Заключение первого советско-йеменского договора

Нарком по иностранным делам Г.В. Чичерин как никто в советском руководстве понимал важность установления отношений со странами Арабского Востока, в том числе с Йеменом. Еще в октябре 1926 г. он намеревался направить в Йемен из дипломатического агентства и генерального консульства в Джидде сотрудника для переговоров с йеменским имамом-королем Яхьей бен Мухаммедом Хамид-ад-Дином (имам с 1904 г., король в 1918–1948 гг.).[1]

То, что СССР становится влиятельным игроком на международной арене, в 20-е годы поняли и лидеры арабских государств. В 1927 г. губернатор Ходейды эмир Сейф-аль-Ислам Мухаммед передал через индийского журналиста Икбаля советскому генеральному консулу в Джидде К.А. Хакимову[2] письмо Яхьи с предложением установить между их странами торговые отношения.[3] Это пожелание Яхьи было подтверждено до 1 марта 1928 г. через министра иностранных дел Турции Тауфика Рюштю[4].[5]

На заседании Политбюро от 16 июня 1927 г. (Протокол № 111/89 — особая папка) были приняты следующие решения: «а) Разрешить НКИД заключить договор о дружбе с Геджасом[6]. б) Разрешить НКИД вступить в переговоры с Йеменом об установлении дипломатических отношений»[7].


Контакты между советской и йеменской сторонами имели место и в Европе. В письме заместителя наркоминдел Л.М. Карахана в Наркомат внешней торговли от 14 марта 1928 г. сообщалось, что «йеменское правительство просит нас выступить на йеменском рынке. В удовлетворение этой просьбы мы заинтересованы не только политически. Представитель Йемена в Париже ведет переговоры о крупных поставках нефтепродуктов. В отношении торговли нефтепродуктами надо сказать, что наши позиции в Аравии легче всего закрепить этим путем. Сейчас и в Геджасе, и в Йемене при поддержке правительств развивается автомобилизм. Правительства же этих государств не хотели бы в отношении снабжения нефтепродуктами попасть в зависимость от держав “политически” заинтересованных в Аравии (Англия, Италия). Наше же положение государства “политически” не заинтересованного в Аравии толкает эти арабские королевства к нефтяному соглашению с нами»[8].

Действительно, уже в 1926 г. саудовцами была предпринята попытка перевозить паломников на автомобилях из Джидды в Мекку. Для этого была организована специальная автомобильная служба, располагавшая парком в 30 автомобилей, и включенная в 1927 г. в «Саудовское общество экономических предприятий».[9]

Разумеется, «положение государства “политически” не заинтересованного в Аравии» должно было существовать только для арабов. В том же письме Карахана в НКВТ говорилось, что одобрение Наркомторгом продолжения «торговых операций с Аравией… имеет для нас крайне важное значение ввиду тех серьезных политических задач, которые мы связываем с расширением нашего влияния в Аравии»[10].

В письме в НКВТ от 5 апреля 1928 г. Карахан информировал: «Представитель йеменского правительства сообщил нашему полпреду в Париже, что в Йемене ждут прибытия наших товаров. Мы считаем целесообразным использовать благоприятную ситуацию, чтобы одновременно установить контакт по политической линии»[11].

Советское руководство приняло предложение короля Яхьи и направило в Йемен свою делегацию во главе с представителем НКИДа Г.А. Астаховым[12] в качестве начальника торговой экспедиции. В инструкции Астахову от 7 мая 1928 г. Карахан подчеркивал: «Необходимо путем договоренности с йеменскими властями закрепить возможность постоянной работы в Йемене нашей торговой агентуры… Эта торговая агентура впредь до возможности высылки нами в Йемен политического представительства должна будет временно иметь функции по обеспечению наших политических интересов в Йемене»[13].

Из той же Инструкции следует, что в качестве конечной цели сотрудничества с Йеменом это государство рассматривалось советским руководством как одно из звеньев в цепи восточных государств, противостоящих западным державам: «Вашей позицией в вопросе международных отношений Йемена должно быть развитие идей всемерного укрепления политической и экономической самостоятельности Йемена путем создания для него опорной базы в связях с другими странами Востока, борющихся за свою политическую и экономическую самостоятельность. Желательно развивать идеи установления дружественных и тесных связей с Ибн Саудом[14], Турцией, Персией, Афганистаном и Абиссинией[15], подводя к идее целесообразности сближения восточных государств, как укрепляющего их международное положение»[16].

Во время первой командировки Астахова в Сану в июне – июле 1928 г. здесь проходили переговоры по выработке текста первого советско-йеменского договора, который был парафирован 12 июля.

Примечательно, что йеменцы еще до заключения договора прибегали к помощи советской стороны, которая, по сути, стала исполнять роль посредника между Йеменом и международным сообществом. Так, Карахан обратился к полпреду СССР в Германии Н.Н. Крестинскому со следующим поручением: «… Йеменское правительство просит нас поднять в европейской прессе кампанию против воздушных налетов англичан на Йемен и вообще английского нажима на эту сторону. Направляю Вам несколько экземпляров оппозиционного номера йеменской газеты и прошу распорядиться о передаче этого номера или перевода в редакцию тех газет, которые могли бы это использовать»[17].

1 ноября 1928 г., во время второй командировки Астахова в Сану, здесь состоялось окончательное подписание Договора о дружбе и торговле между СССР и Йеменским Королевством, которым между этими государствами устанавливались «нормальные официальные отношения»[18] сроком на десять лет.

В ходе переговоров, проведенных Яхьей и Астаховым 3 ноября 1928 г., были затронуты вопросы международного сотрудничества, в частности «Пакт Бриана — Келлога»[19]. Выяснилось, что Яхью этот документ заинтересовал, прежде всего, как средство для ослабления позиций Великобритании в регионе: «Имам подробно расспрашивал, какое положение создается в связи с этим пактом для Индии и Египта. …Сможет ли Англия на основании пакта вести войну против Индии, если бы она захотела отложиться. …Обладает ли Индия достаточной силой (военной), чтобы бороться против англичан. Затем Имам просит сообщить ему, какие государства подписали пакт Келлога, сделав одновременно заявление о непризнании им английских оговорок»[20].

Что касается двусторонних отношений, то здесь «основными просьбами короля являлись следующие: ускорить ратификацию и обмен текстами, причем на посылаемый нами текст Имам обещал наложить печать и поставить свою подпись; помочь Йемену договориться с Афганистаном, Ираном и Германией; прислать в Йемен врачей, инженеров для выяснения вопроса об эксплоатации соляных копий в Салифе… и заговаривали о возможности в будущем приобрести советский пароход с советским комсоставом, а пока просили о заходе в Ходейду всех без исключения [советских] пароходов в Красном море»[21].

В ответе на поздравление с успешным завершением переговоров от 4 ноября 1928 г. премьер-министр Абдалла не скрывал своих ожиданий: «Йемен чрезвычайно нуждается в помощи извне, особенно в области развития торговых сношений, и в этом отношении он ждет успешных результатов от установления взаимоотношений с СССР»[22].

Прощаясь с Астаховым, министр иностранных дел Йемена «Рагиб сообщил, что они… хотели бы как можно скорее видеть у себя постоянного советского представителя де-факто»[23]. Это позволяет утверждать, что присутствие советского представителя в Сане рассматривалось йеменской стороной как серьезный козырь в отношениях со странами Запада.

Советские дипломаты самого высокого ранга не чувствовали себя первое время на Арабском Востоке вполне уверенно, о чем говорит их стремление использовать турецкое посредничество в установлении отношений, в частности, с Йеменом. Так, Чичерин писал 8 мая 1928 г. Яхье: «Мне передавали через министра иностранных дел Турецкой Республики Тевфик Рюштю-бея любезные слова, которые было угодно сказать Вашему Величеству по поводу гостеприимства, которое будет оказано пароходу с советскими товарами. Податель сего г-н Астахов, о котором Вам может дать рекомендацию (министр иностранных дел. — П.Г.) Тевфик Рюштю-бей…, будет готов выслушать Ваши пожелания относительно торговли и других вопросов»[24].

Примечательно, что Астахов отметил рост авторитета СССР в глазах Востока, в том числе и в Йемене: «…Наша первоначальная тактика — проникнуть в Йемен при помощи турок, не диктовалась особой необходимостью, так как влияние турок в Йемене весьма невелико, и престиж СССР там выше»[25].

Слова Астахова о слабости позиций Турции в Йемене подтверждал в 1929 г. и Хакимов: «Туркпредставитель Сани-бей ставил перед Яхья два вопроса: вопрос об уплате Яхьей за оставленное турками вооружение и об участии Йемена в оттоманском долге. Яхья категорически отказался выполнить как первый, так и второй вариант турецких пожеланий»[26]. Таким образом, ошибочным является вывод Н.Ю. Васильевой о том, что «расчет НКИД на использование кемалистской Турции в “йеменском вопросе” оказался верным…»[27]. Тем более, что еще 15 марта 1928 г. Карахан писал полпреду в Турции Я.З. Сурицу, что из его сообщений следует, что «турки свое содействие по линии урегулирования наших отношений с Йеменом склонны приурочить к тому моменту, когда они заключат договор с Йеменом»[28].

Это в своем письме в НКИД от 7 мая 1929 г. косвенно подтвердил и советский генеральный консул в Джидде Н.Т. Тюрякулов[29]: «Этот договор дает правовую базу нашей торговле в Аравии, где мы до сих пор в договорных отношениях ни с одним государством не находились. Помимо торгового значения, Санааский договор ценен для нас тем, что он свидетельствует о большом доверии к нам в странах Востока, которые в лице Йемена признают СССР другом народов Востока»[30].

На чем же основывался этот престиж для Йемена? Только ли в благожелательном отношении Советского Союза к странам Востока и стремлении помочь им избавиться от колониальной зависимости? Письмо неизвестного высокопоставленного советского представителя в Йемене, предположительно, Астахова, на имя Карахана раскрывает причину заинтересованности имама Яхьи в отношениях с Советским Союзом: «…Вопрос (о поставках советского оружия. — П.Г.) явился главным мотивом, побудившим йеменпра[31] пойти на договор с нами… Рагиб в прощальной беседе подчеркнул, что этот вопрос является единственной базой договора»[32].

В переписке между советским руководством и Яхьей упоминается о каких-то «нуждах» и «пожеланиях» со стороны йеменского правительства, передаваемые устно через советских представителей.[33] «Мы просим Вас позаботиться о присылке товаров, которые Вы обещали направить нам в самое ближайшее время»[34]. У нас не остается сомнений, что речь идет о поставках в Йемен советского оружия.

Йеменская сторона просила «в первую очередь зенитные пушки», выражая готовность в случае их поставок принять на службу советских военных инструкторов, а также «координировать свои действия с СССР и во время войны [, предполагавшейся между СССР и Великобританией,] сделать диверсии на Аден[35] и Баб-эль-Мандеб[36]»[37].

Хакимов по поводу зенитной артиллерии в письме Карахану от 15 июля 1929 г. сообщал: «Он (Яхья. — П.Г.) рассказал следующее: они, ожидая осложнения своих отношений с англичанами и зная, что эти осложнения вызовут вооруженные нападения англичан, что в этом нападении примут участие воздушные силы их, ввиду этого они (король), повели переговоры с итальянцами. Итальянцы согласились продать им несколько зенитных орудий. Но в самый момент реализации этого соглашения Муссолини имел свидание с Чемберленом, в результате Муссолини отказался выполнить свое обещание»[38].

Таким образом, Великобритания своими действиями по бомбардировке йеменских городов Дамар, Ибб, Каатаба, Таиз, Эд-Дали, Ярим и др. весной-летом 1928 г. из-за несогласия Яхьи признать права Великобритании на аденские протектораты[39] сама подтолкнула Йемен к заключению договора с Советским Союзом, укрепив позиции последнего в красноморском регионе.

Еще до подписания Договора первый советский пароход, прибывший в Ходейду, — «Тобольск» — 4 июня 1928 г. доставил сюда ок. 200 тонн товаров[40], главным образом сахар.[41] Со временем с помощью сахара советские представители в Йемене потеснили своих европейских конкурентов, заняв прочные позиции, и смогли расширить торговлю.[42] Кроме сахара, СССР поставлял в Йемен газированную воду, консервы, крахмалопродукты, лесоматериалы, мыло, мануфактуру, муку, нефтепродукты (главным образом, керосин), нитки, патоку, пеньковые канаты, пшеницу, самовары, свечи, спички, стекло, ткани, фарфор, фаянс и цемент. С 1930 г. в Йемен стали поступать советские сельскохозяйственные машины и оборудование, для помощи в освоении которых туда был направлен тракторист-инструктор. Советский Союз передал йеменской стороне материалы и оборудование для создания телеграфно-телефонной сети.[43]

В СССР из Йемена вывозилось кожевенное сырье, кофе и семена.[44] Так, в 1930 г., ставший первым годом йеменского экспорта в СССР, Советским Союзом было импортировано 248 тонн кофе, в 1931 г. — 419 тонн.[45] «Надо отметить рост доверия со стороны некоторых чисто йеменских кругов в лице ранее относившихся к нам с заметным холодком… Эта перемена, помимо соображений общего порядка, вызвана тем, что ряд купцов и шейхов, занятых торговлей, начали относиться к нам серьезней, видя довольно внушительные закупки кофе (Востгосторг закупил свыше 60 тонн) и рассчитывая на присылку (новой партии. — П.Г.) наших товаров, в особенности керосина»[46].

Советско-йеменский договор был ратифицирован ЦИК 29 января 1929 г., а королем Яхьей — 24 июня 1929 г.[47] В тот же день в Сане состоялся обмен ратификационными грамотами, и Договор вступил в силу. Мухаммед Рагиб бен Рафик, подписавший Договор от имени йеменской стороны, в беседе с членами советской делегации сказал: «Мы еще не осознаем полностью великого значения этих дней, положивших начало советско-йеменскому сближению»[48]. Моряки-йеменцы, находившиеся в Одессе, узнав о заключении Договора, приняли участие в первомайской демонстрации 1929 года.[49]

Тем временем решался вопрос о назначении в Йемен первого советского постоянного представителя. Заведующий Отделом Ближнего Востока НКИД С.К. Пастухов в служебной записке от 18 апреля 1929 г. информировал Карахана о том, что «на основании письма Яхьи мы можем облечь одного из “купцов” функциями посредника между правительствами СССР и Йемена. Тов. Хакимов будет иметь мандат от Ближвостгосторга[50] и формально будет считаться генеральным уполномоченным Ближвостгосторга в Йемене. Коммерческая ответственность за операции фактически будет лежать на т. Белкине… По существу, т. Хакимов будет выполнять функции Полпреда…»[51].

В соответствии с этой запиской Карахан координировал действия с НКВТ в письме от 13 мая 1929 г.: «Бывший наш полпред в Геджасе т. Хакимов командируется в Йемен. Так как йеменское правительство специально просило нас о том, чтобы наш представитель в глазах внешнего мира был только “купцом”, мы поставили в инстанции[52] вопрос о назначении т. Хакимова генеральным представителем Ближвостгосторга, то есть той организации, которая ведет торговлю в Йемене»[53]. Таким образом, ошибочным является мнение В.В. Наумкина о том, что Хакимов был переведен в систему внешней торговли.[54]

Сотрудник советской внешней разведки под прикрытием представителя НКВТ Н.М. Белкин[55] 12 ноября 1928 г. сообщал из Ходейды, что «политические затруднения имама (ссора с Англией из-за девяти областей) немало способствовали нашему въезду в Йемен. Так же, что СССР, как великая восточная держава, находящаяся в тесной дружбе со всеми мусульманскими государствами и помогающая им, сумеет оказать и Йемену в случае необходимости соответствующую моральную, а возможно, и материальную поддержку…»[56].

Некоторые западные историки тоже пришли к такому выводу. Так, американский исследователь Манфред Веннер пишет: «В начале 1928 г., когда отношения (Йемена. — П.Г.) с Великобританией были крайне напряжены из-за ситуации в протекторатах, йеменская сторона обратилась в советское представительство в Хиджазе с просьбой установить дипломатические и торговые отношения между этими странами (Йеменом и СССР. — П.Г.)»[57].

Однако, как и в случае с Египтом[58], из-за давления Великобритании король Яхья не решился на установление между нашими странами дипломатических отношений в полном объеме, несмотря на готовность к этому обеих сторон.[59] В письме Чичерину от 14 июля 1928 г. Яхья счел необходимым объяснить, хотя и в несколько завуалированной форме, причины ограниченного характера предполагаемого договора: «Ограничение этого договора было вызвано требованием современных обстоятельств… Что же касается обмена политическими представителями…, задержка в этом вопросе объясняется требованиями момента в нашей стране…, в будущем при устранении причин этой задержки Ваш представитель будет принят»[60]. В письме Карахану от 16 ноября 1928 г. эти причины изложены более ясно: «…Ввиду опасений, которые мы испытываем в вопросе принятия у себя представителей других государств»[61].

И все же такой шаг, как подписание двустороннего договора со страной, у которой с Великобританией были очень сложные отношения, говорит о решимости правителя Йемена во внешнеполитических делах. Со своей стороны, подписывая Договор с Йеменом, советское правительство делало важный шаг по пути осуществления одной из важнейших своих задач на Ближнем Востоке, которая, по словам Карахана, состояла в том, чтобы «оказать Йемену содействие в смысле расширения международно-правового признания независимости йеменского государства»[62].


Примечания
[1] Г.В. Чичерин и Арабский Восток // Вестник МИД СССР. 1990, № 21, с. 48.
[2] См.: Густерин П. Памяти Карима Хакимова — дипломата и ученого // Дипломатическая служба. 2008, № 1.
[3] Новейшая история Йемена. 1917–1982 гг. М., 1984, с. 24–25. См.: Анкарин Г. По Йемену. М., 1931.
[4] В «Дипломатическом словаре» — Рюштю, в «Очерках истории Министерства иностранных дел России» — Рушди.
[5] Документы внешней политики СССР. Т. XI, с. 131.
[6] Современная транскрипция — Хиджаз. Речь идет о Королевстве Хиджаз, Неджд и присоединенные области (с 1932 г. — Королевство Саудовская Аравия).
[7] РГАСПИ. Ф. 17, оп. 162, д. 5, л. 40.
[8] АВПРФ. Ф. 08, оп. 11, п. 50, д. 91, л. 72–73.
[9] Прошин Н.И. Саудовская Аравия. М., 1964, с. 54.
[10] АВПРФ. Ф. 08, оп. 11, п. 50, д. 91, л. 71.
[11] АВПРФ. Ф. 08, оп. 11, п. 50, д. 91, л. 59.
[12] Публиковался под псевдонимами «Г. Анкарин», «Г. Гастов» и «Ю. Тишанский».
[13] АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 2.
[14] Полное имя — Абд-аль-Азиз бен Абд-ар-Рахман бен Фейсал. Король Хиджаза, Неджда и присоединенных областей (с 1932 г. — Королевство Саудовская Аравия) (правил в 1902–1953 гг.).
[15] Абиссиния — устаревшее название Эфиопии.
[16] АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 4.
[17] АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 6.
[18] Дипломатические отношения пониженного уровня.
[19] Международный договор 1928 г. о воспрещении войны как орудия национальной политики.
[20] АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 11.
[21] АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 16.
[22] АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 12.
[23] АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 16.
[24] СССР и арабские страны, с. 65.
[25] АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 22.
[26] АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 61.
[27] Очерки истории Министерства иностранных дел России. Т. II. М., 2002, с. 153.
[28] Документы внешней политики СССР. Т. XI, с. 704.
[29] См.: Густерин П. Полпред Назир Тюрякулов // Азия и Африка сегодня. 2011, № 11.
[30] АВПРФ. Ф. 88, оп. 1, п. 1, д. 1, л. 115.
[31] Т.е. йеменское правительство.
[32] АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 50.
[33] СССР и арабские страны, с. 66, 67, 75.
[34] Там же, с. 69.
[35] Аден в то время являлся колонией Великобритании.
[36] Баб-эль-Мандебский пролив в то время контролировался Великобританией.
[37] АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 50.
[38] АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 78.
[39] Новейшая история Йемена, с. 20–21.
[40] АВПРФ. Ф. 88, оп. 1, п. 1, д. 1, л. 230.
[41] АВПРФ. Ф. 88, оп. 1, п. 1, д. 1, л. 57.
[42] АВПРФ. Ф. 88, оп. 1, п. 1, д. 1, л. 3.
[43] Горбатов О.М., Черкасский Л.Я. Сотрудничество СССР со странами Арабского Востока и Африки. М., 1980, с. 39.
[44] Внешняя торговля СССР за 1918–1940 гг. М., 1960, с. 874–875.
[45] Там же, с. 875.
[46] АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 15.
[47] Документы внешней политики СССР. Т. XI, с. 562.
[48] Анкарин Г. По Йемену. М., 1931, с. 261.
[49] Иоффе А.Е. Первые советские контакты с арабскими и африканскими странами // Народы Азии и Африки. 1965, № 6, с. 61.
[50] Экспортно-импортная контора Госторгов по торговле с Турцией и Ближним Востоком.
[51] АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 48.
[52] «Инстанцией» в советской межведомственной переписке называлось Политбюро.
[53] АВПРФ. Ф. 08, оп. 12, п. 77, д. 99, л. 58.
[54] Аравия в конце 20-х годов: успехи централизаторской миссии Ибн Сауда (по российским дипломатическим архивам.). — В кн.: Наумкин В.В. Ислам и мусульмане. М., 2008, с. 189.
[55] См.: Густерин П.В. Советская разведка на Ближнем и Среднем Востоке в 1920–30-х годах. Саарбрюккен, 2014.
[56] АВПРФ. Ф. 88, оп. 1, п. 1, д. 1, л. 198.
[57] Wenner M.-W. Modern Yemen (1918–1966). Baltimore, 1967, p. 155.
[58] См.: Густерин П. Советско-египетские отношения в 1920–1930-х годах // Вопросы истории. 2013, № 3.
[59] Дипломатические отношения между СССР и Йеменом в полном объеме были установлены 31 октября 1955 г.
[60] СССР и арабские страны, с. 66–67.
[61] Там же, с. 69.
[62] Документы внешней политики СССР. Т. XII, с. 61.
Автор: Павел Густерин


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 1
  1. Bersaglieri 27 декабря 2015 15:26
    Очень интересный материал. Спасибо

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня