Сиди Брахим, или Поучительная история о колониальной войне

Сиди Брахим, или Поучительная история о колониальной войне

Осада алжирцами гробницы Сиди Брахим. Французские егеря отбивают приступ. Открытка XIX века


Сколь часто бы ни изрекали нахмуренные философы и мыслители непреложные истины об опасности следования по пути крови и железа, благодарные читатели, закрыв увесистые фолианты, вновь берутся за оружие.

Войны бывали большие и локальные, кровопролитные и «странные», но рано или поздно они попадают в одну общую категорию – забытых. Предают забвению, стирают из памяти не только потому, что страшно. Зачастую просто удобно, выгодно – и в политическом, и в экономическом отношении. Не только война является продолжением политики иными средствами. Послевоенный мир также является продолжением войны – просто в другой обстановке и другими методами. Что-то выгодно забыть – о чем-то при случае напомнить.


Алжирский поход французской армии 1830–1847 годов не принято обсуждать с воодушевлением. Да и без воодушевления о нем вспоминают мало. Его итогом стало присоединение земли, ставшей для Франции кровоточащей раной. Завоевание этой обширной территории, как и ее утрата, сопровождались длительными, кровопролитными и бескомпромиссными войнами, сопровождаемыми карательными рейдами и жестокой резней.

Ко второй половине 1845 года некогда непокорный Алжир все более склонялся под военной машиной Франции. Сосредоточив почти 100-тысячную армию и весьма умело пользуясь сварами и разногласиями среди родоплеменной знати, французы планомерно подчиняли страну себе. Вождь повстанцев – неутомимый и харизматичный Абд аль-Кадир – вынужден был полностью перейти к партизанским действиям, наскокам на отдельные посты, гарнизоны и коммуникации. Все это очень напоминало испанскую гверилью и русскую партизанскую войну за исключением того, что у аль-Кадира не было за спиной регулярной армии: ни Веллингтона, ни Кутузова. Он мог рассчитывать только на свои силы.

Заманивай!

21 сентября 1845 года командиру небольшого гарнизона Джеммы, располагавшегося в провинции Оран (северо-западный Алжир), лейтенант-колонелю (подполковнику) Люсьену де Монтаньяку доложили, что его хочет видеть посланец лояльного французам племени Соухалия. Когда местный предстал пред ясны очи подполковника, то взволнованно сообщил о том, что сам Абд аль-Кадир собирается вторгнуться на земли племени со стороны Марокко, и просил «французских друзей» о помощи.

Сиди Брахим, или Поучительная история о колониальной войне
Подполковник Монтаньяк, командир французского гарнизона


Монтаньяк, по отзывам современников, был хорошим солдатом. К описываемому периоду он имел обширный боевой опыт: участвовал в испанской экспедиции 1823 года и в подавлении Июньского восстания в Париже в 1832 г., причем в последнем случае отказался от награждения орденом Почетного легиона, сославшись на то, что подождет более подходящего и достойного случая. В Алжире Монтаньяк показал себя, с одной стороны, отчаянно храбрым и умелым командиром, с другой, – его методы воздействия на местное население вызывали некоторую оторопь даже у французских офицеров. Не исключался его вызов в Париж для дачи объяснений, но не из-за какой-то особой сентиментальности французского военного командования – просто уже имелся такой серьезный фактор, как «общественное мнение».

Так или иначе, Монтаньяк выступает в 10 часов вечера 22 сентября из Джеммы – он возглавляет колонну, состоящую из 8-го батальона пеших егерей полка Герцога Орлеанского и 2-го эскадрона 2-го полка гусаров. Общая численность сил, покинувших гарнизон, насчитывала примерно 450 человек. Обоз, состоявший из мулов, включал в себя провизию, воду и боеприпасы из расчета на десять дней. Артиллерии французы не имели.

Вечером 22 сентября они расположились лагерем на берегу реки примерно в 15 километрах от базы. Ночью Монтаньяк получает информацию от местных «доброжелателей» о том, что Абд аль-Кадир с небольшим отрядом находится неподалеку. В начале третьего часа ночи, оставив лейтенанта Косте с частью людей охранять лагерь и обоз, Монтаньяк, считавший поимку алжирского вождя делом чести, выступил ночным маршем в направлении местечка Сиди Брахим. Отойдя на пару километров от лагеря, гусары, находившиеся в дозоре, заметили большие облака пыли, которые быстро приближались. Из складок местности внезапно появились арабские всадники. Произошло то, что часто случается в партизанской войне, – французы попали в умело подготовленную засаду. «Несколько спутников» оказались на деле отрядом численностью от 5 до 6 тыс. человек. Гусары, попытавшиеся контратаковать и дать возможность пехоте перейти из походного положения в боевое, были быстро изрублены. Егерям все-таки удалось сформировать каре. Лейтенант Косте, спешивший вместе с ротой егерей оказать помощь своим окруженным товарищам, перехвачен арабами и погиб с большей частью своих людей.

Сиди Брахим, или Поучительная история о колониальной войне

Французские егеря


Положение французов было более чем серьезное – арабская кавалерия атаковала их со всех сторон. Сам Монтаньяк падает, сраженный пулей в живот. Он, несмотря на тяжелое ранение, вдохновляет своих людей сражаться до последнего и отдает приказ попытаться прорваться к гробнице марабута у Сиди Брахим, где можно было бы найти хоть какое-то укрытие. Марабутами называли в Северной Африке святых, совершивших паломничество в Мекку. После смерти тела их помещались в небольшие гробницы, окруженные каменным забором.

Могила стала бастионом

Сиди Брахим, или Поучительная история о колониальной войне
Гробница Сиди Брахим


К вечеру, после многочисленных атак арабов, из почти 400 французов останется в живых не больше сотни. В конце концов капитану Гере вместе с 80 егерями – остатками разных рот – удалось добраться до гробницы и закрепиться там. Туда же удалось провести нескольких грузовых мулов с запасами, что позволило продолжить оборону. Гробница Сиди Брахим была небольшим сооружением, окруженным невысокой каменной стеной высотой примерно в 1,5 метра. Площадь его оценивалась выжившими французами в 20 на 20 метров, что позволило создать плотные оборонительные порядки. Невысокие ворота были немедленно забаррикадированы. На верхушку гробницы было решено водрузить флаг, который наряду с воодушевляющим фактором выполнял еще и практическую функцию – издали его могли заметить кавалерийские разъезды из Джеммы, на чье присутствие так надеялись осажденные. Подходящего полотнища не нашлось, и флаг соорудили из куска мундира капрала Лавасьера, носового платка и красного офицерского пояса. Алжирцы окружают гробницу Сиди Брахим со всех сторон и атакуют. Они стараются подойти поближе и забрасывают французов камнями. Если бы у Абд аль-Кадира была хоть одна полевая пушка, дело закончилось бы очень быстро. Но пушки не было. Осажденные ведут меткий огонь из-за каменной стены, при попытках наиболее отчаянных перелезть через препятствие применяют штыки.

К французам являются трое парламентеров с письмом от Абд аль-Кадира с предложением сдаться. Мало того, что ему удалось заманить в ловушку и фактически разгромить крупный отряд врага, капитуляция его остатков еще больше подняла бы политический престиж. Многие племена, уставшие от войны, колебались в поддержке эмира на новом витке противостояния с французами, тем более что последних становилось все больше. Зачитав письмо эмира перед своими подчиненными (в отряде был переводчик), капитан Гере спросил у них, согласны ли они на плен? «Нет!» – хором ответили егеря. Атаки возобновились и следовали одна за другой до вечера 23 сентября. Утром 24-го французам опять предложили сдаться, на что последовал вполне ожидаемый отказ. Бои возобновились. Положение осажденных становилось все более тяжелым – запасы еды и питьевой воды быстро сокращались.

Абд аль-Кадир решил представить веский аргумент. К этому моменту у алжирцев в руках находилось несколько десятков пленных из разгромленного отряда Монтаньяка, большинство из них было ранено. Из числа пленных был выбран капитан Дютерт, которому предложили подойти к осажденным и убедить их сложить оружие. Капитану без сантиментов объяснили, что, если он не сможет убедить своих сослуживцев капитулировать, ему попросту отрубят голову. В сопровождении двух воинов с обнаженными саблями Дютерта подвели к стене. Но вместо ожидаемых от него слов о «напрасном кровопролитии, бесполезном сопротивлении» и прочей подобной риторики Дютерт призвал егерей сражаться до конца и не терять мужества. Отважного капитана отконвоировали обратно к позициям арабов, позволили выкурить сигарету и обезглавили.

Сиди Брахим, или Поучительная история о колониальной войне
Абд аль-Кадир, алжирский полководец


Шальная пуля ранила эмира в ухо – единственный раз в жизни. Он долго молится в уединении. Очевидно, после этого вождь алжирцев решил еще раз попробовать психологические методы, Абд аль-Кадир приказал пленному горнисту Роллану, сохранившему свою трубу, играть отступление, однако Роллан вместо сигнала к отступлению протрубил атаку. Смелого горниста, в отличие от капитана Дютерта, оставили в живых.

Упорное сопротивление французов вызывает уважение противника – вечером 24 сентября эмир отправляет новое письмо с предложением сдаться, обещая сохранить жизнь. На что получил такой же письменный ответ с одним лишь словом. Тем самым словом, которое выкрикнул на окровавленных полях Ватерлоо генерал Камброн в ответ на предложение англичан сложить оружие. В ответ на новую дерзость арабы вновь атакуют горстку егерей. Особенно ожесточенным был приступ, предпринятый в 10 часов вечера 24 сентября. Он отбит с большими потерями. Ночь принесла желанный отдых осажденным егерям. Выставив плотную цепь пикетов, алжирцы разбили лагерь неподалеку. Когда сошла горячность боя, вернулась усталость, голод и, главное, жажда. Все скудные запасы, бывшие у осажденных, начали подходить к концу: слишком много было брошено во время быстрого марша к гробнице Сиди Брахим. Весь день 25 сентября продолжались беспокоящие атаки с уже меньшей эффективностью – эмиру было известно о тяжелом положении французов, и он сам понес внушительные потери. К вечеру стало уже окончательно понятно, что помощи извне ждать не приходится. Боеприпасы подходили к концу. С водой ситуация сложилась отчаянная, она к этому времени полностью закончилась, и люди начали пить жуткую смесь абсента, некоторый запас которого находился у лекаря отряда, и собственной мочи.

Прорыв

Сиди Брахим, или Поучительная история о колониальной войне
Ветеран 8-го батальона горнист Роллан, один из немногих французов оставшийся в живых. Фото конца XIX века


На импровизированном военном совете было принято единственно правильное решение в сложившейся ситуации – идти на прорыв. Рано утром 26 сентября примерно в 7 утра оставшиеся в живых 80 (в других источниках 77) егерей перелезли через стену и бросились на прорыв. Вначале все пошло гладко – передовой пикет арабов был снят штыками. Подобное действие было столь неожиданно для уже порядком утомленных осадой и боями алжирцев, что колонне егерей удалось даже достаточно далеко продвинуться в сторону поста Джеммы. От французов не ждали подобной дерзости и считали, что их гибель неминуема. Измученные трехдневной осадой, люди быстро выбились из сил. Около восьми утра был сделан привал в небольшом овраге. Тут их окружили враждебно настроенные жители близлежащих деревень, которые, узнав, что поблизости «бьют кяфиров», сами вооружились кто чем мог и приняли живейшее участие в погоне. Началась отчаянная рукопашная схватка, к которой вскоре присоединились и воины эмира. Оставшиеся в живых егеря выстроились в подобие каре и приготовились подороже продать свою жизнь. На счастье окруженых у преследователей было мало огнестрельного оружия, и они действовали неорганизованно. Сошлись в смертельном бою арабские сабли и французские штыки. Пользуясь складками местности, егеря упорно пробивались к Джемме. В гарнизоне были в курсе гибели отряда Монтаньяка – одному из гусар удалось доскакать до него и сообщить о случившимся. Егерей все уже считали погибшими, но когда в Джемме услышали выстрелы, решено было отправить на разведку усиленный отряд пехоты. Пока шли сборы, к воротам форта доковыляли только 16 человек – все, что осталось от колонны, выступившей вечером 22 сентября из Джеммы. Пятеро уцелевших вскоре умерли от ран. Более семидесяти человек, большей частью раненых, были захвачены людьми Абд аль-Кадира в плен еще 23 числа. Большинство из них этот плен не пережили.

Общественный резонанс

История боя у Сиди Брахим вызвало большой резонанс. Абд аль-Кадир по максимуму использовал свой успех. Пленных французов демонстрировали представителям разных племен как доказательство победы. Кроме этого, много трофеев – винтовок, частей амуниции, личных вещей, взятых при Сиди Брахим, – было роздано нужным людям в виде сувениров и наглядного агитационного материала. Племена в отдаленных районах на полном серьезе были уверены, что разбит по меньшей мере армейский корпус. Победа Абд аль-Кадира всколыхнула алжирцев, показывая, что врага можно и нужно бить.

Во Франции общество было, с одной стороны, восхищено мужеством солдат, оказавшихся практически в безнадежной ситуации. С другой, – было возмущено откровенным авантюризмом Монтаньяка, ревниво относившегося к славе аль-Кадира и желавшего изловить его во что бы то ни стало, из-за чего подполковник и угодил в ловушку и стал виновником гибели своих подчиненных. Много вопросов было и к представителям французского военного командования – три дня егеря сражались в окружении на относительно небольшом расстоянии от своего гарнизона, и им не была оказана помощь. Французская общественность, которая благодаря газетам была уверена, что Алжир принадлежит Франции, и что все повстанцы усмирены, а сам мятежный эмир сидит в Марокко и сочиняет философские трактаты, питаясь при этом младенцами, была шокирована гибелью почти 400 солдат. После первых подробностей битвы у Сиди Брахим на ряд газет были наложены цензурные ограничения. Главным виновником в конечном счете выставили Монтаньяка с его неуемным авантюризмом, к которому присовокупили чрезмерную жестокость. Подобно героям Конан-Дойля доктору Ватсону и Генри Баскервилю, бросившихся сломя голову ночью на болота ловить каторжника Селдона, Монтаньяк действовал необдуманно и без должной подготовки. К слову сказать, в этой войне, как и в войне за независимость Алжира, обе стороны особо не церемонились в средствах и методах. С той лишь разницей, что алжирцы французов в гости к себе не звали.

История с памятником

Сиди Брахим, или Поучительная история о колониальной войне
Монумент павшим при Сиди Брахим в Оране, Алжир


Бой у Сиди Брахим стал широко известным примером мужества и самоотверженности во французской армии. О нем помнили, и в конце концов возникла идея установить памятник в честь егерей 8-го батальона в столице провинции Оран. Дело не обошлось без некоторых трудностей. В 1893 году был объявлено о создании памятника в честь павших у Сиди Брахим. Началась общественная подписка, был выбран известный скульптор Эме-Жюль Далу. Владелец мраморных карьеров Эмиль Дельмонт согласился поставить мрамор по себестоимости. Но тут в дело вмешался барон Монтаньяк, племянник подполковника Монтаньяка, и потребовал, чтобы памятник был установлен только в память его дяди. Это было слишком – племянник угрожал судебными тяжбами и вообще много шумел. В разгар скандала барон умер, и шумиха улеглась. Но тут уже Далю захотелось расширить рамки своего вознаграждения. Получив 5 тыс. франков и не приступив еще к работе, он потребовал столько же. Комитет по созданию памятника язвительно указал мэтру, что при всем уважении к его таланту, аллегорическое изображение фигур Франции и Славы не должно требовать чрезмерного вдохновения и гениальности. Далю сбавил обороты и приступил к работе. В августе 1898 года памятник был торжественно установлен в Оране.

Сиди Брахим, или Поучительная история о колониальной войне
Так выглядит переделанный монумент, оставшийся в Оране


Монумент просуществовал до 1965 года, пока не был переделан новыми алжирскими властями с демонтажем всех пережитков колониализма - статуя девушки, олицетворяющей Францию, была заменена на бюст Абд-аль Кадира. Новый памятник с перевезенной из Орана статуей был возведен в городе Периссак департамента Жиронды. Останки погибших у Сиди Брахим воинов были перезахоронены в 1965 году в старом форте Венсенн в Париже, где расположен музей французских егерей.

Путь батальона

Сиди Брахим, или Поучительная история о колониальной войне
Знамя 8-го батальона с орденом Почетного легиона


8-й батальон егерей вскоре после сражения у Сиди Брахим был вновь восстановлен и принял активное участие в завершающей фазе покорения Алжира. В 1859 году – в битве при Мадженте, во время Итальянской кампании. Во время Франко-прусской войны 1870–1871 годов егеря сражались при Меце и Седане, где большая часть подразделения попала в плен после капитуляции Наполеона III. 8-й батальон был вновь воссоздан из добровольцев и призывников в рамках создания новой армии Леоном Гамбетта и отправлен на форонт, где показал себя с самой лучшей стороны. В годы Первой мировой войны егеря отличились под Верденом, в 1916 году захватив немецкий укрепленный пункт и удерживая его несколько дней. На заключительном этапе французам пришлось использовать камни для отражения атак. В этих боях 8-й батальон потерял 70% личного состава. Подразделение приняло активное участие в боях во время несчастливой для французов весенне-летней кампании 1940 года. После подписания перемирия батальон «Сиди Брахим» был расформирован в рамках условия перемирия.

Когда 25 августа 1944 года столица Франции была освобождена, было решено заново сформировать батальон егерей, которому было присвоено название «Сиди Брахим». В сентябре 1944 года подразделение было доведено до штатной структуры – 800 человек, которые получили соответствующее вооружение. В ноябре – отправлено на фронт, где отличилось в боях за город Мец. Интересно, что американский генерал Паттон был избран почетным сержантом батальона.

В 1968 году в названии части появилось слово «механизированный» – егеря перестали быть чисто пехотным подразделением. В 90-е годы в составе 1-й бронетанковой дивизии входит в состав Еврокорпуса. 7 мая 1999 года в городе Виттлих 8-й механизированный егерский батальон был официально расформирован. На церемонии прощания со знаменем присутствовали многие ветераны. На глазах многих были слезы. Так в рамках «реформирования» Франция лишилась своего прославленного подразделения.

Послесловие

Трагедия у Сиди Брахим стала историей обоих народов. Для одного это пример высочайшей воинской доблести и силы духа, для другого – символ борьбы за право жить своей собственной жизнью. Общественное мнение XIX века не очень беспокоило то, что это сражение было лишь этапом войны колониальной, завоевательной. Продвижение белого человека, европейца в разные уголки земного шара уже тогда, за десятилетия до киплингова «Бремени», считалось делом благим и прогрессивным. И свет культуры и цивилизации, так упорно и настойчиво настигающий жителей «диких уголков» пустынь и джунглей, отсвечивал пламенем прицельных залпов и пожарищами сожженных городов и деревень. Франция горевала о четырех сотнях солдат, убитых в далеком краю в колониальном походе. Но вспомнил ли кто-то о десятках тысяч арабов, истребленных до и после этого французами? Алжирцы вовсе не были белыми и пушистыми – это были суровые люди, не склонные к чрезмерной сентиментальности. Но они были на своей земле. Хотели ли они приобщиться при помощи штыков к европейским ценностям? Франция дорого заплатила за свои ошибки в колониальной политике. Последствия их ощущаются до сих пор. А егеря 8-го батальона просто выполняли свой солдатский долг. Как выполнили бы его любые настоящие воины и солдаты свой страны.

Как знать, в свете новейших событий, не увидим ли мы вскоре ремейк боя при Сиди Брахим, только в его зеркальном отражении. В котором потомки воинов Абд аль-Кадира, заняв оборону у часовни в Аллувиль-Бельфосс, будут отбивать атаки вновь созданного 8-го батальона французских егерей…
Автор: Денис Бриг


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 17
  1. parusnik 30 ноября 2015 07:48
    Абд аль-Кадир - происходил из весьма древнего и знатного священнического рода в Оране.Он учился в Маскаре, в духовном училище Хетне, находившемся под руководством его отца, высоко уважаемого марабута Сиди-эль-Магиддина. Благодаря своим необыкновенным способностям, благочестию, учёности и искусству владеть оружием Абд аль-Кадир ещё в молодости приобрёл широкую известность.Чтобы избавиться от преследований подозрительного алжирского дея, он бежал в Египет, где ему впервые пришлось встретиться с европейской цивилизацией. Отсюда он совершил хадж в Мекку и вернулся на родину с почётным титулом эль-хаджи - паломника. В это время французы завоевали Алжир, изгнав турок, при этом, однако, восстали многие арабские племена.
    В 1832 был избран племенами западного Алжира эмиром и создал независимое государство, формально признав себя вассалом и наместником марокканского султана Абд ар-Рахмана. Принял титул эмир аль-муминин-«повелитель правоверных».В мае 1832 началась крайне упорная и кровопролитная война с французами, в которой Абд аль-Кадир неоднократно выходил победителем, но в итоге потерпел поражение: 22 декабря 1847 он сдался генералу Ламорисьеру и герцогу Омальскому и был отправлен во Францию.Во Франции он жил под мягким, почётным надзором со своими родными, пока Наполеон III не освободил его, назначив пенсию. 21 декабря 1852 он переехал в Бурсу, а затем поселился в Дамаске, где летом 1860 вступился за подвергавшихся жестокому преследованию христиан. С тех пор его тихая, созерцательная жизнь прерывалась только предпринимаемыми им по временам странствованиями на богомолье. Он ещё раз совершил хадж в Мекку, посетил в 1867 Всемирную выставку в Париже и в ноябре 1869 присутствовал при открытии Суэцкого канала...Спасибо, Денис..хорошая статья...
  2. строоитель 30 ноября 2015 08:39
    Французы теперь не те.....
    1. voyaka uh 30 ноября 2015 12:07
      Французов подкосили (психологически) огромные потери
      в Первой Мировой (Великой) войне. Которую они и развязали
      по-сути, желая реванша за поражение в Франко-прусской войне.
      1. василий50 2 декабря 2015 05:16
        Покажи золотой или посули долю в добыче то солдата смелее француза не будет. Вот если добыча не светит, а смерть рядом, тогда шустро становятся пацифистами, что тогда, что сегодня.
        В ПМВ французы сопротивлялись только благодаря драконовским методам правительства. Государственная внутренняя политика, той французской республики, была не менее жестока чем в Третьем Рейхе после 1943-го года. Один Клемансо чего стоил.
  3. сурож 30 ноября 2015 09:00
    Познавательно. "Осада Баязета" чем-то созвучна - нет воды, героические поступки, многочисленные противники. Правда, это было художественное произведение, изданное в СССР. Было бы интересно в нынешней редакции прочитать (коротенько так).
    1. V.ic 30 ноября 2015 10:43
      Цитата: сурож
      Правда, это было художественное произведение, изданное в СССР. Было бы интересно в нынешней редакции прочитать (коротенько так).

      Укажите перстом на литератора с даром рассказчика, каким был Валентин Саввич Пикуль. Хотя, если верить рецензенту он эту вещь "Баязет" удачной не считал.
  4. Reptiloid 30 ноября 2015 09:52
    Я думаю,что общественное мнение европейцев всегда было на стороне белых людей ещё и потому,что,как Считалось, преимущество всегда на стороне христиан.Не знаю,как в этом случае,но как-то прочел фразу о том,что иногда не торопились посылать миссионеров.Жизни "не крещеных" цены не имели.
  5. JääKorppi 30 ноября 2015 10:09
    Это им за Гавроша!!! А, так, спасибо, хорошая статья!!
  6. Plombirator 30 ноября 2015 11:08
    Эта история у нас известна мало - впрочем, скоро будет позабыта и у них. Кстати, в истории русской армии была похожая драма. 23 марта 1840 года несколько тысяч горцев атаковали Михайловское укрепление, входящее в Черноморскую береговую линию. Защищали форт не более 250 человек. Гарнизон практически весь погиб, отбивая атаку за атакой. В итоге рядовой Тенгинского полка Архип Осипов взорвал пороховой погреб, погиб сам и уничтожил большое количество живой силы противника. Надо будет собрать материал по этой теме. Плюс французам в отличие от наших на Кавказе, не гадили джентльмены с Туманного Альбиона. Они вооружали и подстрекали горные племена против России.
  7. Turkir 30 ноября 2015 11:13
    Плюс французам в отличие от наших на Кавказе, не гадили джентльмены с Туманного Альбиона

    Не поясните смысл этого предложения? Откровенно говоря, я не понял, что вы хотели этим сказать.
    1. Dart2027 30 ноября 2015 23:18
      Имеется в виду, что противников Франции никто не поддерживал, а те с кем воевали русские получали помощь от англичан.
  8. Денис ДВ 30 ноября 2015 11:17
    будут отбивать атаки вновь созданного 8-го батальона французских егерей…


    В состав которого, как вариант, войдут французы алжирского происхождения hi
  9. Plombirator 30 ноября 2015 11:24
    Цитата: Turkir
    Не поясните смысл этого предложения? Откровенно говоря, я не понял, что вы хотели этим сказать.

    Поясняю. Британская империя поддерживала финансово и оружием антироссийские выступления горных племен на Кавказе против России. Того же Шамиля. Считалось, что увязнув на Кавказе, Россия вынуждена будет ограничить свою политику в отношении Турции. Абд аль-Кадиру не помогал никто - он вел борьбу против колонизаторов практически в одиночку. Хоть Алжир и был формально вассальной территорией Османской империи, турки особо и не рыпнулись в отношении французской экспансии. Помощь аль-Кадиру пытался организовать султан Марокко, но после поражения своих войск вынужден был притихнуть.
    1. Turkir 30 ноября 2015 11:37
      Поясняю. Британская империя поддерживала финансово и оружием антироссийские выступления горных племен на Кавказе против России.

      Об этом знаю. У меня вопрос был только по приведенной фразе, а не ко всему вашему комментарию с которым, в целом, я согласен.
      Согласитесь, что во фразе - "Плюс французам в отличие от наших на Кавказе, не гадили джентльмены с Туманного Альбиона" трудно понять что такое "не гадили джентльмены..." и как это увязано с французами? Мне показалось, что в этой фразе вы пропустили какие-то слова.. Поэтому я и хотел уточнить её смысл.
      1. Plombirator 30 ноября 2015 11:40
        Цитата: Turkir
        Поэтому я и хотел уточнить её смысл.

        Ну,извините коллега-допускаю, что я высказался слишком витиевато)
        1. Башибузук 30 ноября 2015 15:36
          Для Plombirator.
          Здесь на форуме года два назад, два с половиной, уже была статья об Осипове и Лазаревском
          О защите крепости и самопожертвовании.
          ...
          А также была статья о персидском походе, где 2000 наших войск противостояли 20-ти или 40 тысячной армии персидского шаха.
          ...
          Всегда дух захватывает от стойкости и мужества.
          И всегда, почему-то, на стороне тех, кого меньше.
          Почему так?
  10. Plombirator 30 ноября 2015 21:14
    Цитата: Башибузук
    Здесь на форуме года два назад, два с половиной, уже была статья об Осипове и Лазаревском

    Спасибо коллега,что предупредили!)А то уже разогнался.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня