Мятеж


190 лет назад, 14 (26) декабря 1825 года, батальоны лейб-гвардии Московского, Гренадёрского полков и Флотского экипажа вышли на Сенатскую площадь. Равнение шеренг. Великолепие мундиров. Блеск эполет. Яркие плюмажи на киверах. Толпы столичной публики. Кареты дам, обмирающих от волнения. Породистые лошади. Французская речь. Святой ореол борьбы за свободу… Залпы картечи. Окровавленный снег. Пять приговорённых на виселице. Пестель, Рылеев, Муравьёв-Апостол, Бестужев-Рюмин, Каховский. Самоотверженные жёны и невесты, едущие сквозь снега в страшную глухую Сибирь… Эта картина два столетия будоражила воображение интеллигенции, молодёжи. Вспомните, с каким чувством смотрели фильм «Звезда пленительного счастья», как брала за душу песня «Кавалергарда век недолог…», как жалко их было, лихих и прекрасных «кавалергардов».


А во времена перестроек и демократизаций историки, журналисты, публицисты вздыхали над драмой декабристов: ну почему же они не смогли победить? Ведь, наверное, вся наша история пошла бы по другому пути? В России установилась бы просвещённая демократия, страна избежала бы катастрофы 1917 года, развивалась бы и богатела, подобно Америке. Завершались подобные размышления сакраментальной фразой: «Увы, история не имеет сослагательного наклонения».

Но при этом за пределами внимания исследователей остаётся очень важная сторона вопроса. Ведь отнюдь не случайно в дореволюционной России ставились в один ряд «враги внешние и внутренние». И они действительно были взаимосвязаны. Тайная война, использование чужих междоусобиц с древнейших времён являлись мощными инструментами международной политики. Ещё в эпоху Киевской Руси короли Польши, Венгрии, германский император и другие монархи поддерживали тех или иных кандидатов на русские княжеские столы – разумеется, не из альтруизма, а в расчёте на собственные выгоды. Впрочем, и русские князья пользовались теми же методами.

Ну а когда стала усиливаться Московская Русь, проявился и фактор противостояния «Восток – Запад». Сперва, в течение 300 лет, России пришлось вести борьбу за само своё существование с Литвой и Польшей. В ходе этой борьбы широко применялись и тайные методы. Польские короли привечали и переманивали перебежчиков, поддерживали оппозицию бояр и удельных князей, сепаратистов в Новгороде. Использовали Курбского и ему подобных для информационной войны, распространяя клевету о нашей стране. Засылали агентуру для покушений на русских властителей. Устраивались идеологические диверсии. В XVI веке, начиная войну с Россией, Сигизмунд II впервые выдвинул пропагандистский лозунг её «освобождения» от царской «тирании». А самой крупной диверсией стала Смута 1604–1613 гг., организованная путём заброски Лжедмитриев.

Только при Алексее Михайловиче, в войне 1654–1667 гг. Польшу удалось сломить, она покатилась в упадок. Россия стала бесспорным лидером Восточной Европы. Но после этого её главной соперницей становится Франция – лидер тогдашней Западной Европы. Она взяла под покровительство и ослабевшую Польшу. Именно Франция на протяжении полутора веков досаждала России, натравливая на неё соседей – шведов, турок, поляков. И всё это время опять использовались закулисные подрывные методы. Ну а когда Россия сумела сокрушить Францию, её главной соперницей стала Англия. Ведь она претендовала на мировое господство и являлась в XIX веке величайшей на Земле империей (включая в себя множество колоний и полуколоний). Причём Англия в борьбе против России взяла под покровительство и Францию…

Но противостояние нашей страны с Западом оказывалось гораздо глубже, чем обычная международная конкуренция. Оно было не только политическим и экономическим, а ещё и духовным. Со времени гибели Византии Россия стала мировым центром и оплотом православия. Это вызвало ярую вражду со стороны западного католицизма. Поляки в войнах с русскими получали поддержку от всей Европы

С XVI века католичество начало интенсивно разрушаться. Забурлила Реформация. Для высших слоёв западного общества устои христианской морали вообще становились помехой. Пошла переориентация на философские теории, по сути антихристианские, где приоритет отдавался не вере, а разуму. А с другой стороны, рвалась к власти народившаяся буржуазия. Финансисты, купцы, промышленники набирали силу под эгидой абсолютизма. Сильные монархии защищали их, открывали пути для обогащения. Так было и в Голландии, и в Англии, позже и во Франции. Но монархии и церковь ограничивали хищничество. Теперь воротилам хотелось захватить рычаги управления под собственный контроль. Протестантские религии стали идеологическим знаменем «буржуазных революций».

Однако фанатизм радикальных сектантов был слишком разрушительной силой, наделал ужасных бед в тех самых государствах, где буржуазия раздула революционные бури. Для кругов, желающих продолжить переустройство мира в свою пользу, понадобился другой инструмент, другие формы организации. Таким инструментом стали масонские ложи. Как бы внерелигиозные, делающие упор на «просвещение» – но в действительности воинствующее «просвещение» противопоставлялось христианству, традиционным устоям государственности, морали. Масонство сформировало идеологию либерализма, культа «свободы».

В XVIII веке ложи возникли и умножались в разных странах, и первой их крупной победой стала так называемая Великая французская революция, уничтожившая короля, аристократию, французскую церковь, залившая всю страну потоками крови. Но масонство не было и атеистичным. Разрушая христианство, оно обращалось к «мудрости» древних сакральных культов, каббализму, гностицизму. В период той же «великой» революции якобинцы пытались внедрить культ «мирового разума» или некоего «высшего существа», которое отнюдь не было христианским Богом. Скорее, его противоположностью. Впрочем, за кулисами масонства всегда находились и другие «высшие существа», земные олигархи. И если якобинцев в конце концов отправили на гильотины, если после воровства и разгула Директории к власти пришёл Бонапарт, то его победу обеспечили не только военные таланты. Обеспечило и то, что он был ставленником Ротшильдов. А идеи либерализма Наполеон тоже эффективно использовал – например, распространяя в странах потенциальных противников пресловутый «наполеоновский кодекс» (который в собственной державе вводить никогда не собирался).

Россия на пути исторического развития подвергалась атакам различных идеологических сил. Сперва её усиленно обрабатывали католическая агентура, иезуиты. Силились склонить государей к принятию унии, засылали агентов влияния наподобие Симеона Полоцкого. Втягивали в свои сети склонных к «западничеству» государственных деятелей – канцлеров Ордина-Нащокина, Голицына, царевну Софью Алексеевну. В нашу страну внедрялись и протестантские секты, вроде «жидовствующих». А с XVIII века стали почковаться масонские структуры.

Их деятельность в России запрещалась трижды – указами Екатерины Великой, Павла I и Александра I. Но указы не выполнялись. Сам Павел I был убит масонами-заговорщиками. А в правление Александра ложи «вольных каменщиков» расплодились в полной мере. Этому немало способствовала сильная космополитизация российской аристократии и дворянства. Роднились с иностранцами, в гувернёры и учителя нанимали иностранцев, в «высшем обществе» самыми престижными считались иезуитские школы и институты. В конце XVIII века Суворов вдохновлял офицеров и солдат словами: «Вы русские!», а уже в начале XIX века русские аристократы общались между собой по-французски, их дети не умели по-русски писать.

При таком отрыве от национальных корней верхушка общества заражалась учениями спиритов, мистиков, а масонство стало повальным увлечением молодёжи, как бы модной «игрой». Но игра была отнюдь не безобидной. В Англии и Франции произошло сращивание крупного капитала и государственной власти, и масонские связи, идеи использовались этими державами во вполне определённых политических целях. Когда масон Радищев, душевно нездоровый человек, публиковал «Путешествие из Петербурга в Москву», гипертрофированно сгустив чёрные краски, неужели он предназначал своё произведение для российской «общественности»? Да весь цвет современной ему «общественности» состоял из помещиков-крепостников! Нет, это была идеологическая диверсия, рассчитанная на резонанс за рубежом. И как раз поэтому Екатерина сочла, что он «бунтовщик опаснее Пугачёва». А вот масон Карамзин никогда в бунтовщиках не числился. Но вреда для России натворил куда больше, чем Радищев, – исказив историю своей страны. Более того, он обеспечил искажённый фундамент для будущих зарубежных и отечественных историков. Но царь его не осудил, а наоборот, обласкал – поскольку сам уже был заражён «просвещённым» западничеством.

Что ж, в случае победы декабристов история России и впрямь пошла бы по совсем другому пути. Но вовсе не по пути блага и процветания. Она просто на сотню лет раньше рухнула бы в хаос. Несмотря на то что «история сослагательного наклонения не имеет», вычислить это совсем не трудно. Ведь незадолго до России Англия и Франция осуществили подобную операцию с Испанией. В начале XIX века она оставалась обширнейшей мировой державой. Мало того, она являлась главным оплотом ортодоксальной католической церкви.Отнюдь не случайно Испания, наряду с Россией, была одной из двух стран, которые так и не смог одолеть Наполеон. Крестьяне там сохранили искреннюю веру в Бога, отчаянно шли на смерть, но истребляли захватчиков.
Величие Испании на международной арене и её экономический фундамент обеспечивали владения в Америке. Они процветали, жили очень богато. Заморские провинции населяли разные народы, но администрация, аристократия, интеллигенция состояли из таких же испанцев, как в метрополии. У них были родственники в Испании, они ездили туда, получали образование в испанских университетах. Никакого ущемления прав и в помине не было. Однако среди офицеров, интеллигентов, помещиков, как и в России, множились масонские организации. Креолам – то есть испанцам, родившимся в Америке, через эти структуры внедрялись убеждения, что они – другой народ, Испания подавляет их независимость. Надо бороться! В 1810–1820-х гг. по Америке покатилась цепь национально-освободительных революций.


Но одновременно в самой Испании масонам внедрялись другие идеи – монархия стала тормозом прогресса, пора свергнуть её. На Пиренейском полуострове тоже разгорелась революция. Причём испанские революционеры отнюдь не признавали отделения американских владений. Требовали восстановить державу, посылали за океан войска. Да уж куда там! В гражданской войне монархисты схлёстывались с республиканцами, взрывались мятежи и перевороты, в Мадриде менялась власть. Подавить восстания в Америке Испания не смогла. Надорвалась, ослабла и вообще выбыла из числа «великих держав», надолго скатилась на уровень второстепенного государства. Её политику стали регулировать Франция и Англия.

Ну а Латинская Америка под властью Мадрида была единой, разделяясь лишь на административные единицы – вице-королевства, губернаторства. Теперь жители различных провинций не только отпали от Испании, но и передрались между собой. Ссорились из-за персонального лидерства вождей, из-за различий в системах управления. Гражданские войны унесли 1,5 миллиона жизней. В итоге Латинская Америка обрела независимость, но раздробленной, обескровленной, нищей. Попала в полную экономическую и политическую зависимость от той же Англии.

Позже её сменили в роли «хозяев» США. И дальнейшая судьба латиноамериканских государств представляла собой почти два века колебаний. В одну сторону – к либерализму, демократии, «свободам». Что оборачивалось коррупцией, воровством, разгулом преступности и анархией. Для спасения предпринимались перевороты, устанавливались диктатуры. А когда народу надоедал полицейский режим, снова разворачивалась борьба за демократию. «Хозяевам» же оставалось только регулировать этот процесс, поддерживая то диктаторов, то «свободы».

Ясное дело, латиноамериканские масоны, разворачивая борьбу за свободу, отнюдь не ставили целью превратить свои страны в «банановые республики». Среди них были герои, жертвовали жизнями, как считали, за светлое будущее. Да и испанские масоны, начиная революции, не желали развалить свою державу. Те и другие искренне верили, что под флагами «свободы, равенства, братства» достигнут прогресса и благоденствия. Но масонство лживо. Оно подталкивает своих адептов туда, куда нужно высшим иерархам. Поддерживает их, пока нужны, и запросто жертвует, когда это окажется целесообразным.

В данном случае действия обеих сторон координировали и направляли режиссёры из Лондона и Парижа. А они-то отлично представляли, чего хотят и что должно получиться в разыгранной комбинации. Кстати, ещё одним результатом крушения Испанской мировой империи стал окончательный подрыв позиций католической церкви. Римом принялись помыкать французские, австрийские, итальянские политики, переплетённые с масонством, да и сам Ватикан утратил самостоятельность, превращаясь в инструмент западных закулисных кругов.

Россия была второй державой, оказавшейся не по зубам Наполеону. И первой, кто смог сокрушить его. Победа вознесла нашу страну на вершину мировой политики. Стоит ли удивляться, что у нас одновременно с Испанией активизировались сходные процессы? Один за другим рождались тайные кружки – «Союз спасения», «Союз благоденствия», «Общество первого согласия», «Общество соединённых славян», «Общество военных друзей». За накрытыми столами спорили, что строить после свержения самодержавия? Конституционную монархию, как в Англии? Или республику, как было некоторое время во Франции? Убивать царя или просто низложить? О том, чтобы свергать и низлагать, споров не было, это воспринималось как аксиома. Красивые лозунги «свобод» пьянили ещё круче, чем вино.

Но в реальном выступлении декабристов красивого и возвышенного оказалось мало. Когда дошло до дела, половина заговорщиков, взахлёб рассуждавшая на буйных пирушках о конституциях и цареубийствах, постаралась уклониться. Струсила, сидела по домам – в том числе Трубецкой, которого уже определили «диктатором», предводителем революции.

Солдат подло обманули – воспользовались тем, что после смерти Александра I войска поначалу приводили к присяге Константину Павловичу. Но он отрёкся от престола, и повторную присягу, Николаю I, заговорщики объявили незаконной. Вывели колонны на Сенатскую площадь и бесцельно стояли. Это было вызвано не только растерянностью, но и другим важным обстоятельством. Против царя солдаты и матросы не пошли бы! День был морозным, нижние чины в строю отчаянно мёрзли, стояли голодными. Хотя офицерам, понятно, денщики доставили шубы, нашли чем-нибудь подкрепиться.
Если и было в восстании что-либо героическое, то только смелость генерал-губернатора Петербурга Милорадовича, пытавшегося обойтись без крови и выехавшего уговаривать бунтовщиков. Солдаты любили его, стали поддаваться. Но Каховский выстрелил исподтишка, фактически во время переговоров, сразив заслуженного военачальника. Достойно проявил себя и царь Николай, решительно возглавивший подавление. Причём как только запахло жареным, большинство офицеров сбежало, бросив подчинённых на произвол судьбы.

Эхо мятежа откликнулось и в других местах. На Украине, узнав о провале и арестах в столице, Муравьёв-Апостол бессмысленно поднял Черниговский полк. Был убит командир полка, Муравьёв-Апостол повел солдат неведомо куда и неведомо зачем. Далеко не ушли. Их перехватили конница и артиллерия. Стреляли, опять лилась кровь, и полк сдался. В Литве пробовали взбунтовать войска Ингельстром и Вигелин, хотя успехов не добились.

Но сеть заговора ликвидировали очень быстро. Потому что пойманные декабристы сразу начинали закладывать всех друзей и знакомых. Многих оговорили невиновно, потом их отпускали. Преступления были совершены весьма тяжкие – вооружённый путч в армии, попытка переворота, повлёкшая значительные человеческие жертвы. Наказание за такую вину никак нельзя назвать чрезмерно суровым. Казнили всего пятерых, главных зачинщиков. Нижних чинов и часть офицеров, вовлечённых в мятеж, даже не исключили из гвардии. Из них составили лейб-гвардии Сводный полк и отправили на Кавказ, искупать вину в боях.

Тех, кто очутился «во глубине сибирских руд», непосильной работой не замучивали, в рудниках они трудились по три часа в день. А большинство осуждённых попало в ссылки. Или со временем переводились с каторги на поселение. Они могли получать в Сибири землю, трудиться – если было желание. Если не было, могли прожить и на пособие от казны. Некоторые, как братья Бестужевы, стали богатыми сибирскими предпринимателями. Другие писали прошения, чтобы их зачислили в армию солдатами. Но служить им доводилось не в таких условиях, как обычным рядовым. Среди офицеров у них имелись знакомые, другие командиры жалели их. Предоставляли поблажки. А главное, давали возможность отличиться, чтобы можно было произвести в прапорщики. Получив хотя бы низший офицерский чин, декабрист приобретал право выйти в отставку и ехать домой.

Нет, конечно же, победа гипотетической революции принесла бы пользу отнюдь не России. Но для врагов нашей страны сгодилось даже поражение. Заработал пропагандистский аппарат, конструируя красивый миф о декабристах, окружая их блеском романтики и ореолом мучеников. На этом мифе стали воспитываться новые поколения. Причём созданные подобным образом яркие суррогаты оказались чрезвычайно стойкими. Ведь их хватило и на нашу с вами долю.
Автор:
Валерий Шамбаров
Первоисточник:
http://zavtra.ru/content/view/zvezda-plenitelnogo-schastya/
Ctrl Enter

Заметили ошЫбку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

24 комментария
Информация
Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти