"Поднятый кнут страшнее опущенного", или почему война не стал химической

Еще одна «секретная страница» Второй Мировой – сотни тысяч тонн отравляющих веществ были заготовлены в арсеналах СССР и Англии

"Поднятый кнут страшнее опущенного", или почему война не стал химическойС хрущевских времен фраза «никто не забыт и ничто не забыто» стала рутинной в преддверии празднования Великой Победы. Сейчас вроде бы написано обо всех, даже непропорционально много о штрафниках. А вот о химических войсках у нас забыли. А ведь они тоже доблестно воевали с врагом, пусть не «по специальности». А как тяжело было нашим солдатам и офицерам гибнуть под бомбами и снарядами немцев, не имея возможности применить готовое к бою грозное оружие!

Не пора ли отдать должное им хотя бы за то, что одним своим присутствием они удержали Гитлера и его союзников от применения химического оружия?!


МИФИЧЕСКИЕ «АСЫ» И РЕАЛЬНЫЕ ГАЗЫ

Увы, вместо детального исследования деятельности химических войск в Великой Отечественной войне СМИ периодически печатают «жареные утки».

Так, летом 2006 года некая тележурналистка с Первого канала сделала величайшее открытие в истории Великой Отечественной войны. Оказывается, в конце 1942 года Гитлер отдал приказ провести массированную газовую атаку на Ленинград. Оный приказ был отправлен на самолете, пилотируемом лучшим германским асом. Но его под Ленинградом сбил в воздушном бою «один из наших летчиков, ныне проживающий в Санкт-Петербурге»
Лихой журналистке была неизвестна лишь фамилия германского аса, а так все сходилось один к одному.

Ну, а если без забав игривых «теледам», то «был ли мальчик»? Научный сотрудник Военно-исторического исследовательского центра в городе Фрайбург Герд Юбершеер написал в статье «Наступление на Ленинград и блокада города германским вермахтом»: «В конце декабря 1941 года одной из служб Генерального штаба сухопутных войск прорабатывался даже вопрос о возможной атаке с применением ядовитых газов против Ленинграда. Докладная записка с примерным расчетом потребностей в ядовитом газе была составлена 22 декабря 1941 года на случай, если город будет взят именно таким образом. По расчетам, потребовались бы сотни тысяч снарядов с ядовитым газом. Для доставки такого количества боеприпасов к целям необходимо было задействовать более 330 батарей. И поскольку их в любом случае не было бы возможности получить, то этот план был отвергнут. По этой причине Ленинград избежал еще одной ужасной катастрофы, которым он и без того уже подвергался начиная с блокады, установленной в сентябре 1941 года».

Весной 1942 года немцы готовились применить химическое оружие на Восточном фронте. Получив соответствующие разведданные, советское командование начало принимать ответные меры.

В 4 ч. 30 мин. 13 июля 1942 года в Южную бухту Севастополя входит большой санитарный транспорт «Грузия». Уже осталось несколько метров до Минной пристани, и вдруг на транспорт с хорошо видимыми на борту красными крестами пикируют пять немецких Ю-87. В 4 ч. 48 мин. две бомбы попали в машинное отделение и корму транспорта. «Грузия» еще на плаву, но через 7 минут раздался страшный взрыв и транспорт длиной 116 м был буквально разорван пополам. Далее наши историки ставили жирную точку, предварительно осудив очередное преступление фашистов, благо военно-морское право запрещает топить санитарные суда.

Но вот в 1948–1949 годах в ходе очистки севастопольских бухт от затонувших судов были подняты обе части «Грузии». Обычно поднятые со дна моря суда или восстанавливают, или отправляют на судоразделочные базы. Это понятно, в 1949 году стране как воздух был необходим железный лом. Но обе части «Грузии» почему-то не отправили в Инкерман на разделку, а отбуксировали в Казачью бухту и там затопили. Причем несколько водолазов и рабочих, участвовавших в подъеме «Грузии», были госпитализированы. У них появились на коже язвы, характерные для поражения ипритом.

Самое удивительное в том, что в 1956-1959 годах был проведен новый подъем обеих частей «Грузии», и на сей раз их отбуксировали и затопили подальше от берега и на больших глубинах.

Что же произошло на самом деле? Начну с того, что весной 1942 года корабли Черноморского флота испытывали хронический недостаток в зенитных средствах, особенно для защиты от низколетящих самолетов. А вот санитарный транспорт «Грузия» имел зенитное вооружение лучше, чем на наших эсминцах того времени: пять 45-мм пушек, два 12,7-мм пулемета ДШК и шесть американских спаренных пулеметов. А в его трюмах находилось значительное число снарядов. Но полбеды, что на санитарном транспорте имелись сотни фугасных снарядов. Хуже того – там были сотни химических снарядов калибра от 130 до 76 мм, а также бочки с ОВ, предназначенным для снаряжения авиабомб. Вот почему потребовалось дважды перезахоранивать останки «Грузии».

Возникает риторический вопрос, зачем в июле 1942 года везти в Севастополь химические боеприпасы? Ведь защитники города испытывали острую нужду в осколочно-фугасных снарядах. Забегая вперед, скажу, что ведь именно из-за отсутствия снарядов и был сдан Севастополь. Так нужно ли было везти туда химснаряды, которые заведомо нельзя было применить?

Видимо, «Грузия» пошла в свой последний рейс именно чтобы применить химическое оружие! Мало того, сотни тонн химбоеприпасов – артиллерийских снарядов, авиабомб, различных выливных авиационных устройств и т.д. – к началу войны хранились в многочисленных штольнях Севастополя.

Судя по всему (я не видел конкретного приказа), в Крыму наше командование готовилось к массовому применению химического оружия. Замечу, что первой применила ОВ 11-я армия генерала Манштейна в апреле–мае 1942 года на Керченском полуострове. Генерал-полковник Франц Гальдер в своем дневнике от 13 июня 1942 года записал: «Генерал Окснер: Доклад об участии химических войск в боях за Керчь».

Таким образом, советская сторона вполне объективно могла заявить об ответных мерах. Массовое применение химического оружия под Севастополем могло привести к полному разгрому армии Манштейна. Замечу, что немцы под Севастополем имели огроный перевес в орудиях навесного боя (гаубицах и мортирах). А у защитников города было существенное превосходство в дальнобойных пушках (даже без учета корабельной артиллерии). Но, увы, горный рельеф делал пушки с превосходной баллистикой бессильными против укрытых в складках местности германских мортир. Зато химические снаряды с дистанционными взрывателями легко выкурили бы немцев из их укрытий. Кстати, фотографии, кинохроника и многочисленные мемуары показывают, что наши бойцы до последнего дня обороны не расставались с противогазами. Зато противогазов не видно у полуголых немецких солдат под Севастополем. Поэтому нетрудно предположить эффект массированного применения ОВ.

Однако гибель «Грузии» и наступление немцев из-под Харькова на Сталинград вынудили советское командования отказаться от применения ОВ в Крыму.

Перед сдачей города в период 27–29 июня 1942 года химические боеприпасы в ночное время доставлялись из хранилищ Юхариной балки в бухту Казачья, где грузились на шхуну «Папанинец», на которой затем вывозились в открытое море неподалеку от бухты, где и сбрасывались за борт. Глубина сброса была не менее 50 м. При этом иприт и люизит, которыми заправлялись химические бомбы, хранились в то время в бочках типа Л-100. Периодически такие бочки обнаруживаются на побережье Крыма в наши дни. В 80-е недалеко от Казачьей бухты водолазы нашли бочку типа Л-100 и вытащили на берег. В ней обнаружили маслянистую жидкость, пахнущую геранью. Лабораторный анализ показал, что в бочке отечественного производства находится люизит, боевое отравляющее вещество.

СОЮЗНИКИ ГОТОВЫ ПРИЙТИ НА ПОМОЩЬ

Косвенно возможность применения химического оружия на Восточном фронте весной 1942 года подтверждают переговоры советского правительства с западными союзниками:

Черчилль – Сталину

Лично и секретно

21 марта 1942 года.

«…Посол Майский был у меня на завтраке на прошлой неделе и упоминал… что… немцы… могут использовать газы против Вашей страны… я хочу заверить Вас в том, что Правительство Его Величества будет рассматривать всякое использование ядовитых газов как оружия против России точно так же, как если бы это оружие было направлено против нас самих. Я создал колоссальные запасы газовых бомб для сбрасывания с самолетов, и мы не преминем использовать эти бомбы для сбрасывания на все подходящие объекты в Западной Германии, начиная с того момента, когда Ваши армия и народ подвергнутся нападению подобными средствами».

29 марта 1942 года.

Сталин – Черчиллю.

Лично и секретно.

«По нашим данным, не только немцы, но и финны могут начать применение ядовитых газов против СССР… Советское правительство было бы весьма благодарно, если бы Британское правительство могло помочь получить в Англии некоторые недостающие химические средства обороны, а также средства ответного химического удара, имея в виду возможность химического нападения Германии на СССР. Если с Вашей стороны не будет возражений, я бы мог в ближайшее же время направить в Англию специальное лицо по этому делу».

Получено 10 апреля 1942 года.

Черчилль – Сталину.

Лично и секретно.

«…2. Пожалуйста, направьте Вашего специалиста по вопросам противохимической обороны и контрнападения для точного объяснения того, какие материалы Советскому правительству необходимо получить из Англии.

3.…если необходимо, то мы до получения сообщения от этого специалиста сможем предоставить Вам первым ближайшим пароходом по крайней мере тысячу тонн иприта и тысячу тонн хлора…»

22 апреля 1942 года.

Сталин – Черчиллю.

Лично и секретно.

«…Выражаю Вам признательность за готовность предоставить 1000 тонн иприта и 1000 тонн хлора. Но так как СССР ощущает более острую нужду в других химических продуктах, то Советское правительство желало бы вместо указанных выше продуктов получить 1000 тонн гипохлорита кальция и 1000 тонн хлорамина или в случае невозможности поставки этих продуктов 2000 тонн жидкого хлора в баллонах.

Советское правительство намерено командировать в Лондон заместителя народного комиссара химической промышленности Андрея Георгиевича Касаткина в качестве своего эксперта по вопросам химической защиты и контрнападения».

А вот два интересных сообщения ТАСС: Краснодар, 8 мая. «Вчера на Крымском фронте немецкие войска применили несколько мин с отравляющими веществами. Проверка показала, что отравляющие вещества поражают главным образом дыхательные органы и выводят из строя бойцов».

Лондон, 10 мая. «Английский премьер-министр Черчилль, выступая по радио… остановился на возможности того, что немцы… могут применить отравляющие вещества против Советского Союза. Черчилль заявил, что, если Гитлером будет совершено это новое преступление, Англия использует свое большое и все возрастающее превосходство в воздухе на Западе для ведения химической войны в самых широких масштабах против военных объектов Германии».

Германское командование насторожилось. Начальник генерального штаба вермахта генерал-полковник Франц Гальдер записывает в дневнике:

7 марта 1942 года: «Полковник Окснер. О возможностях ведения химической войны русскими, а также о наших возможностях в этой области („Гелан“ и другие OB)».

24 апреля 1942 года: «Генерал Окснер. Текущие вопросы химической службы. Готовность противника к химической войне. Наши оборонительные средства».

"Поднятый кнут страшнее опущенного", или почему война не стал химической

Специально разработанный для химической войны танк ХБТ-7.

КРАСНЫЙ ХИМИЧЕСКИЙ МЕЧ

Каким же арсеналом химического оружия располагала Красная армия? Производство ОВ в России началось в 1915 году и не прерывалось до 22 июня 1941 года. Возможно, были лишь кратковременные (до нескольких месяцев) перерывы. Применение отечественных ОВ в Первой мировой и Гражданской войне я опускаю, как выходящие за рамки книги.

К апрелю 1931 года мощности советских заводов по производству иприта достигли 15 800 т в год, и строились заводы еще на 18 000 т иприта. По фосгену к 1 октября 1931 года плановые мощности должны были составить 10 000 т.

В 1935 году мощности по иприту составляли уже 35 000 т (при заявке Наркомата обороны на 58 000 т), по фосгену – 13 000 т, дифосгену – 1900 т. Но вот проблему масштабного производства люизита и синильной кислоты решили лишь к концу 1930-х годов. Всего же в 1935 году при заявке Наркомата обороны на мощности в 87 500 т ОВ их было на 56 000 т.

К 1 января 1938 года возможности промышленности по производству ОВ должны уже были достигнуть 139 560 т, к 1 января 1939 года эти мощности планировали довести до 213 560 т. Таковы были планы.

Судя по документам Химического управления РККА, к 1939 году промышленность поставляла армии следующие ОВ: иприт Левинштейна, иприт Зайкова, люизит, ипритно-люизитная смесь, фосген, дифосген, синильная кислота, хлорциан, хлорпикрин, адамсит, дифенилхлорарсин, дифенилцианарсин и хлоацетофенон.

Согласно отчетам Химуправления РККА, на 1 декабря 1936 года «Наша авиация с ее фактическим (на 01.12.35) химическим вооружением может в течение одного года войны совершить нападение на противника с расходом свыше 40 000 т ОВ». На тот момент советские ВВС имели на своем вооружении 90 тыс. химических авиабомб, а мобилизационные мощности промышленности были рассчитаны на выпуск в течение года 796 тыс. химических бомб.

Имелись и иные средства доставки ОВ к полю боя. На 1 декабря 1935 года в Красной армии было: колесных боевых химических машин (БХМ) – 420 (мобмощности на 1300), химических танков Т-26 – 530 (мобмощности – 1000), 107-мм химических минометов – 600 (мобмощности – 5900), носимых приборов заражения местности – 21 800 (мобмощности – 40 000). Основная масса химсредств и боевой техники химвойск сосредоточивалась в Белорусском, Киевском и Ленинградском военных округах, а также в Забайкалье.

Несколько слов стоит сказать о химических артиллерийских снарядах.

В Красной армии они делились на химические, снаряженные жидким ОВ, и осколочно-химические, снаряженные твердым ОВ. Последние обеспечивали дополнительное поражение противника осколками подобно осколочно-фугасным снарядам.

Исходной данной для расчета количества химических снарядов, необходимых для обстрела площадей, принята была норма – одна 76-мм химическая граната на 40 кв. м площади и один 152-мм химический снаряд на 80 кв. м площади.

Баллистические данные 76-мм химических гранат не отличались от обычных осколочных гранат, да и обычно изготавливали их в корпусах осколочно-фугасных гранат.

Так, осенью 1927 года в производство пошли 76-мм химические снаряды кратковременного действия. Они тогда еще не имели буквенного индекса. Снаряды содержали 740 г ОВ, из которых хлорпикрин C (NO2)Cl3 составлял 45%, фосген COCl2 – 45%, четыреххлористое олово SnCl4 – 10%.

Старыми химснарядами, получившими в конце 1930-х годов индексы ХН-354Ф и ХС-354Ф, следовало вести огонь по таблицам стрельбы для гранат Ф-354Ф. Обозначения ХН и ХС определялись начинкой: взрывчаткой «НОВ» или «СОВ».

Во второй половине 1930-х годов на вооружение поступила 76-мм осколочно-химическая граната ОХ-350 весом 6,25 кг и длиной 4 клб. Она была снаряжена тротилом и ОВ типа Р-12 ли Р-15. Взрыватель КТМ-1. Граната вошла в боекомплект 76-мм дивизионных пушек с длиной ствола в 30, 40 и 50 клб, а также в боекомплект полковых пушек обр. 1922 года.

Баллистические данные ОХ-350 почти совпадали с данными осколочно-фугасной гранаты ОФ-350, и расчетам было разрешено стрелять по таблицам стрельбы ОФ-350 для соответствующих пушек.

Осенью 1937 года НИИ-24 разработало к 76-мм пушке Ф-22 тяжелый химснаряд весом 7,0 кг с вышибным дном и взрывателем Т-6. Вес ОВ типа «СОВ» – 500 г, начальная скорость снаряда – 680 м/с.

В том же 1937 году разрабатывался новый, более совершенный гаубичный 122-мм химический снаряд чертежа 2-03217 с вышибным дном. Вес снаряда – 22,827 кг. Вес ОВ типа СОВ – 1,7 кг.

В 1939 году поступили на вооружение 152-мм гаубичные снаряды ХН-530 и ОХ-530, и для них были составлены таблицы стрельбы. Химический снаряд ХН-530 был снаряжен веществом «НОВ» и взрывателем КТМ-2, а осколочно-химический снаряд ОХ-530 весом 40 кг снаряжен твердым ВВ и взрывателем РГ-6 или КТМ-2.

Оба снаряда входили в боекомплект как старых гаубиц (обр. 1910–1937 и 1909–1930 годов), так и новой гаубицы М-10. Стрелять снарядом ОХ-530 можно было по таблицам стрельбы снаряда ОФ-530. (Прошу извинения за тавтологию, но так написано в документах.)

Существовал еще 122-мм гаубичный химснаряд Х-530 весом 38,8 кг.

Специально для 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20 был создан осколочно-химический дальнобойный снаряд ОХ-540 (чертежа 1-09268). Стрелять им можно было по таблицам стрельбы снаряда ХС-530, но в 1938 году вышел приказ «не закомплектовывать» пушечные выстрелы снаряда ХС-530.

Химбоеприпасами располагал и флот. Как и с сухопутными химбоеприпасами, автору пришлось собирать информацию по ВМФ буквально по крохам в различных архивах, не имеющих прямого отношения к созданию ОВ. Так, мне удалось установить, что крейсера проекта 68, заложенные в 1939 году, должны были иметь боекомплект из 2130 152-мм снарядов, из которых 330, то есть 15%, – химические.

Согласно отчету Артуправления ВМФ за 1941–1945 годы, по старому штату, то есть заложенному еще до революции, крейсеру «Червона Украина» положено было по 80 осколочных химических снарядов на одну 130-мм пушку.

Соответственно на находившиеся в строю эсминцы проектов 7 и 7У положено было по 30 130-мм химических выстрелов на ствол. То же самое – на строившихся лидерах проекта 48 и эсминцах проекта 30.

Для строившихся мониторов проекта 1190 «Хасан» для Амура и проекта СБ-57 «Шилка» для Днепр соответственно 70 и 100 130-мм химснарядов.

Старые амурские мониторы типа «Ленин» имели по 70 химических 120-мм снарядов на корабль.

Перед войной шла доработка нового поколения корабельных химснарядов – ОХС и снарядов с жидким ОВ ударного действия. В 1941–1942 годах были отработаны и испытаны 102-мм, 130-мм и 180-мм химснаряды ударного действия и изготовлено: 180/57-мм – 500 шт., 130/50-мм – 1000 шт., 102/60-мм – 100 шт. Для перехода на валовое производство была подготовлена вся техническая документация.

Приказом наркома ВМФ за № 001100 от 18 апреля 1942 года были приняты на вооружение осколочные химические снаряды, точнее, скомплектованные выстрелы к пушкам калибра 102/60 мм (старые эсминцы и сторожевые корабли), 130/50 мм (новые эсминцы и лидеры) и 180/57 мм (новые крейсера проектов 26 и 26 бис).

В декабре 1939 года на НИАПе была испытана 107-мм мина «большой емкости» весом 18 кг. Стрельба велась на третьем заряде, начальная скорость – 170 м/с, дальность стрельбы – 2500 м при угле возвышения 45?. В 1939 году была испытана 107-мм химическая мина СКБ-4 с взрывателем М-2, снаряженная отравляющим веществом типа БХВ.

С 1940 года изготовлялись 107-мм химические мины со снаряжением НОВ, (как с ипритом, так и с «летучими веществами»), а также 107-мм мины со снаряжением СОВ.

На 1941 год был запланирован выпуск 10 тыс. 107-мм мин типа НОВ, снаряженных ипритом, 10 тыс. мин типа НОВ с «летучими веществами» и 5 тыс. мин типа СОВ.

Важная роль в ведении химической войны отводилась и 120-мм полковым минометам. В состав артиллерии РГК перед войной было передано 11 химических минометных батальонов, которым по штату полагалось иметь 528 120-мм минометов. Фактически же у них было 512 минометов, в том числе 107-мм – 277 и 120-мм – 235.

Созданием знаменитых «катюш» мы тоже обязаны планам химической войны. Еще 15 июня 1936 года начальнику химического управления РККА корпусному инженеру Фишману представили отчет директора РНИИ военинженера 1 ранга Клейменова и начальника 1-го отдела военинженера 2 ранга Глухарева о предварительных испытаниях 132/82-мм ракетно-химических мин ближнего действия. Этот боеприпас дополнял 250/132-мм химическую мину ближнего действия, испытания которой завершились к маю 1936 года. Таким образом «РНИИ закончил всю предварительную разработку вопроса о создании мощного средства химического нападения ближнего действия, ожидает от Вас общего заключения по испытаниям и указания о необходимости дальнейших работ в этом направлении. Со своей стороны, РНИИ считает необходимым теперь же выдать опытно-валовый заказ на изготовление РХМ-250 (300 штук) и РХМ-132 (300 штук) с целью проведения полигонных и войсковых испытаний. Оставшиеся от предварительных испытаний пять штук РХМ-250, из которых три – на Центральном химическом полигоне (ст. Причернавская) и три РХМ-132 можно использовать для дополнительных испытаний по Вашим указаниям“.

132-мм химические снаряды РХС-132 были испытаны стрельбой на Павлоградском артиллерийском полигоне 1 августа 1938 года.

БЧ одного РХС вмещает 8 л отравляющего вещества, а в артиллерийских снарядах аналогичного калибра – всего 2 л. Для создания мертвой зоны на площади 12 га достаточно одного залпа с трех грузовиков, что заменяет 150 гаубиц или три артполка. На дистанции 6 км площадь заражения ОВ одним залпом составляет 6–8 га».

Замечу, что химические реактивные снаряды создавались и для вооружения самолетов. Так, для ВВС был доработан РХС-132. Его стартовый вес составлял 3,5 кг, а объем ВВ – 0,5 л.

В 1939 году было создано и несколько опытных образцов 132-мм «реактивно-химических снарядов РАХС-132». Они имели два варианта оснащения – с СОВ и с НОВ.

В том же 1939 году в НИИ-3 НКБ создали «132-мм авиационный ракетно-осколочный химический снаряд РОХС-132» весом 43,1 кг.

Советские химики и артиллеристы ухитрялись создавать самые «экзотические» типы снарядов. Так, в 1934–1936 годах Остехбюро и АНИИ РККА вели «работу особой секретности» по теме «Лафет». Так была зашифрована шрапнель с ядовитыми элементами. В декабре 1934 года 76-мм ядовитая шрапнель была испытана тремя выстрелами. В маленькие 2-граммовые и 4-граммовые пульки был запрессован кристаллик ядовитого вещества. По заключению комиссии, стрельбы прошли успешно.

В предвоенное время в СССР выпускались еще 45-мм бронебойно-химические снаряды, которые предназначались для отравления личного состава противника за броней танков и дотов. Вес бронебойно-химического снаряда 1,43 кг, снаряд содержал 16 г отравляющего вещества, помещенного в камору диаметром 24 мм. Начальная скорость снаряда 760 м/с, то есть сохранялась баллистика выстрела с однотипным бронебойным снарядом УБР-240.

А в 1940 году в НИИ-3 НКБ был создан «132-мм авиационный ракетно-бетонобойный химический снаряд РБХС-132» весом 43,1 кг. Он должен был пробивать бетонную стенку, а затем отравлять находившихся в помещении людей. В одном из вариантов рассматривалась в качестве корпуса боевой части 130-мм полубронебойный снаряд от морской системы Б-13.

Естественно, что детальной информации о качестве химического оружия у германского командования не было, но и поступившей информации оказалось достаточно, чтобы за исключением нескольких эпизодов вермахт отказался от применения химического оружия. Так, не воевавшие химические части РККА предотвратили применение врагом оружия массового поражения и превращение Второй мировой в химическую.

Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 1
  1. i.xxx-1971 21 февраля 2013 23:49
    Химическое оружие не применялось ни одной из сторон, по той причине, что еще осенью 1941 советской разведкой была проведена уникальная операция, по линии МИДа, в ходе которой до германского командования было доведено о наших решимости и возможности нанести по рейху адекватный ответный удар. В немецком руководстве было много подонков, но идиотов было гораздо меньше.
    i.xxx-1971

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня