Установление советско-саудовских дипломатических отношений

Первые контакты советских дипломатов с арабскими официальными лицами состоялись в 1922 г. В декабре того же года между наркомом по иностранным делам Г.В. Чичериным и послом Королевства Хиджаз в Риме и Вашингтоне Хабибом Лутфуллой начались переговоры об установлении дипломатических отношений [1]. Чичерин сообщил своему заместителю М.М. Литвинову о содержании этой встречи в письме от 17 декабря 1922 г.: «...Я говорил о желательности создания снова Российского консульства в Джедде [2], [3]. Он также очень на этом настаивал. Я действительно нахожу, что нам крайне важно иметь в Джедде консула. Джедда находится рядом с Меккой [4]; в Мекке христианам жить нельзя, Джедда же есть столица королевства Геджас [5]; наш консул в Джедде будет в самом центре мусульманского мира, ибо все паломники там проходят, и таким образом очень многие совершающиеся в мусульманстве политические движения, которые теперь от нас ускользают, будут происходить перед глазами нашего консула. При нашей мусульманской политике[6] нам, по-моему, необходимо иметь человека в самом центре мусульманского мира. Лотфоллах еще просил о признании де-юре королевства Геджаса. Оно признано Англией, Францией, Италией и Голландией» [7]. На заседании Политбюро от 4 января 1923 г. (Протокол №42) было принято решение «по вопросу об установлении сношений с королевством Геджаса принять предложение НКИД» [8].

Установление советско-саудовских дипломатических отношений

М.М. Литвинов (слева), Г.В. Чичерин (в центре) и Л.М. Карахан


В ходе работы Лозаннской конференции советская делегация, возглавляемая Чичериным, установила непосредственные контакты с арабскими делегатами. О своей беседе с представителем короля Хиджаза Хусейна бен Али аль-Хашими Чичерин также информировал Литвинова письмом от 30 января 1923 г.: «По вопросу об арабском движении я имел… свидание с представителем Геджаса при Лозаннской конференции д-ром Азилом [9]. Король Хусейн поручил ему передать мне, что он очень хорошо настроен по отношению к Российской Республике. Затруднение заключается в следующем: по словам д-ра Азила, это затруднение есть то же, которое помешало Геджасу ратифицировать Версальский договор. Дело в том, что Хусейн не хочет быть признаваемым как король Геджаса. Согласиться быть признанным под этим титулом — значит согласиться на всю английскую систему распределения арабских стран, их взаимного возбуждения и отказа от национального единства. Хусейн претендует на то, чтобы стоять во главе объединительного национального движения. Англичане вели с ним переговоры в 1915 г. как с главой всего арабского движения. Он поэтому хочет быть признанным как верховный глава всех арабских стран, при сохранении в отдельных странах их правителей и при создании из них конфедерации. Я на это ответил, что мы признаем нечто существующее и не можем признавать гипотетического правительства. Мы очень сочувствуем объединению арабского народа, но мы не можем вмешиваться в вопрос о том, желательно ли это объединение в форме конфедерации под главенством Хусейна или в какой-либо другой форме, это дело самого арабского народа» [10].


Установление советско-саудовских дипломатических отношений

Хусейн бен Али аль-Хашими


На заседании Политбюро от 29 декабря 1923 г. (Протокол №58) было принято решение «признать желательным обмен представителями с Геджасом» [11].

Переговоры об установлении официальных отношений между СССР и Хиджазом велись около полутора лет. Причина столь длительных переговоров — отсутствие регулярных прямых контактов. Координация дипломатических шагов между сторонами осуществлялась в Риме, где находилось полпредство СССР.

В ходе переговоров сторонами была достигнута договоренность об обмене официальными представителями, причем Советский Союз должен был быть представлен агентством и генеральным консульством, а Хиджаз — миссией [12].

«Позиция шерифа [13] Хусейна объяснялась его обидой на англичан и стремлением показать Лондону, что он может найти и других союзников, способных угрожать британским интересам» [14]. Это утверждение российского исследователя В.В. Наумкина бесспорно. Однако, здесь же: «Учитывая негативное отношение Хусейна к Октябрьской революции, вряд ли можно предположить, что он планировал союз с Москвой всерьез и надолго». Нам видится, что ни о каких союзнических отношения в полном смысле здесь говорить вообще не приходится. Это была временная дружба против Великобритании, и не более того.

С упразднением в 1924 г. в Турции халифата титул «Халиф» оставался вакантным. 6 марта 1924 г. король Хусейн провозгласил себя халифом, подтверждая этим свои претензии на лидерство в арабском мире. Несмотря на то, что мусульманский Восток не признал его таковым, это также вызвало обеспокоенность британцев, которые поняли, что король Хусейн выходит из под их контроля, и его шаги становятся опасными для их господства на Ближнем Востоке. «Общая политика Хусейна, направленная к раздроблению и ослаблению Неджда, его претензии на гегемонию на Аравийском полуострове, провозглашение себя халифом, а также его экономическая политика, запрещение всякого ввоза из Неджда, обложение непомерными пошлинами товаров, экспортируемых в центральную Аравию, запрещение ваххабитам [15] “хаджа”, — все это неизбежно вело к конфликту между Геджасом и Недждом»[16] и, в конечном счете, определило судьбу Хусейна [17]. Примечательно, что Чичерин одной из главных причин изменения отношения британцев к Хусейну полагал обмен миссиями между Хиджазом и Советским Союзом: «Возможно, что решающим моментом в перемене английской политики в отношении Хусейна явился наш обмен миссиями с Геджасом» [18]. Хиджазская сторона явно опережала события, когда министр иностранных дел этого государства Фуад аль-Хатиб направил Чичерину телеграмму, полученную 17 марта 1924 г., о том, что король Хиджаза принял на себя титул «Халиф». В ответной телеграмме от 24 марта 1924 г. Чичерин лишь выразил сожаление, «что отсутствие до сих пор официальных отношений препятствует нормальным отношениям между нашими Правительствами». Ни о каком признании за королем Хусейном титула «Халиф», а тем более о поздравлениях его по этому поводу не говорилось [19]. Ввиду этого можно уточнить мысль В.В. Наумкина о том, что «проталкиваемая англичанами в расчете на то, чтобы не допустить реализации концепции панарабского государства, идея халифата виделась советскому руководству как враждебная интересам России и ее потенциальных союзников на Востоке» [20]. Британцы стали эксплуатировать «идею халифата», когда был устранен один непокорный арабский властитель — король Хусейн, и стал выходить из подчинения другой — эмир Ибн Сауд [21], потенциальный лидер арабского мира. В подтверждение этому можно привести слова Чичерина, сначала как о непроверенной информации, что «англичане поддерживают в Египте движение в пользу объявления халифом короля Фуада» [22] (письмо генконсулу в Хиджазе К.А. Хакимову [23] от 14 ноября 1924 г.), а позже, после проведения Каирского мусульманского конгресса, — о противодействии «халифатским интригам наших антагонистов» [24] (письмо полпреду в Турции Я.З. Сурицу от 16 октября 1926 г.).

Установление советско-саудовских дипломатических отношений

Ибн Сауд


3 апреля 1924 г. Чичерин в письме полпреду СССР в Италии К.К. Юреневу сообщил о принятом в Москве решении назначить генеральным консулом СССР в Хиджазе К.А. Хакимова. Чичерин писал по этому поводу: «Решение о вступлении в дипломатические сношения с Геджасом было принято авторитетнейшим учреждением [25] еще в бытность мою в Лозанне... Это постановление было выполнено... В Геджасе СССР, также как все другие государства, будет иметь генерального консула, а Геджас будет иметь в Москве посланника... Для нас в высшей степени важно попасть в Мекку. Мы именно потому назначаем генеральным консулом мусульманина, чтобы он мог находиться в Мекке. Между тем, кроме т. Хакимова, других подходящих мусульман не оказалось, хотя мы искали очень долго. Некоторые дефекты у т. Хакимова есть, но у других возможных кандидатов дефекты несравненно более значительны. Тов. Хакимов уже привык к нашей политике, так как много лет занимал у нас посты. Мы решили, что в ближайшем будущем т. Хакимов выедет отсюда в Геджас. Вступление в сношения с королем Хусейном вовсе не означает готовности с нашей стороны признать его халифом. Наше правительство не имеет отношения к церковным организациям и игнорирует существование таких институтов, как халифат»[26].

Установление советско-саудовских дипломатических отношений

К.А. Хакимов


В следующей телеграмме Чичерину, полученной 24 апреля, аль-Хатиб подчеркнул, «что наша переписка с Вами через нашего посланника в Риме доказала наше огромное желание установить официальные отношения, имеющие важное значение. Мы ожидаем прибытия Вашего представителя, назначенного по Вашему усмотрению» [27]. В тот же день Председатель ЦИК СССР М.И. Калинин подписал верительные грамоты дипломатического агента[28] и генерального консула СССР в Хиджазе К.А. Хакимова[29].

6 августа Хакимов вместе с сотрудниками генконсульства прибыл в Джидду и отправил в Мекку на имя короля телеграмму о своем прибытии[30]. Советскому представителю как мусульманину было разрешено вручить свои верительные грамоты королю Хусейну в Мекке, что он и сделал 9 августа 1924 г.[31] Это вызвало раздражение британской дипломатии.[32] Агентство СССР в Джидде стало первым официальным представительством Советского Союза в арабских странах.

3 октября 1924 г. в Москву прибыла хашимитская миссия в составе чрезвычайного посланника и полномочного министра королевства Хиджаз Хабиба Лутфуллы, секретаря миссии Бустраса и военного атташе Тахир-бея [33].

Сведения о значении, придававшемся советским правительством этому посольству, передает В.В. Наумкин: «Прием, оказанный эмиру, свидетельствовал о серьезности намерений советского руководства по развитию отношений с хиджазским шерифом (Хусейном. — П.Г.). Эмир был принят председателем ЦИКа Михаилом Калининым. Его поместили в отеле “Савой” в центре Москвы. Ссылаясь на гостеприимство, оказанное в Хиджазе российской миссии, Лутфалла не только не платил за проживание в отеле, но и задерживал оплату ресторанных счетов. Было принято решение не требовать оплаты проживания посланника Хиджаза» [34].

В сентябре 1924 г. Ибн Сауд без опасения вмешательства Великобритании начал войну с Хиджазом с целью объединения большей части Аравии под своей властью. В этой связи Чичерин в письме от 14 ноября 1924 г. поставил перед Хакимовым следующую задачу: «…Сохраняя дружественные отношения с Геджасом…, не упускать случая войти в контакт с новой силой Аравии — Ибн Саудом… Поскольку международное положение и наши обязательства по отношению к Англии диктуют нам избегать таких шагов, которые могли бы быть истолкованы, как прямая наша акция против Англии, все Ваши начинания для расширения связи в Аравии должны строиться так, чтобы в них нельзя было усмотреть элементов антианглийской агитации. Наши интересы в арабском вопросе сводятся к объединению арабских земель в одно государственное целое. Если Ибн Сауд будет вести политику объединения арабов — это будет соответствовать нашим интересам, и мы должны будем также попытаться сблизиться с ним, как мы это сделали по отношению к Хусейну, который старался объединить Аравию» [35].

Ситуация, спровоцированная Великобританией, вышла из-под ее контроля: надеясь лишь сместить Хусейна руками Ибн Сауда, британцы в результате Недждийско-хиджазской войны получили в Аравии лидера, способного создать сильное государство, могущее идти в разрез с интересами Объединенного Королевства. Чичерин в переписке с Хакимовым 14 ноября 1924 г. делал выводы: «Жалобы английской прессы и злорадство французской по поводу затруднительных обстоятельств, которые создались для Англии на Аравийском полуострове, говорят о том, что положение там изменилось далеко не в пользу англичан. Прежняя система равновесия, с таким трудом построенная англичанами, разрушена» [36].

Причины «злорадства» Франции наиболее емко передает советский историк Гурко-Кряжин: «Франция, похоронившая… свою мечту о гегемонии в Европе, стоящая перед лицом неотвратимого финансового краха, не в состоянии более проводить прежней широкой империалистической программы на Востоке. Уже Лозаннская конференция явилась ближневосточным Аустерилицем для Франции. Все этапы “хождения по мукам” французского империализма в Европе — на Лондонской репарационной конференции и в Локарно — находят свое немедленное отражение на Востоке. Без тени протеста Франция присутствует при уничтожении англо-египетского кондоминиума в Судане и превращении последнего в обычную английскую колонию, совершенно бесстрастно она наблюдает циничный захват… порта Акабы и Маана у Геджаса и передачу их британскому вассальному государству Трансиордания; в Лиге наций Франция принуждена целиком поддерживать требования Англии о передаче ей Мосула…» [37] Нам, однако, видится, что французское «злорадство» корнями уходит в колониальное соперничество Парижа и Лондона, приведшего в 1898 г. к Фашодскому кризису, для разрешения которого Франция была вынуждена уступить [38].

Вернемся к Хиджазу. 5 декабря 1924 г. войска Ибн Сауда вступили в Мекку. Положение Хакимова, аккредитованного при противнике Ибн Сауда, стало довольно затруднительным. Чичерин хорошо понимал это. В своей инструкции, направленной Хакимову 17 марта 1925 г., он писал: «В близких, кажется, к развязке геджасских событиях нам нужно, прежде всего, строить нашу тактику так, чтобы сохранить наше агентство и генконсульство в “святой земле” [39]. Если Джедда не будет взята ваххабитами — придется продолжать играть роль друзей хашимитов и поддерживать дипломатические сношения с геджасским правительством... Если же события повернутся иначе и ваххабиты возьмут Джедду и изгонят из “святой земли” хашимитов, тогда нам придется оформить Ваше пребывание в Геджасе на новом титуле... Всякая возможность остаться и сохранить, таким образом, базу в Аравии должна быть, конечно, Вами учтена и использована» [40].

В этом же письме в связи с ситуацией вокруг Ибн Сауда Чичерин рисует по сути алгоритм действий советской дипломатии на Востоке: «…С одной стороны надо всячески подчеркнуть нашу общую дружбу с народами Востока и лежащий в основе нашей политики принцип самоопределения народов, а с другой стороны надо быть крайне осторожным по отношению к Англии. Не надо давать пищи для какого-либо нового английского ультиматума [41]. Ибн Сауд состоит на жаловании Англии, и если сегодня он с нею в ссоре, то нет гарантий, что завтра он с нею не помирится и не сделается просто английским агентом. При таких условиях излишняя откровенность недопустима. Можно говорить в самом общем виде о том, что наше сочувствие самоопределяющимся и борющимся за независимость народностям означает, что мы против всяких нашествий, вторжений, завоеваний и угнетений менее сильных народов великими державами. Но не следует заострять эти разговоры специально против Англии, чтобы не получился у нас дипломатический скандал. Следует иллюстрировать тезис наших дружественных отношений с народами Востока, рассказывая о нашей дружбе с Турцией, Персией, Афганистаном и т.д., но при этом надо чрезвычайно осторожно относиться к Англии. Всякое стремление восточных народов к независимости может рассчитывать на наше сочувствие» [42].

Не только СССР занимал выжидательную позицию в хиджазско-недждийском конфликте. Так, Италия «поставляла оружие и припасы обеим воюющим сторонам, причем в последнее время ее симпатии явно склонялись в сторону Ибн Сауда, как более крупного покупателя» [43].

Выполняя указания Чичерина, Хакимов в апреле 1925 г., то есть во время осады Джидды недждийцами, совершил умру [44] в Мекку, где сумел встретиться с Ибн Саудом. Во время этой встречи ему удалось договориться о переговорах между воевавшими сторонами в Мекке, состоявшихся 30 рамадана 1343 года хиджры [45]. Хакимов, выступив посредником, мог рассчитывать на особое расположение будущего короля Саудовской Аравии, если бы ни его опрометчивость: после опубликования в газете «Умм-эль-Кура» сообщения о посредничестве Хакимова, тот в своем письме потребовал от Ибн Сауда дать опровержение этого сообщения. Ибн Сауд выразил свое недоумение по этому поводу и отказался выполнить требование Хакимова [46].

Не одобрил действия Хакимова и Чичерин в письме от 19 июля 1925 г.: «Вряд ли было целесообразно выступать с опровержением Вашей роли мирного посредника. Саудовский официоз («Умм-эль-Кура». — П.Г.) в этом отношении не выделял Вас из остальных консулов и не приписывал специально Вам роли посредника, а консулам вообще. При этом на основании Ваших же слов [Ибн] Сауд был вправе рассматривать Вас как одного из посредников. Ваше опровержение его удивило и, может быть, даже несколько рассердило» [47].

В то же время Чичерин высоко оценил результаты встречи Хакимова с Ибн Саудом. «Столь удачно организованная и проведенная Вами поездка в Мекку значительно обогатила нашу информацию о действительном положении Ибн Сауда и его намерениях. С точки зрения установления некоторого контакта с Саудом эта поездка также дала хороший результат» [48].

В том же письме Чичерин поставил перед агентством в Аравии новые, более широкие задачи: «Перспективы арабско-турецкого сотрудничества... нас очень интересуют, и нам очень хотелось бы получать от Вас возможно более полную информацию, как по этому вопросу, так и по вопросу об отношении Сауда и других арабских вождей и стран к приближающейся очередной дипломатической схватке из-за Моссула между Англией и Турцией. Особенно интересует нас вопрос о том, нельзя ли через посредство отдыхающих в Эритрее наших сотрудников установить контакт с Абиссинией [49] и позондировать неофициально почву, как отнеслось бы абиссинское правительство к вопросу о возобновлении сношений и посылке нашего агента в эту страну» [50].

Приспосабливаясь к новым политическим реалиям, британцы в октябре 1925 г. направили к Ибн Сауду полковника Клейтона, в переговорах с которым «Ибн Сауд вновь показал себя гибким политиком, согласившись на уступки… взамен фактического признания Великобританией аннексии Хиджаза» [51].

Ибн Сауд одержал в войне с Хиджазом полную победу. «21 декабря 1925 г. английский крейсер увез в изгнание геджасского короля Али, подобно тому, как за несколько месяцев до этого другой крейсер увозил его отца, экс-короля Хусейна…» [52].

6 декабря 1925 г. войска Ибн Сауда заняли Медину, а 23 декабря —Джидду. В феврале 1926 г. он принял титул «короля Хиджаза, султана Неджда и присоединенных областей», основав государство, которое после принятия Ибн Саудом соответствующего титула в январе 1927 г. стало именоваться Королевством Хиджаз, Неджд и присоединенные области, а с сентября 1932 г. — Королевством Саудовская Аравия.

После занятия Джидды недждийцами Ибн Сауд в письме Хакимову выразил благодарность правительству СССР за сохранение нейтралитета во время войны [53].

16 февраля 1926 г. Советский Союз первым признал новое государство на Аравийском полуострове. В этот день Хакимов с риском для жизни, лично управляя автомобилем с советским флажком на капоте, сумел под обстрелом преодолеть через пустыню расстояние от Джидды до лагеря Ибн Сауда и вручить ему официальную ноту, в которой говорилось: «Правительство СССР, исходя из принципа самоопределения народов... признает Вас королем Геджаса, султаном Неджда и присоединенных областей. В силу этого Советское правительство считает себя в состоянии нормальных дипломатических отношений с Правительством Вашего Величества». В ответной ноте от 19 февраля Ибн Сауд выразил свою «полную готовность к отношениям с правительством СССР и его гражданами, какие присущи дружественным державам» [54]. Таким образом, советско-саудовские дипломатические отношения были установлены.

Позиция правительства СССР, первым признавшего государство Ибн Сауда, имела важное значение для укрепления международного положения Саудовской Аравии. Как сообщил в Москву Хакимов, советское признание побудило Великобританию и другие державы тоже признать Ибн Сауда. «Признание Англии, носившее довольно поспешный характер, можно рассматривать даже как вынужденное» [55].

Примечания
[1] СССР и арабские страны. 1917-1960. М., 1961, с. 797.
[2] Современная транскрипция — Джидда.
[3] С 1890 г. в Джидде функционировало консульство Российской империи. См.: Густерин П. Дипломатические представительства и консульские учреждения Российской империи на территории современных арабских государств // Иерусалимский вестник. 2014, № V-VI.
[4] В то время Мекка — политическая столица Хиджаза.
[5] Современная транскрипция — Хиджаз. В действительности Джидда являлась дипломатической столицей Хиджаза.
[6] См.: Густерин П. Политика Советского государства на мусульманском Востоке в 1917-1921 гг. // Вопросы истории. 2010, № 1; Густерин П. О контактах мусульман СССР с мусульманами за рубежом в 1920-х годах // Ислам и государство в России: Сборник материалов Международной научно-практической конференции, посвященной 225-летию Центрального духовного управления мусульман России — Оренбургского магометанского духовного собрания. Уфа, 2013.
[7] Г.В. Чичерин и Арабский Восток // Вестник МИД СССР. 1990, № 21, с. 37.
[8] РГАСПИ. Ф. 17, оп. 3, д. 328, л. 5.
[9] Наджи аль-Асыль из династии Хашимитов.
[10] Документы внешней политики СССР. Т. VI, с. 170.
[11] РГАСПИ. Ф. 17, оп. 3, д. 406, л. 3.
[12] СССР и арабские страны, с. 797.
[13] Здесь: правитель Мекки.
[14] Наумкин В.В. Советская дипломатия в Хиджазе: первый прорыв в Аравию. — В кн.: Арабские страны Западной Азии и Северной Африки (новейшая история, экономика и политика). М., 1997, с. 276.
[15] Т.е. недждийцам.
[16] Аксельрод М. Борьба за Аравию // Международная жизнь. 1926, № 3, с. 61.
[17] Новейшая история арабских стран Азии. М., 1988, с. 341-342.
[18] Г.В. Чичерин и Арабский Восток, с. 39.
[19] Документы внешней политики СССР. Т. VII, с. 162.
[20] Наумкин В.В. Советская дипломатия в Хиджазе…, с. 274.
[21] Полное имя — Абд-аль-Азиз бен Абд-ар-Рахман бен Фейсал (правил в 1902-1953 гг.).
[22] Г.В. Чичерин и Арабский Восток, с. 40.
[23] См.: Густерин П. Памяти Карима Хакимова — дипломата и ученого // Дипломатическая служба. 2008, № 1.
[24] Г.В. Чичерин и Арабский Восток, с. 45.
[25] Речь идет о Политбюро.
[26] Г.В. Чичерин и Арабский Восток, с. 38.
[27] Документы внешней политики СССР. Т. VII, с. 162.
[28] По «Венскому регламенту» 1815 года, т.е. до «Венской конвенции о дипломатических сношениях» 1961 года, дипломатическим агентом назывался только глава дипломатического представительства.
[29] СССР и арабские страны, с. 60.
[30] АВПРФ. Ф. 190, оп. 2, п. 1, д. 2, л. 96.
[31] Документы внешней политики СССР. Т. VII, с. 707.
[32] Васильев А.М. История Саудовской Аравии. М., 1982, с. 290.
[33] «Известия» от 3 октября 1924 г.
[34]Наумкин В.В. Советская дипломатия в Хиджазе…, с. 275.
[35] Г.В. Чичерин и Арабский Восток, с. 43.
[36] Там же, с. 39.
[37] Гурко-Кряжин В.А. Арабский Восток и империализм. М., 1926, с. 20-21. См.: Густерин П. Советско-египетские отношения в 1920-1930-х годах // Вопросы истории. 2013, № 3.
[38] См.: История дипломатии. Т. II. М., 1963, с. 421-441; Ротштейн Ф.А. Международные отношения в конце XIX века. М.— Л., 1960, с. 516-533.
[39] Традиционно «Святой Землей» называется Палестина, но здесь речь идет о Хиджазе, где расположены главные мусульманские святыни — Кааба в Мекке и Мечеть Пророка в Медине.
[40] Г.В. Чичерин и Арабский Восток, с. 40-41.
[41] Речь идет об «ультиматуме Керзона» 1923 года. См.: Густерин П. Советско-британские отношения между мировыми войнами. Саарбрюккен, 2014, с. 22.
[42] Г.В. Чичерин и Арабский Восток, с. 42-43. См.: Густерин П. Советская дипломатия на мусульманском Востоке в 1917-1921 годах. Саарбрюккен, 2014.
[43] Аксельрод М. Борьба за Аравию, с. 64.
[44] Умра — малое паломничество.
[45] 24 апреля 1925 г.
[46] Наумкин В.В. Советская дипломатия в Хиджазе…, с. 282.
[47] Г.В. Чичерин и Арабский Восток, с. 42-43.
[48] Там же, с. 43.
[49] Абиссиния — устаревшее название Эфиопии.
[50] Г.В. Чичерин и Арабский Восток, с. 44.
[51] Новейшая история арабских стран Азии, с. 342.
[52] Аксельрод М. Борьба за Аравию, с. 59.
[53] Документы внешней политики СССР. Т. IX, c. 671.
[54] СССР и арабские страны, с. 61-62.
[55] Документы внешней политики СССР. Т. X, c. 134.
Автор: Павел Густерин


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 4
  1. Тот же ЛЕХА 2 октября 2015 06:36
    Позиция правительства СССР, первым признавшего государство Ибн Сауда, имела важное значение для укрепления международного положения Саудовской Аравии.


    Признали на свою голову кучу проблем.
    Саудиты друзьями нам никогда не будут ...для них мы всегда были неверными и таковыми останемся при любом раскладе.
  2. parusnik 2 октября 2015 08:02
    Ибн Сауда,если мне память не изменяет,свергли позже, за его лояльное отношение к СССР...
    1. Писсаро 2 октября 2015 11:53
      сам помер а возрасте 72 лет. Лоялен он был исключительно к американцам,сразу после Ялтинской конференции Рузвельт полетел в Египет,где на борту американского крейсера принял Ибн Сауда. В результате был принят пакт об монополии Америки на добычу нефти в королевстве в обмен на гарантии защиты от любой внешней угрозы
      1. parusnik 2 октября 2015 16:40
        Спасибо..с кем-то видимо попутал..

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня