания «Арзамаса», Уваров к затянувшейся литературной игре охладел. Недовольный постоянными нападками на участников «Беседы любителей русского слова» (среди которых, к слову, были такие «матерые» писатели, как Крылов, Державин, Грибоедов и Катенин) и развернувшейся литературной войной, в ходе которой в проигрыше могло оказаться просвещение в целом, Уваров оставил общество. Несколько лет он под руководством известного филолога Грефе углубленно изучал древние языки. В 1816 за франкоязычный труд «Опыт об элевсинских таинствах» его избрали почётным членом Института Франции, в которой иностранных почётных членов в тот период было менее десяти. А в начале 1818 тридцатидвухлетнего Сергея Семёновича назначили президентом Санкт-Петербургской АН. Свою роль здесь сыграли его приятельские и родственные связи, а также репутация вдумчивого исследователя. На этом посту он, к слову, пребывал до конца своих дней.

Вступив в должность, Уваров, «не обнаружив следов здравого хозяйственного управления», сосредоточил все внимание на реорганизации структуры Академии. В 1818 новым президентом был создан Азиатский музей, ставший первым российским научно-исследовательским центром в области востоковедения. В тридцатые годы были организованы Этнографический, Минералогический, Ботанический, Зоологический и некоторые другие музеи. Академия стала проводить больше научных экспедиций. В 1839 была создана Пулковская обсерватория — признанное достижение отечественной науки. Сергей Семёнович также стремился активизировать научную жизнь вверенного ему органа, для чего стал эффективно использовать почту. Отныне труды академиков отправлялись в различные государства Европы и во все уголки России.

Летом 1821 Уваров подал в отставку с должности попечителя учебного округа и перевелся в министерство финансов. Там он сначала возглавлял департамент внутренней торговли и мануфактур, а затем занял место директора Государственного коммерческого и заёмного банков. В 1824 он удостоился чина тайного советника, а в 1826 — звания сенатора.

С приходом Николая I положение Уварова стало меняться. В конце 1826 было с большим размахом отмечено столетие АН. Сергей Семёнович этим празднованием воспользовался с большой выгодой для себя и для науки. Он отремонтировал старые и построил новые здания. Император и его братья были избраны в почётные академики, что способствовало росту авторитета основного научного учреждения страны, а также росту ассигнований. Согласие принять звание членов академии коронованными особами обеспечило соответствующее отношение к ней у дворянства, делая занятия наукой столь же почётными, как государственная служба и военное дело. Помимо этого в Академии прошли выборы новых членов, в число которых попали математики Чебышев и Остроградский, историки Погодин и Устрялов, словесники Шевырев и Востоков, физик Ленц, астроном Струве, а также крупные зарубежные ученые: Фурье, Ампер, Люссак, де Саси, Шлегель, Гаусс, Гете, Гершель и некоторые другие.

В первые годы царствования Николая I Уваров принял участие в деятельности комитета по организации учебных заведений. В 1828 вместе с Дашковым он предложил новый цензурный устав, более мягкий нежели «чугунный» Шишкова. А весной 1832 Сергея Семёновича назначили товарищем министра народного просвещения князя Карла Ливена, боевого соратника Суворова. В марте 1833 — по отставке князя — Уваров был назначен управляющим министерства народного просвещения, а спустя год утверждён министром народного просвещения. На ответственном посту Сергей Семёнович продержался дольше всех преемников и предшественников — шестнадцать лет.

Девизом своей деятельности Сергей Семёнович сделал знаменитую впоследствии формулу «Православие. Самодержавие. Народность», переделав, по мнению некоторых историков, старый девиз военных «За Веру, Царя и Отечество». К «Православию», стоящему в триаде на первом месте, Уваров пришёл не сразу. Он, разумеется, являлся крещёным человеком, однако основой его мировоззрения православие стало вовсе не в юные годы. Воспитанный аббатом-католиком, Сергей Семёнович прошёл через все искушения, которые могла явить Европа любознательному дворянину из России. Увлечение масонством, европоцентризм, пренебрежительное отношение к отечественной старине — всё это Уваров познал и преодолел. В 1830-ых годах он говорил: «Русский, глубоко и искренне привязанный к церкви своих отцов, взирает на нее как на залог семейного и общественного счастья. Без любви к вере предков и народ, и частный человек, погибнет. Ослабить веру в них, значит вырвать сердце и лишить крови...».

Второй ступенью в триаде Уварова стало «Самодержавие». Исследуя недостатки европейских монархий и республиканской системы, изучая феномен русского самодержавия в московской и послепетровской истории, министр народного просвещения стал одним из самых сведущих специалистов в данной области. Он говорил: «Самодержавие — непременное условие политического существования страны. Русский колосс сосредоточивается на нём как на краеугольном камне своего величия».

Третьим национальным началом Уваров определил народность. Проанализировав кипучую историю Европы XVII-XVIII веков, Сергей Семёнович прекрасно понял необходимость предупреждения в Российской империи возможных межнациональных конфликтов. Его программа имела целью объединить различные национальности России на основе самодержавия и православия, однако сохранив при этом крепостное право. К слову, это была наиболее спорная позиция — крепостное право уже в те годы не соответствовало принципам большей части образованных людей и факт этот тенью ложился на восприятие триады министра. Тем не менее, уваровское триединство стало ядром государственной идеологии — идеологии, бывшей эффективной на протяжении двух десятилетий и пошатнувшейся лишь в дыму Крымской войны. Сам Уваров, говоря о своих планах, отмечал: «Мы живём среди политических бурь и волнений. Народы обновляются, изменяют свой быт, идут вперёд. Никто не может здесь предписывать законов. Но Россия ещё юна и не должна вкусить сих кровавых тревог. Необходимо продлить её юность и воспитать её. Вот моя политическая система. Если у меня получится отодвинуть страну на пятьдесят лет от того, что сулят ей теории, то я выполню свой долг и уйду спокойно».

В январе 1834 Сергеем Семёновичем был образован «Журнал Министерства Народного Просвещения», выходивший до конца 1917. Согласно воспоминаниям известного редактора, историка и журналиста Старчевского, Уваров сам выработал план журнала, предложил рубрики, установил суммы гонораров за работы и отправил приглашение «сотрудникам из профессоров университетов, учителям гимназий и прочих учебных заведений, а также всей пишущей братии, состоявшей на службе по тому же министерству». Разумеется, тираж Журнала существенно уступал «Современнику» или «Отечественным запискам», однако среди ведомственных изданий он являлся самым интересным. Журнал понимался министром народного просвещения, как штаб его идеологической и образовательной реформы и рассылался не только по России, но и по всей Европе. Кроме того, Уваров постоянно печатал в нем отчёты о работе своего министерства — он любил, чтобы его деятельность была бесспорной, зримой, подтверждённой фактами. Необходимо также отметить, что со дня своего возникновения Журнал пропагандировал русскоязычную науку, а сам министр, бывший, к слову, франкоязычным автором, делал все, чтобы преемники его научные работы издавали только на родном языке. Во многом благодаря этому в образованной среде во второй половине девятнадцатого века русский язык, сменив французский, стал основным в письменной речи.

Первым крупным деянием, осуществленным Уваровым-министром, стало вышедшее в середине лета 1835 «Положение об учебных округах». Отныне все вопросы руководства учебными заведениями передавались в руки попечителей. При попечителе формировался совет, включавший его помощника, инспектора казённых училищ, ректора университета, директоров гимназий. Совет являлся совещательным органом и обсуждал учебные вопросы лишь по инициативе попечителя. Спустя месяц после выхода Положения Николай I ратифицировал «Общий устав Императорских университетов», что свидетельствовало о старте университетской реформы. Преобразования, по словам самого Сергея Семёновича, преследовали две цели: «Во-первых, возвысить учение университетское до рациональной формы и воздвигнуть разумную преграду раннему вступлению в службу ещё незрелой молодёжи. Во-вторых, привлечь детей высшего класса в университеты, положив конец домашнему превратному воспитанию их иноземцами. Уменьшить господство страсти к образованию иноземному, по наружности блестящему, однако чуждому истинной учёности и основательности. Водворить в университетском юношестве стремление к народному, самостоятельному образованию». Однако стоит отметить, что новый Устав существенно ограничил университетскую автономию. Хотя хозяйственными и административными делами по-прежнему ведало правление, председателем становился попечитель. Он же осуществлял надзор за дисциплиной в учебном заведении. Вместе с тем за университетами оставили право иметь собственную цензуру и свободно выписывать из-за рубежа газеты, журналы, книги и учебные пособия.

По словам Уварова, одной из ключевых задач его Министерства стало решение проблемы «приспособления главнейших начал общих наук к техническим потребностям земледельческой, фабричной и ремесленной промышленности». Для решения вопроса пересматривались программы преподавания в университетах, вводились курсы агрономии, построения машин, начертательной геометрии и практической механики, лекции о лесоводстве, торговом счетоводстве и сельском хозяйстве, открывались кафедры агрономических наук. Для всех факультетов обязательными предметами стали действующее право, церковная история и Богословие. На филологических факультетах открылись кафедры славянской и русской истории — «русские профессоры были обязаны читать русскую науку, созданную на русских началах».

Следующий ряд мероприятий, дополнивших Устав 1835 года, касался социального состава студентов, их научной и учебной подготовки. Согласно выпущенным в 1837 «Правилам испытаний» в университет могли поступать юноши, достигшие шестнадцати лет. Также Правила определяли требуемый базис знаний, без которых учеба в университете являлась бы «лишней тратой времени». В университет было запрещено принимать абитуриентов, с неудовлетворительными оценками окончивших гимназии. Кроме того с целью улучшения подготовки студентов, Уваров ввёл практику чтения лекций самими учащимися в его присутствии. Огромное воспитательное и познавательное значение имели встречи учащихся со знаменитыми литераторами, которые Сергей Семёнович для них организовывал. К примеру, писатель Гончаров припоминал, какой восторг у студентов вызвало прибытие в Московский университет в 1832 Александра Пушкина.

Весной 1844 было принято подготовленное Уваровом новое Положение о производстве в учёные степени, повышающее требования к соискателю. Довольно спорными явились мероприятия Уварова по привлечению в университеты дворянской молодёжи наряду с ограничением лицам других сословий доступа к высшему образованию. В декабре 1844 Сергей Семёнович представил императору записку, в которой содержалось предложение о запрете допуска к учительским должностям людей податного сословия, а также увеличении платы за обучение. Сам Уваров неоднократно говорил, что «различные потребности разных сословий и разных состояний неминуемо ведут к надлежащему разграничению между ними предметов учения. Общественное образование только тогда может называться правильно расположенным, когда всякому открывает способы обрести такое воспитание, какое роду жизни его соответствует, а также будущему призванию в обществе». По мнению министра, вкупе с общесословной гимназией, были необходимы «особые» сословные школы для дворян — дворянские институты и благородные пансионы, обязанные стать «приготовительными училищами к поступлению в университет». Программы и учебные планы этих заведений содержали предметы, дополнявшие базовый гимназический курс и необходимые для образования дворянина: верховая езда, фехтование, танцы, плавание, музыка и гребля. В 1842 насчитывалось сорок два благородных пансиона и пять дворянских институтов, готовивших воспитанников к дипломатической и статской службе.

Помимо прочего Уваров полагал, что государственная школа обязана подавить домашнее образование, а также все частные учебные заведения. Он сообщал: «Министерство не может пропустить великость вреда учения, предоставленного произволу людей, не обладающих необходимыми нравственными свойствами и познаниями, не умеющих и не желающих действовать в духе правительства. Эту ветвь образования народного надлежит включить в общую систему, распространить на неё свой надзор, привести в соответствие и связать с общественным воспитанием, доставив перевес образованию отечественному». По инициативе Сергея Семёновича в 1833 было выпущено постановление, содержащее меры против умножения частных учебных заведений и пансионов. Открытие их в Москве и Санкт-Петербурге было приостанавлено, а в других городах разрешалось только с позволения министра. Преподавателем и содержателем частных заведений ныне мог быть лишь русский подданный. А в июле 1834 появилось «Положение о домашних учителях и наставниках», согласно которому каждый поступавший в частные дома для воспитания детей считался государственным служащим и обязан был сдать специальные экзамены, получив звание домашнего наставника или учителя.

Помимо прочего в середине 1830-ых годов были пересмотрены планы всех учебных заведений в Киевском, Белорусском, Дерптском и Варшавском учебных округах, в которых древние языки заменили русским. В 1836 Сергеем Семёновичем был подготовлен, а Николаем I утверждён устав Академии наук, определявший её деятельность на протяжении восьмидесяти (!) лет. А в 1841 к АН была присоединена Российская АН, составившая второе отделение по изучению словесности и русского языка (первое отделение специализировалось на физико-математических науках, а третье — на историко-филологических).

Цензура также стала одной из основных сфер деятельности Министерства народного просвещения. Уваров полагал, что важно пресекать «покушения» журналистов на ключевые «предметы государственного управления», избегать попадания в печать опасных политических понятий, приносимых из Европы, следить за рассуждениями о «литературных предметах». Сергей Семёнович добился закрытия журналов «Телескоп» Надеждина и «Московский телеграф» Полевова. В 1836 временно оказались под запретом все новые периодические издания, была ограничена книжная торговля и издательское предпринимательство, сократился выпуск дешёвых публикаций для народа. К слову, отсюда берет начало и вражда министра народного просвещения с великим русским поэтом Александром Пушкиным. Стоит отметить, что у Сергея Семёновича и Александра Сергеевича была общая «альма матер» — общество «Арзамас», а в декабре 1832 Уваров, как президент Академии, способствовал получению поэтом академического звания. Годом ранее Уваров перевёл на французский произведение Пушкина «Клеветникам России», с восхищением отметив «прекрасные, истинно народные стихи». Отношения их начали портиться на излёте 1834. Именно с этого момента министра стал не устраивать некогда предложенный Николаем порядок цензурирования пушкинских работ. В 1834 он своей властью «искромсал» поэму «Анджело», а потом начал борьбу с «Историей пугачёвского бунта». В 1835 поэт отметил в дневнике: «Уваров подлец большой. Кричит о книге моей, как о безобразном сочинении и преследует своим цензурным комитетом». После этого в ход пошли эпиграммы, а также злые аллегорические стихи вроде «На выздоровление Лукулла», которые убедили Сергея Семёновича в том, что Александр Сергеевич — его враг. Взаимная личная неприязнь двух джентльменов, не стеснявшихся в средствах для нападок друг на друга, продолжалась до самой смерти поэта в 1837.

В июле 1846 за беспорочную и многолетнюю (с 1801 года!) службу Уварова, никогда не обделённого царской милостью и наградами, возвели в графское достоинство. Его помещённым на гербе девизом явились уже известные слова: «Православие, самодержавие, народность!».

Европейские события 1848 стали в судьбе Сергея Семёновича вехой. Он, воплотивший в себе реакцию России на предыдущую волну революций, в этот раз оказался не у дел. Император к французским событиям отнёсся с охранительным радикализмом. Уваров же считал чересчур строгие мероприятия вредными и даже опасными для общественного мнения. Он прекрасно понимал, что политика без компромиссов обходиться государству очень дорого. Последний год работы на посту министра стал для Сергея Семёновича крайне тяжёлым. Николай I был недоволен работой цензуры и содержанием литературных журналов. Барон Модест Корф, бывший статс-секретарем и метивший на место Уварова, затеял против него интригу. Он написал пространную записку, которая винила цензуру, якобы специально пропускающую непозволительные публикации в журналах. Современники инициативу Корфа вполне обоснованно восприняли как донос на Уварова, но, тем не менее, стремясь раздавить зародыши революционных настроений в стране, Николай I в феврале 1848 организовал специальный Комитет, получивший право присматривать и за цензурой, и за печатью в обход Министерства народного просвещения и установивший в России «цензурный террор». Председателем этого Комитета был назначен влиятельный политик князь Меншиков. В Комитет также вошли Корф, бывший министр внутренних дел Строганов и Бутурлин. Князь Меншиков писал в дневнике: «От графа Орлова получил послание, что быть мне председателем комитета о прегрешениях цензуры в пропускании в журналах недозволённых статей, то есть род следствия над графом Уваровым — поручение крайне неприятное». Вскоре Меншиков — мятущаяся душа — посетил Сергея Семёновича с примирительными речами, уверяя его в том, что он «не инквизитор». Впоследствии и Меншиков, и Алексей Орлов правдами и неправдами постарались отделаться от руководства Комитетом, а спустя месяц новый состав «инквизиторского собрания» возглавил Бутурлин. Просуществовал Комитет до 1856, однако особенно актуальной его деятельность была именно в последние месяцы работы Уварова, по словам Корфа, «потерявшего доверие государя».

Конец 1848 историк литературы Александр Никитенко оценил в своих мемуарах как «крестовый поход против знаний»: «Бледнеет и прячется наука. В систему возводится невежество... В университете упадок духа и страх». Сергей Семёнович, утратив свой авторитет, превратился в исполнителя решений, противоречивших им созданной системе. Многое ключевые вопросы, к примеру сокращение студентов в университетах, с ним даже не согласовывали. Все эти события крайне болезненно отразились на состоянии Уварова. В июле 1849 он овдовел, а в середине сентября его самого поразил удар. Оправившись, Сергей Семёнович подал в отставку, и в октябре месяце прошение его было удовлетворено. Уваров ушел с поста министра, оставшись в звании президента АН и члена Госсовета. На прощание в декабре 1850 Николай I удостоил Сергея Семёновича высшего ордена — Св. Андрея Первозванного. Отныне граф имел все регалии своего государства.

Последние годы бывший министр жил, отдыхая от шумного Санкт-Петербурга, в любимом им селе Поречье Можайского уезда, расположенном неподалеку от Москвы. В имении его был ботанический сад (из заграничных поездок граф привозил диковинные растения, адаптируя их к российскому климату), огромный парк, историко-археологический музей, картинная галерея, библиотека в сотню тысяч томов, рабочий кабинет, украшенный бюстами Микеланджело, Макиавелли, Рафаэля, Данте работы итальянских скульпторов. В гости к нему постоянно презжали известные литераторы, профессора и академики, которые вели диспуты и беседы на различные темы. Уваров продолжал выполнять обязанности президента АН, однако эти занятия не были хлопотными — жизнь в Академии шла в русле реформ, проведённых в первые годы его управления. Рассылки научных работ и писем по академиям и университетам Европы продолжались, став практикой, как в России, так и в зарубежных учебных заведениях. Помимо чтения книг и общения с приятными собеседниками Сергей Семёнович давал оценки политической ситуации.

Скончался великий государственный деятель в Москве в возрасте шестидесяти девяти лет 16 сентября 1855. Историк Михаил Погодин вспоминал: «Чиновники по учебному ведомству, студенты, профессора и московские граждане разных сословий пришли ему поклониться». Известный историк Соловьёв отмечал: «Уваров был человеком с, безусловно, блестящими дарованиями... способный занимать место и министра народного просвещения, и президента Академии наук». Даже Герцен, не питавший к Сергею Семёновичу уважения, отмечал, что он «удивлял всех своим многоязычием и многообразием всякой всячины, которую знал — истинный сиделец за стойкой просвещения». Что касается личных качеств, то, по отзывам современников, «нравственная сторона характера его умственному развитию не соответствовала». Отмечалось, что «в ходе беседы с ним — разговоре зачастую блестяще-умном — поражало крайнее тщеславие и самолюбие; казалось вот-вот он произнесет, что Бог при сотворении мира с ним советовался».

Похоронили Сергея Семёновича в родовом сельце Холм, расположенном неподалёку от Поречья. Его единственный сын Алексей Уваров впоследствии стал крупным собирателем древностей, археологом и историком, одним из основателей московского Исторического музея — уникального собрания исторических реликвий. Кроме того ему принадлежит честь проведения в России первых археологических съездов, благотворно отразившихся на развитии науки.

По материалам статьи В.А. Власова «Радетель российской самобытности» и сайта http://anguium.narod.ru
Автор: Ольга Зеленко-Жданова


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 8
  1. Комментарий был удален.
  2. parusnik 24 сентября 2015 08:02
    «Православие, самодержавие, народность!».Пинали ,за эти слова Уварова в советское время..забывая сколько полезного для Отечества сделал..Да и как не пинать..Герцену, Уваров не нравился..значит реакционер..
    1. русский узбек 24 сентября 2015 15:26
      по части изничтожения народного просвещения этому министру Народного Просвещения равных нет! даже Швыдкою до него далеко!
      а так никто не сомневается что патриот...
  3. atos_kin 24 сентября 2015 09:38
    а также крупные зарубежные ученые: Фурье, Ампер, педераст-Люссак, де Саси, Шлегель, Гаусс, Гете, Гершель и некоторые другие.

    Админы! За что так известнейшего учёного Г_Е_Й-Люссака автотранслятор портит? Может пора его отключить, чтобы люди не мучились?
  4. PoruchikTopol 24 сентября 2015 10:56
    А это по Фрейду..

    Граф Уваров сам был известнейшим гомиком России!(или как тогда говорили бардашом)

    Евонный любовник,виду президент Академии наук Князь Дондуков - Корсаков,

    о котором у Пушкина - известная эпиграмма:


    В академии наук
    Заседает князь Дундук.
    Говорят, не подобает
    Дундуку такая честь;
    Почему ж он заседает?
    Потому что жопа есть.
    1. Gomunkul 24 сентября 2015 17:02
      дундук — а; м. Бранно. О тупом, бесчувственном человеке (Энциклопедический словарь)
      Наверное А.С.Пушкин имел это ввиду, а не первый вариант который Вы предложили. hi
    2. Комментарий был удален.
  5. Хелицер 24 сентября 2015 13:38
    Теория официальной народности
    правительственная идеология, сформулированная в 1833 г. Министром народного просвещения графом С.С. Уваровым.
    В русле идей консерватизма обосновывала незыблемость самодержавия и крепостного права. Была разработана в связи с усилением общественного движения в России с целью укрепить существующий строй в новых общественно-политических условиях. Особое звучание для России эта теория имела в связи с тем, что в Западной Европе во многих странах в первой половине XIX в. было покончено с абсолютизмом.
    Теория официальной народности основана на трех принципах: православие, самодержавие, народность. В этой теории преломлялись просветительские идеи о единении, добровольном союзе государя и народа, об отсутствии противоположных классов в русском обществе. Своеобразие заключалось в признании самодержавия как единственно возможной формы правления в России. Крепостное право рассматривалось как благо для народа и государства. Православие понималось как присущая русскому народу глубокая религиозность и приверженность христианству. Из этих доводов делался вывод о невозможности и ненужности коренных социальных изменений в России, о необходимости укрепления самодержавия и крепостного права.
    Теория официальной народности со времен Николая I широко пропагандировалась через прессу, внедрялась в систему просвещения и образования. Эта теория вызвала резкую критику не только у радикально настроенной части общества, но и у либералов. Наибольшую известность получило выступление П.Я. Чаадаева с критикой самодержавия.
  6. moskowit 24 сентября 2015 19:00
    Сергей Семёнович, конечно, личность и не мало поработал на "ниве" российского образования, но негативная роль в травле А.С.Пушкина, думаю, перечёркивают все заслуги. Пушкина знают все, а Уварова только любители истории.
    Желающим более подробно разобраться и понять рекомендую реферат "К вопросу о взаимоотношениях С.С. Уварова и А.С. Пушкина в 30-е гг. XIX века." его можно найти на сайте http://library.by/portalus/modules/philosophy/referat_show_archives.php?subactio
    n=showfull&id=1106947236&archive=1129708655&start_from=&ucat=1
    Тут уместны слова из стихотворения В.В.Маяковского " Кто более Матери-истории ценен?"
  7. PoruchikTopol 24 сентября 2015 19:42

    Gomunkulу

    1. Не.. мы с Пушкиным имели в виду именно его.. Почитайте хотя бы ВИКУ..

    Я сохранил ЕГО транскрипцию..

    2. Пушкин кстати за ЭТУ эпиграмму - в в ссылку поехал..
    1. Gomunkul 25 сентября 2015 09:26
      Почитайте хотя бы ВИКУ..
      Прежде чем публиковать какую то информацию, наверное имеет смысл перепроверить её в нескольких источниках, а брать за основу Википедию(моё мнение) не совсем корректно. hi
    2. Комментарий был удален.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня