Советско-египетские отношения в 1920–30-х годах

При той роли, которую играет современная Россия в жизни арабских и других стран с преимущественно мусульманским населением, неизбежно встает вопрос о предпосылках и основополагающих эпизодах взаимоотношений на их начальном этапе нашего государства с Египтом как одним из ведущих государств арабского мира.[1]

Советско-египетские отношения в 1920–30-х годах


Кроме того, последние события на Арабском Востоке в целом и в Египте в частности вызвали повышенный интерес к советско-арабским отношениям во всех их аспектах: политико-идеологическом, культурно-просветительском и экономическом.


Указанный в названии период объясняется ходом событий отечественной и всемирной истории: от начала борьбы РСФСР за выход из международной изоляции до начала Второй мировой войны, когда советско-египетские отношения фактически перестали поддерживаться.

Восточная политика Советского государства в 1920–30-е годы проводилась в нескольких формах. Через них выражался характер отношений с той или иной восточной страной, а также позиция к тем или иным шагам держав: налаживание торговых связей, установление политических контактов, декларирование своей позиции к политике держав на Востоке, противодействие политике держав на Востоке в отношении той или иной страны.

В своей речи на 2-м Всесоюзном совещании уполномоченных Наркомата внешней торговли 7 января 1924 г. нарком по иностранным делам Г.В. Чичерин подчеркивал: «В нашей мировой политике есть один чрезвычайно сложный вопрос. Это — различие наших отношений к Западу и наших отношений к Востоку. Наши задачи, и политические, и экономические, ставятся неодинаково на Западе и на Востоке. Однако Запад смотрит, что мы делаем на Востоке. Мы не можем действовать на Востоке независимо от того, как мы действуем на Западе»[2].
Арабский Восток, будучи составной частью ближневосточного направления внешней политики Советского государства, интересовал советское правительство как возможный противовес колониальной политике Великобритании, с одной стороны, а с другой — Советское государство в этом же качестве интересовало арабские страны, как находившихся в прямой зависимости, так и испытывавших на себе давление ведущей мировой державы того времени.[3]

В 1918–1919 гг. не без влияния Октябрьской революции в больших городах Египта среди рабочих стали возникать социалистические ячейки, объединившиеся в 1921 г. в Социалистическую партию Египта (СПЕ). В 1922 г. СПЕ была переименована в Египетскую коммунистической партию (ЕКП) и принята в Коминтерн.[4] «В конце октября 1922 г. для участия в работе IV конгресса Коммунистического Интернационала, на вступление в который настаивали члены александрийской фракции, в Москву выехал член руководства СПЕ Хусни аль-Ораби. …Во время его пребывания в Москве его познакомили с подготовленными в июне 1922 г. сотрудником Восточного отдела ИККИ[5], известным советским востоковедом К.М. Трояновским Тезисами по программе и тактике компартии Египта. Этот документ подчеркивал, что в Египте “создается база для коммунистической работы не только на арабском, но и на всем Ближнем Востоке, … по всему южному и юго-восточному побережью Средиземного моря”. К.М. Трояновский считал, что это обстоятельство принципиально, поскольку Египет крайне важен “для … английского капитализма” в силу того, что эта страна расположена “на перекрестке главных морских путей, соединяющих Европу с Африкой и Азией, вообще, и западную часть Британской империи (метрополию) с восточной (Индией)”. И далее он писал: “Чтобы отделить мозг от позвонка империи, необходимо перерезать этот ‘затылочный нерв’, каковым Египет является для английского империализма”. Речь шла о Суэцком канале, выступавшем в качестве “фокуса” международной политики, — “захват канала англичанами означал в военном и политическом отношении подчинение и оккупацию всей страны, так и возвращение канала его естественным хозяевам означает политическое освобождение и независимость Египта”. Но, более того, изменение статуса этой водной артерии (автор тезисов говорил о необходимости выдвижения социалистами лозунга национализации канала) означало бы “разрыв Британской империи на две части, вместе с тем, распад империи”. Однако, советская геополитика, обрамлявшаяся К.М. Трояновским классовыми лозунгами, имела тенденцию к дальнейшему развитию»[6].

Египетские социалисты явно переоценивали возможности Советского Союза в противостоянии с Объединенным Королевством, и советская сторона умело этим пользовалась: «Египетского делегата соблазняли обещаниями Судана, ради того, чтобы добиться полной поддержки своего внешнеполитического курса со стороны его сторонников в Египте. В свою очередь, за свое признание в качестве руководителя египетской секции Коминтерна Х. аль-Ораби был готов признать законность притязаний Москвы на его страну и окружающее ее геополитическое пространство»[7].

Каковы же были причины стремления египетских социалистов к сотрудничеству с Москвой? «Приход к союзу с советским государством тех, кто, в конечном итоге стали коммунистами Египта, был следствием радикализации националистических воззрений этих людей, абсолютно далеких от каких-либо концепций интернационализма, как и рабочего дела. …Руководство ЕКП (по крайней мере, Х. аль-Ораби), отдавало себе отчет в том, какая цена была заплачена им за вступление в Коминтерн. Повторение в программе партии идей советской геополитики тому достаточно веское подтверждение»[8].

В 1922 г. в Египте был издан перевод сочинения Ленина «Государство и революция».[9] Примечательно, что первыми студентами из арабских стран Коммунистического университета трудящихся Востока (КУТВ), образованного в 1921 г. как одно из учебных заведений Коминтерна[10], стали в 1922 г. египтяне.[11]

Выпускников КУТВ изначально предполагалось использовать для работы на советскую внешнюю разведку. «В Египте работу ГПУ[12] вели местные коммунисты… Работой руководила берлинская резидентура ГПУ, ежемесячно отправлявшая на оплату агентов в Египте 1000 долларов»[13].

Кроме идеологического проникновения в Египет, советское руководство стремилось и к установлению торговых отношений со страной, являющейся важным звеном в колониальной системе Великобритании. В 1922 г. из Египта в Советскую Россию была доставлена первая партия муки в 751 тыс. пудов, а из России в Египет — 16,1 тыс. тонн керосина, в 1923 г. — уже 73 тыс. тонн. Эти поставки осуществлялись при посредничестве иностранных брокерских фирм.

В июне 1920 г. в Лондоне по британским законам советской кооперативной делегацией было учреждено и зарегистрировано как частная компания с ограниченной ответственностью акционерное торговое общество ARCOS (“All Russian Cooperative Society Limited”, с 1922 — “Arcos Ltd”).[14] В конце 1922 г. лондонское представительство Аркоса смогло установить связи с несколькими египетскими фирмами, занимающимися экспортом хлопка.[15]

Чичерин, будучи председателем Российско-Украинско-Грузинской делегации на Лозаннской конференции[16], 30 января 1923 г. писал своему заместителю М.М. Литвинову: «Я получил от делегации египетской национальной партии[17] большую коллекцию документов, которую везу с собой в Москву. Сегодня у меня была в полном составе делегация египетской национальной партии. По их словам, Англия не имеет юридических прав помешать Египту войти с нами в сношения»[18]. В 1923 г. египетские власти разрешили пароходам Главного управления торгового флота СССР (Совторгфлот) заход в порты Египта: Александрия, Порт-Саид и др., из которых стали вывозить хлопок и джут.

В декабре 1922 г. в Москве была учреждена Российская Восточная торговая палата (РВТП, или Росвостторг)[19], уделявшая много внимания развитию торговых связей с арабскими странами, и в частности с Египтом.[20] В 1924–1925 гг. Росвостторг положительно решил вопрос о ввозе через черноморские порты египетского хлопка и ходатайствовал перед правительством СССР об освобождении этого груза от таможенной пошлины, что создавало благоприятные условия для ввоза в Одессу ок. 1 млн пудов египетского хлопка в обмен на советские товары (керосин, сахар).[21]

В конце 1923 г. в Москву прибыл представитель александрийской хлопкоторговой фирмы «Казулли». В результате переговоров с советскими заинтересованными организациями была достигнута договоренность, что фирма будет направлять хлопок для Всесоюзного текстильного синдиката через Ливерпуль. Тогда же представитель Аркоса Л.А. Глейзер получил разрешение от египетских властей на въезд в страну.[22] До 1926 г. египетский хлопок продолжал поступать из Александрии в основном в порты Ленинграда и Мурманска через Бремен, Гамбург, Ливерпуль и Лондон.[23]

Помимо Аркоса и Росвостторга, торговые связи с Египтом развивало смешанное Русско-турецкое экспортно-импортное общество (Руссотюрк), созданное в июле 1924 г. для развития торговли с Турцией и арабскими странами. В 1926 г. в Александрии это общество открыло свое отделение, которое возглавил гражданин Северо-Американских Соединенных Штатов И.Г. Семенюк. «Наличие американского паспорта обеспечивало И.Г. Семенюку относительную свободу коммерческой деятельности на египетском ранке и даже право юридической защиты коммерческих сделок»[24]. В Египет Руссотюрк экспортировал большинство наименований поставляемого в страну импорта: лес, мука, нефтепродукты, сахар, табак, уголь, цемент и др.[25] После упразднения Руссотюрка в 1928 г. торговые операции с Египтом осуществляло Торговое представительство СССР в Турции.[26]

Политические отношения между СССР и Египтом развивались гораздо медленнее, нежели торговые. Как было сказано выше, в январе 1923 г. Чичерин встретился в Лозанне с делегацией Египта. После отъезда наркома из Лозанны связь с египетской стороной осуществлял полпред в Италии В.В. Воровский. 25 апреля 1923 г. Чичерин дал генеральному секретарю советской делегации на Лозаннской конференции Воровскому специальное указание: «В Лозанне Вы непременно встретитесь с египтянами: пожалуйста, воспользуйтесь этим, чтобы… передать египетскому правительству приглашение о вступлении в дипломатические отношения[27]»[28].

В январе 1924 г. полномочный представитель Советского Союза в Италии Н.И. Иорданский направил письмо министру иностранных дел Египта Васиф Гали-Бею, в котором предлагал «установить политические и торговые отношения между двумя странами, особенно принимая во внимание прочные экономические связи, на протяжении многих лет объединявшие Россию и Египет, а также глубокую симпатию, проявленную народами Советского Союза к египетскому народу».[29] Однако инициатива советского правительства не встретила в то время поддержку египетской стороны: давление на нее Великобритании было столь значительным, что она даже не ответила на предложение СССР.[30] Кроме того, правительство основателя и первого председателя партии «Вафд» Саада Заглюля, пришедшее к власти в январе 1924 г., говорило о «большевистской опасности», тем более что социальные противоречия в Египте в это время обострились, и власть обрушилась на ЕКП.[31]

Для сохранения популярности Заглюль потребовал отзыва из египетской армии британских офицеров. Британцы в ответ назначили ее командующим генерал-губернатора Судана Ли Стэка, который был смертельно ранен в Каире. В результате в ноябре 1924 г. после предъявленного британцами ультиматума правительство Заглюля было вынуждено уйти в отставку, поскольку согласилось выполнить лишь часть требований, отказавшись отозвать египетские войска из Судана и разрешить суданскому правительству неограниченно увеличивать площадь орошаемых площадей в Гезире.[32] Через месяц был распущен и вафдистский парламент.[33]

После объявления английского ультиматума, в Советском Союзе, главным образом в мусульманских республиках, возникло движение в поддержку Египта. В Баку был создан комитет «Руки прочь от Египта!», причем его создание было одобрено на самом высоком политическом уровне: на заседании Политбюро 4 декабря 1924 г. (Протокол № 39/26) было принято решение «О воззваниях по поводу ультиматума Египту»[34], а на заседании Политбюро 3 января 1925 г. (Протокол № 43) было принято решение «не возражать против образования в Азербайджане общества “Руки прочь от Египта” в порядке частной инициативы»[35].

Новое египетское правительство было сформировано из пробритански настроенных деятелей. Однако и оно не смогло принять проект англо-египетского договора.[36]

Сформированное в 1930 г. египетское правительство приняло новую конституцию. Тем не менее, попытка провести на ее основе в мае 1931 г. парламентские выборы провалилась в результате выступлений рабочих и учащихся, в результате которых пролилась кровь. В начале 1933 г. и это правительство ушло в отставку.

Опасаясь влияния в Египте нацистской Германии и фашистской Италии, правительства которых придавали этой стране ключевое значение в регионе, Великобритания в ноябре 1934 г. отменила конституцию 1930 года. Однако, конституция 1923 года была восстановлена лишь в декабре 1935 г., поскольку британцы попытались использовать вторжение Италии в Эфиопию как оправдание для задержки восстановления старой конституции, хотя действительно изменившаяся военно-политическая ситуация в регионе на внутреннее положение в Египте не влияла.

В результате восстановления конституции 1923 года в мае 1936 г. к власти вновь пришли вафдисты, а уже в августе 1936 г. в Лондоне состоялось подписание англо-египетского договора о союзе, ослабившего военно-политическое положение Великобритании.[37] Несмотря на то, что договор декларировал прекращение военной оккупации Египта и отменял пост военного комиссара страны, Великобритания сохраняла контроль над Египтом. Поэтому широкие слои населения, как левые, так и правые, были недовольны его ограниченностью.[38]

Контакты Советского Союза с египетской стороной осуществлялись также через представительства обеих стран в Анкаре, Берлине, Лондоне, Париже, Риме и Тегеране, причем, как писал замнаркома по иностранным делам Л.М. Карахан[39], курировавший отношения со странами Востока, полпреду во Франции В.С. Довгалевскому 1 сентября 1928 г., «Париж представляется нам наиболее удобным пунктом для переговоров с египтянами»[40]. Что касается столицы Италии, то, по словам того же Карахана, адресованным полпреду в Италии Д.И. Курскому 19 февраля 1929 г., «Рим приобретает для нас значение первостепенного наблюдательного пункта по линии… восточной политики»[41]. Это находит свое подтверждение тем фактом, что в 1934 г. М.М. Аксельрод[42], ранее как разведчик работавший в Йемене и Турции, был назначен резидентом советской политической разведки именно в Рим.

О том, насколько активна была деятельность Аксельрода в Египте косвенно говорит эпизод, имевший место по пути его следования в Йемен в 1928 г.: «В Порт-Саиде бросилась в глаза усиленная бдительность п / ходной полиции в отношении нас, особенно в отношении т. Аксельрода. Наши паспорта были взяты на берег (очевидно, для фотографии)… Один из полицейских с утрированной конфиденциальностью сообщил т. Аксельроду, что мы в Египте занесены в “черный список”»[43].

Вопросы, обсуждаемые представителями Советского Союза и Египта, были самыми разнообразными. Прежде всего, они касались торговых дел, в том числе судоходства, поскольку советские торговые суда заходили в порт Александрии довольно часто.[44] Обсуждались также вопросы установления дипломатических отношений, содействия Советского Союза в отношении отказа от режима капитуляций других стран и др.

Со временем расширилась номенклатура торговли. Из СССР в Египет ввозились зерно, в том числе пшеница, икра, керосин, крахмалопродукты, лес, в том числе пиломатериалы, машины и оборудование, медицинское и лекарственное сырье, мука, нефть и нефтепродукты, овощи, посуда, в том числе стеклянная, фарфоровая и фаянсовая, сахар, семена, силикаты, скот, спички, табак, ткани, уголь (для бункерных станций Александрии и Порт-Саида), удобрения, фанера, фрукты, химикаты, в том числе содопродукты, цемент и др., а вывозились джут, кофе, олово, перец, рис, соль поваренная, удобрения, хлопок, экзотические смолы и др.[45]

В 1925–1926 гг. СССР вывез в Египет товаров на 2923 тыс. руб., что составило ок. 0,5% (всего — 589124 тыс. руб.) от советского экспорта, и ввез из Египта товаров на 26561 тыс. руб., что составило ок. 4% (всего — 673677 тыс. руб.) от советского импорта.[46]Примечательно, что переговоры и заключение сделок по хлопку некоторое время проводились в Великобритании, в частности, в Ливерпуле[47], и в Германии.

В мае 1927 г. в египетских политических и деловых кругах развернулась компания за установление прямых торговых отношений между СССР и Египтом, поддержанная египетской печатью, в том числе газетой «ас-Сийаса», которая 9 мая в передовице писала следующее: «Мы не понимаем…, почему продолжают оставаться прерванными торговые отношения между Египтом и Россией, в то время как интересы самого Египта настойчиво требуют восстановления этих отношений… Мы полагаем, что вопрос о восстановлении экономических отношений между Египтом и Россией должен быть рассмотрен со всей внимательностью и тщательностью, и что египетское правительство должно занять по отношению к нему ясную позицию в соответствии с интересами страны, требующими их восстановления и упорядочения»[48].

Тогда же в египетском парламенте по этому поводу состоялись прения, в ходе которых некоторые депутаты выразили озабоченность тем, что советская сторона сталкивается с трудностями при проведении торговых операций с Египтом по причине противодействия египетского правительства. После разрыва Объединенным Королевством отношений с СССР кампания только усилилась, поскольку советско-египетская торговля до тех пор велась в основном при посредничестве британских коммерческих организаций.[49]

Египетский журналист Энан, заведующий иностранным отделом газеты «ас-Сийаса», сообщил в июне 1927 г. временному поверенному в делах СССР в Турции В.П. Потемкину «об ожесточенной кампании англичан в Египте против торговли с Советским Союзом», и тут же подтвердил решительность его газеты в проведении контркомпании.[50]

Египетское правительство в сентябре 1927 г. разрешило въезд в страну представителя советского акционерного общества «Текстильимпорт» для закупок хлопка в самом Египте.[51] Тогда же в Александрии была открыта контора Текстильимпорта, начавшая скупку хлопка как у частных египетских фирм, так и у египетского правительства.[52]

Советская сторона также стремилась к заключению торгового договора для фиксации в нем гарантий стабильной торговли.[53] Дело в том, что советская сторона была заинтересована в египетском хлопке больше, чем Египет в советских товарах. Невозможность замены египетского хлопка ввиду его особых прядильных свойств другими импортными видами и сырьем собственного производства, а также в связи со значительным удельным весом потребностей в нем советской стороны (ок. 7% всего египетского урожая), растущим по мере развития промышленности, создал в 1927 г. проблему снабжения фабрик сырьем.[54] На руку советской стороне сыграли мировое падение цен на хлопок и тенденция перехода Великобритании на более низкие сорта хлопка.[55] В конце ноября 1927 г. «в результате почти двухмесячных переговоров договор с правительством (Египта. — П.Г.) удалось заключить на выгодных… условиях»[56]. Договор предусматривал приобретение с египетских правительственных складов советской стороной хлопка на сумму ок. 10 млн руб., в связи с чем советским судам, прибывшим за хлопком, было разрешено подходить к александрийским пристаням. До тех пор советские суда должны были оставаться на рейде.[57] Таким образом, договор гарантировал, «хотя пока и временную, равноправность советского флота в египетских водах»[58].

Результатом оформления непосредственных советско-египетских торговых отношений стал рост товарооборота между нашими странами. По данным РВТП, в 1926/1927 г. товарооборот составил 26,7 млн руб., а в 1927/1928 г. он вырос до 41,1 млн руб., то есть более чем в 1,5 раза. Особенно увеличились закупки хлопка, которые, по данным Текстильимпорта, за тот же период возросли с 29,1 тыс. кип[59] до 68,4 тыс. кип, то есть более чем в два раза. Это составило более 7% всего египетского экспорта хлопка.[60] Таким образом, по данным египетской таможенной службы, в 1928 г. СССР занимал 6-е место во внешнеторговом обороте Египта и 4-е место по вывозу хлопка из этой страны.[61]

Несмотря на явные успехи в развитии торговых связей с Египтом, советские дипломаты не впадали в эйфорию. Карахан в письме Довгалевскому от 23 июня 1928 г. так оценивал перспективы советско-египетских отношений: «Я не думаю, что в ближайшее время мы могли [бы] поставить вопрос об установлении с Египтом политических отношений. Нашей ближайшей задачей является расширить отношения де-факто в области торговли и закрепить их в каком-нибудь документе»[62].

В советско-египетских отношениях рассматриваемого периода имели место и культурные связи. Так, Всесоюзное общество культурных связей с заграницей (ВОКС) добилось в деле книгообмена с Египтом хороших результатов: только в 1924–1931 гг. в Египет ВОКСом было отправлено 723 книги и получено оттуда 1158, а общий книгооборот с Египтом оказался больше, чем с какой-либо другой арабской страной.[63]

«Первой ласточкой» научного общения СССР с Арабским Востоком стал академик Игнатий Юлианович Крачковский, работавший в библиотеках Александрии и Каира и поддерживавший контакты с египетскими учеными.[64]

В результате мирового экономического кризиса огромные экономические потери понесли и развивающиеся страны. Для слабо развитых в промышленном отношении государств последствия кризиса были наиболее тяжелыми. Принося разорение странам-поставщикам сырья и продовольствия, кризис увеличил тяжесть платежей по старым долгам, привел многие государства к банкротству. Падение покупательной способности населения слаборазвитых стран чрезвычайно затрудняло возможность расширения сбыта промышленных товаров, вывозимых индустриально развитыми странами. Так как кризис распространился на весь капиталистический мир, то маневрирование одних стран за счет других оказалось невозможным.[65]

Экономические связи с Советским Союзом стали для Египта еще более важными в 1929–1931 гг., когда проблема вывоза хлопка обострилась из-за кризиса. Так, в 1931 г., ставшим для египетской экономики наиболее тяжелым, СССР закупил ок. 27 тыс. тонн, или 8,6% всего экспортированного Египтом в этом году хлопка.[66]

Однако под давлением британцев египтяне стали препятствовать доступу в страну советских товаров. Так, 1 ноября 1930 г. египетское правительство ввело двойные пошлины на некоторые виды советских товаров. В результате переговоров, проведенных между советской и египетской сторонами в Париже, и требований со стороны заинтересованных представителей торгового сообщества Египта повышенные пошлины на советские товары с 1 января 1931 г. были сняты, но лишь на время. С ноября 1931 г. они были введены вновь, якобы для противодействия советскому «демпингу». Всего такие пошлины были распространены на 20 видов советских товаров. Примечательно, что незадолго до этого Каир посетила британская делегация во главе с экс-министром иностранных дел А. Бальфуром.[67]

Позже из Александрии был выслан представитель Текстильэкспорта И.П. Воробьев, а в августе 1932 г. египетские власти запретили деятельность советского общества «Руссторг», объединявшего представительства Госторга РСФСР, Текстильимпорта и ряда египетских фирм и проводившего в Александрии торговые операции с июля 1931 г. В результате в 1932 г. в Египте было закуплено лишь 1033 тонн хлопка[68], то есть примерно в 26 раз меньше по сравнению с предыдущим годом, а с 1933 г. закупки египетского хлопка Советским Союзом прекратились вовсе.[69]

Поведение египетского правительства во многом определялось антисоветской позицией Великобритании, объявившей в апреле 1932 г. Советскому Союзу торговую войну.[70] После введения 5 ноября 1931 г. египетской стороной запретительных и повышенных пошлин СССР сократил номенклатуру товаров, экспортируемых в Египет, ограничившись лесом, нефтепродуктами и углем. Газета «аль-Балаг», выступавшая за развитие торговли с Советским Союзом, писала, что «таможенная политика в Египте направлена к тому, чтобы предоставить возможность торговать в Египте только Британской империи».[71]

В 1938 г. египетская сторона сама выступил с инициативой развития торговых отношений. Главной причиной обращения было то, что египетская сторона понимала выгоды, упускаемые при односторонней торговле с Советским Союзом. Так, в 1927/1928 г. импорт СССР из Египта составил 113,6 млн руб., а экспорт в Египет — 33,1 млн руб., то есть имело место положительное сальдо для египетской стороны с превосходством более чем в 3,4 раза. В 1938 г. импорт СССР из Египта составил всего 211 тыс. руб. (поваренная соль ! ), а экспорт в Египет — 9 млн руб.[72], то есть имело место отрицательное сальдо для египетской стороны с уступкой более чем в 42,7 раза. Политбюро на заседании 3 сентября 1938 г. (Протокол № 63) приняло решение «заявить египетскому правительству, что мы не возражаем против его предложения заключить торговый договор при условии, что он будет заключен на основе наибольшего благоприятствования без взаимных обязательств определенных закупок и без нетто-балланса»[73]. И все же до Великой Отечественной войны советско-египетские торговые отношения сводились, главным образом, к экспорту товаров из СССР.

Одним из показателей неблагоприятной для СССР политической ситуации в Египте стало увеличение количества выездов в Советский Союз политических эмигрантов. Первые политэмигранты из Египта стали прибывать в СССР в 1925 г.[74] В 1933 и 1936 гг. их число резко возросло.[75]

В октябре 1936 г. Коминтерн инициировал создание интербригад, интернациональных соединений, собравших под свои знамена антифашистов-добровольцев десятков стран для помощи республиканской Испании. Всего было сформировано семь интербригад.[76] По сведениям Коминтерна, в числе представителей арабских народов в интербригадах воевали и египтяне.[77] «Впериод между двумя мировыми войнами возможности СССР на Ближнем и Среднем Востоке были слишком мизерными, Великобритания и Франция слишком могущественными, их оппоненты в регионе слишком незрелыми и разобщенными, чтобы принципиальное различие в подходе к ближневосточной ситуации Москвы, с одной стороны, и Лондона и Парижа — с другой, принесло для СССР сколько-нибудь существенные плоды»[78].

В 1938–1939 гг. произошло угасание международной активности СССР на Ближнем Востоке, приведшее к свертыванию и советско-египетских отношений, на чем закончился первый этап их эволюции.


Примечания
[1] О взаимоотношениях Советского государства со странами мусульманского мира в указанный период см.: Spector I. The Soviet Union and the Muslim World. 1917–1958. Wash., 1958.
[2] Документы внешней политики СССР (далее — ДВП СССР). Т. VII, с. 608.
[3] См.: Milner A. England in Egypt. L., 1920; Chirol V. The Egyptian Problem. L., 1921; Report of Special mission to Egypt. L., 1921; Mowat Сh. Britain between the wars, 1918–1940. L., 1955; Darwin J. Britain, Egypt and Middle East: imperial policy in the aftermath of war, 1918–1922. L., 1981.
[4] Новейшая история арабских стран Африки. М., 1990, с. 9.
[5] Исполнительный комитет Коммунистического интернационала.
[6] Косач Г.Г. Красный флаг над Ближним Востоком? М., 2001, с. 74, 78.
[7] Ibid., с. 79.
[8] Ibid., с. 89.
[9] Горбатов О.М., Черкасский Л.Я. Сотрудничество СССР со странами Арабского Востока и Африки. М., 1980, с. 22.
[10] РГАСПИ. Ф. 532, оп. 1, д. 7, 18, 54, 93, 114, 115, 158, 182; Адибеков Г.М., Шахназарова Э.Н., Шириня К.К. Организационная структура Коминтерна. 1919–1943. М., 1997, с. 127–128, 171–172, 207. См.: О политических задачах Университета народов Востока. — В кн.: Сталин И. Сочинения. Т. 7. М., 1954.
[11] РГАСПИ. Ф. 532, оп. 1, д. 2, л. 49. См.: Косач Г.Г. Коммунисты Ближнего Востока в СССР. 1920–1930-e годы. М., 2009, гл. I.
[12] Главное политическое управление, в состав которого входил Иностранный отдел, занимавшийся внешней разведкой. См.: Густерин П. У истоков советской разведки на Востоке // Азия и Африка сегодня. 2012, № 3.
[13] Агабеков Г.С. ГПУ: Записки чекиста. Берлин, 1930, с. 237.
[14] Аркос выступал в качестве представителя советских внешнеторговых организаций и осуществлял экспортно-импортные операции, располагая конторами и отделениями в ряде стран.
[15] РГАЭ. Ф. 3270, оп. 3, д. 13.
[16] См.: Севрский мирный договор и акты, подписанные в Лозанне. М., 1927; Рубинштейн Н.Л. Ближний и Средний Восток после I мировой войны. Лозаннская конференция. М., 1952; Lausanne Conference on Near Eastern Affairs, 1922–1923. L., 1923.
[17] Речь идет о партии «Ватан». См.: Howell J. Egypt’s Past, Present and Future. Dayton, 1929; Deeb M. Party Politics in Egypt, 1919–1939. L., 1979.
[18] ДВП СССР. Т. VI, с. 169. См.: Symons M. Britain and Egypt: the rise of Egyptian nationalism. L., 1925; Zayid M. Egypt’s Struggle for Independence. Beirut, 1965; Imperialism and Nationalism in the Middle East: the Anglo-Egyptian experience, 1882–1982. L., 1983.
[19] В 1926–1931 гг. — Всесоюзная восточная торговая палата.
[20] РГАЭ. Ф. 635, оп. 3, д. 60.
[21] Горбатов О.М., Черкасский Л.Я., с. 39.
[22] Макеев Д.А. Внешнеторговые связи СССР со странами Арабского Востока в 1922–1939 гг. М., 1983, с. 7–9.
[23] Ibid., с. 15.
[24] Ibid., с. 16–19.
[25] РГАЭ. Ф. 3514, оп. 1, д. 62.
[26] Макеев Д.А., с. 20.
[27] Дипломатические отношения между СССР и Египтом были установлены в 6 июля – 26 августа 1943 г. на уровне миссий, 15 февраля – 11 марта 1954 г. миссии были преобразованы в посольства.
[28] Международная жизнь. 1964, № 6, с. 158.
[29] Ibid., с. 159.
[30] См.: Подорольский Н.А. Египет и Англия. Одесса, 1925; Волков Ф.Д. Англо-советские отношения, 1924–1929 гг. М., 1958; Young J. Egypt. L., 1927; Marshal J. The Egyptian Enigma. L., 1928; Fischer L. The Soviets in World Affairs: A history of relations between the Soviet Union and the rest World. Vol. 1–2. L., 1930; Marlowe J. Anglo-Egyptian Relations, 1800–1953. L., 1954; Mansfield P. The British in Egypt. L., 1971.
[31] Laqueur W. The Soviet Union and the Middle East. L., 1959, p. 97–101.
[32] См.: Abbas M. The Sudan Question. The Dispute over the Anglo-Egyptian Condominium. 1884–1951. L., 1952; Fabunmi L. The Sudan in Anglo-Egyptian Relations. L., 1960; The British in the Sudan. 1898–1956. Oxf., 1984.
[33] См.: Петров К. Англо-египетский конфликт 1924 г. — В кн.: Арабские страны. История. М., 1963; Elgood P. Egypt and the Army. Oxf., 1924; Elgood P. The Transit of Egypt. L., 1928; Deeb M. Party Politics in Egypt, 1919–1939. L., 1979; Terry J. The Wafd, 1919–1952. L., 1982.
[34] РГАСПИ. Ф. 17, оп. 162, д. 2, л. 46.
[35] РГАСПИ. Ф. 17, оп. 163, д. 470, л. 14.
[36] См.: Бурьян М.С. Египет во внешней и колониальной политике Великобритании в 20-х гг. XX в. Луганск, 1994.
[37] British and Foreign State Papers. Vol. 140, p. 179–204. См.: Бурьян М.С. К вопросу об истории подписания англо-египетского договора 1936 г. — В кн.: Идеология и политика. Ч. 1. М., 1986; Теплов Л.Ф. Из истории борьбы египетского народа за независимость: Англо-египетский договор 1936 г. — В кн.: Африка. Проблемы истории. М., 1986.
[38] Новейшая история арабских стран Африки, с. 8–12; Laqueur W., p. 121–123. См.: Vatikiotis P. The History of Egypt. From Muhammad Ali to Sadat. L., 1976.
[39] Настоящее имя Льва Михайловича Карахана (1889–1937) — Левон Михайлович Караханян.
[40] ДВП СССР. Т. XI, с. 498.
[41] АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 38.
[42] См.: Смилянская И.М. Моисей Маркович Аксельрод // Народы Азии и Африки. 1989, № 5; Кильберг Х.И. Воспоминания о М.М. Аксельроде. — В кн.: Неизвестные страницы отечественного востоковедения. М., 1997.
[43] О второй поездке в Йемен. Отчет Г. Астахова от 21.01.1929 // АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 21.
[44] ДВП СССР. Т. VIII, с. 698–699.
[45] Внешняя торговля СССР за 1918–1940 гг. М., 1960, с. 1109–1117.
[46] ДВП СССР. Т. IX, с. 702–703.
[47] Ibid., с. 549.
[48] Цит. по: ДВП СССР. Т. X, с. 640.
[49] Ibid., с. 641.
[50] Ibid., с. 316.
[51] Ibid., с. 641.
[52] Ibid., с. 584.
[53] АВПРФ. Ф. 08, оп. 11, п. 50, д. 93, л. 4.
[54] АВПРФ. Ф. 08, оп. 11, п. 50, д. 93, л. 7.
[55] ДВП СССР. Т. X, с. 641.
[56] АВПРФ. Ф. 08, оп. 11, п. 50, д. 93, л. 8.
[57] ДВП СССР. Т. X, с. 584.
[58] АВПРФ. Ф. 08, оп. 11, п. 50, д. 93, л. 8.
[59] Египетская кипа хлопка составляла 320–360 кг.
[60] ДВП СССР. Т. X, с. 641.
[61] ДВП СССР. Т. XII, с. 218.
[62] ДВП СССР. Т. XI, с. 404–405.
[63] Шарафутдинова Р.Ш. Культурные связи библиотеки Академии наук СССР со странами Ближнего и Среднего Востока. — В кн.: Научные и культурные связи библиотеки Академии наук СССР со странами зарубежного Востока. М.—Л., 1957, с. 72; Иоффе А.Е. Международные связи советской науки, техники и культуры, 1917–1939. М., 1975, с. 387.
[64] Иоффе А.Е. Международные связи советской науки, техники и культуры…, с. 382.
[65] См.: Exchange Rates and Economic Recovery in the 1930s // Journal of Economic History. December 1985, № 45 (4); Kindleberger Ch. The World in Depression, 1929–1939. University of California Press, 1986; Brendon P. The Dark Valley: A Panorama of the 1930s. New York, 2000.
[66] ДВП СССР. Т. XIII, с. 138.
[67] См.: Foundation of British foreign policy. Camb., 1938; Carr Е. The foreign policy of Britain. From 1918 to September 1939. L., 1939; Marlowe J. Anglo-Egyptian Relations, 1800–1953. L., 1954; Vatikiotis P. The Modern History of Egypt. L., 1969; Mansfield P. The British in Egypt. L., 1971; Richmond J. Egypt, 1798–1952. N.Y., 1977.
[68] Иоффе А.Е. Внешняя политика Советского Союза, 1928–1932 гг. М., 1968, с. 419, 421–422; Макеев Д.А., с. 36–37, 41.
[69] Внешняя торговля капиталистических стран в 1929–1936 гг. М.—Л., 1937, с. 68–69.
[70] См.: Волков Ф.Д. СССР — Англия. 1929–1945 гг. Англо-советские отношения накануне и в период второй мировой войны. М., 1964.
[71] Макеев Д.А., с. 38–40. См.: Фокс Р. Английская колониальная политика. Пер. с англ. М.—Л., 1934; Луцкий В.Б. Англия и Египет. М., 1947; Elliot W. The New British Empire. L., 1932; Knарlund P. The British Empire, 1815–1939. L., 1942; Cross C. The Fall of the British Empire, 1918–1968. L., 1969.
[72] Внешняя торговля СССР за 1918–1940 гг. М., 1960, с. 1116–1117.
[73] РГАСПИ. Ф. 17, оп. 162, д. 23, л. 147.
[74] РГАСПИ. Ф. 539, оп. 4, д. 136.
[75] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 85, д. 104; 115. См.: Косач Г.Г., с. 143 (прим. 206).
[76] См.: Лонго Л. Интернациональные бригады в Испании. М., 1960.
[77] РГАСПИ. Ф. 545, оп. 6, д. 436; 437; 626; 843.
[78] Васильев А. Россия на Ближнем и Среднем Востоке: от мессианства к прагматизму. М., 1993, с. 18.
Автор: Павел Густерин


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 4
  1. Был Мамонт 21 ноября 2015 09:12
    "Советско-египетские отношения в 1920–30-х годах"
    Какие могли быть отношения с колонией Великобритании? Ровно такие, какие египтянам позволяли из Лондона.
    Никогда не задумывался о связях с Египтом в первой половине ХХ века. Для меня познавательно.
    P.S. К автору. Что это за документ в ссылке на литературу: " Ibid."? Думаю, не только мне неясно.Можно, конечно утверждать то , что СССР имел "притязания" на Египет (Суэц прикарманить , что ли хотел?)и распространение коммунистических идей с желанием иметь шпионов. Насколько это правдиво?
  2. moskowit 21 ноября 2015 09:28
    Спасибо, очень интересно. Большая просьба к Автору. Хотелось бы узнать о отношениях конца 50-х, начала 60-х. В частности о наших военных советниках. О этом времени провал в информации. Знаю, что были. И даже больше. Наша семья в 1962 году готовилась к поездке в ОАР, что то не сложилось... Вся информация о наших военных начинается с "Шестидневной войны"....
  3. moskowit 21 ноября 2015 10:16
    Немного не по теме. Когда Интернета не было, или ещё не получил массового распространения, информация, естественно, добывалась из печатных источников. Я был очень удивлён, когда прочитав рассказы Пильняка, который не был доступен до конца 80-х, узнал о эмиграции сынов и дочерей "богоизбранного народа" из СССР в Палестину в 20-х годах 20 века. Для меня эта была новая информация. Так, что многое мы не знаем и ещё больше надо, пока позволяет Время, узнать.
    С уважением, Николай Иванович...
  4. moskowit 21 ноября 2015 19:20
    Совершенно непонятна логика минусаторов, даже при моём абсолютно равнодушном отношении к этим "оценкам". За нейтральный коммент, призывающий публику всемерно расширять свои знания, какой то ненавистник образованности поставил минус, доказав свою крайнюю дремучесть. Мой Вам совет, читайте, познавайте, учитесь, и к Вам придут знания и раскроется неведомое...
    С уважением, Николай Иванович.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня