Коминтерн в странах Ближнего и Среднего Востока

Одним из важнейших каналов получения советским руководством разведывательной информации в 1920–30-е годы являлся Коминтерн.

Под влиянием Октябрьской революции в странах Ближнего и Среднего Востока и Северной Африки стали возникать коммунистические партии: Персии (1920)[1], Турции (1920)[2], Палестины (1921; преобразована из Социалистической партии Палестины, созданной в 1919 г.)[3], Египта (1922; преобразована из Социалистической партии Египта, созданной в 1921 г.)[4], Сирии (1924)[5], Ирака (1934)[6], Алжира (1936; с 1920 г. в Алжире существовали коммунистические секции, входившие в состав Французской компартии)[7], Туниса (1939; с 1920 г. существовала Коммунистическая федерация Туниса как часть Французской компартии)[8]. Как сообщает в своих мемуарах советский перебежчик Е.В. Думбадзе[9], члены этих партий сотрудничали с советской разведкой по линии Коминтерна, предоставляя сведения о положении в их странах и выполняя «особые поручения»: «Резидент ОГПУ[10], помимо своего аппарата, пользуется аппаратом уполномоченного Коминтерна и вербует информаторов для своих шпионских целей среди [членов] местной коммунистической партии. Часто также завербованные коммунисты даже не подозревают о том, что, состоя членами коммунистической партии у себя дома, они в то же время становятся предателями своей родины, выдавая возможным врагам тайны государственной обороны своего отечества»[11].

В Коммунистическом университете трудящихся Востока (КУТВ), образованном в 1921 г. как одно из учебных заведений Коминтерна, готовилась и агентура ОГПУ/НКВД. Кроме «головного офиса» в Москве, КУТВ имел филиалы в Баку, Иркутске и Ташкенте. В разные годы в КУТВ, упраздненном в 1938 г., обучались представители 73-х национальностей из десятков стран мира.[12] Его выпускниками стали видные деятели коммунистического движения, в том числе иракец Юсиф Сальман Юсиф, палестинец Мухаммед Наджати Сидки, сириец Халид Бакдаш, турок Назым Хикмет Ран и др.


Первыми студентами КУТВ из арабских стран стали в 1922 г. египтяне.[13] В 1929 г. здесь, кроме них, уже обучались алжирцы, йеменцы, палестинцы, рифы, сирийцы, трансиорданцы и тунисцы.[14] На учебу принимались как подготовленные абитуриенты из числа интеллигенции, так и совсем неподготовленные кандидаты из числа бедуинов и портовых рабочих.[15]

Примечательно, что среди студентов КУТВ не было саудовцев, поскольку «в отличие от других арабских стран, внешняя политика Москвы в отношении Аравии Ибн Сауда практически не имела идеологической (читай — коминтерновской) окраски»[16].

Одним из преподавателей КУТВ стал его выпускник Хамди Салям, прибывший в 1924 г. в 20-летнем возрасте на обучение в СССР. Это стало одной из причин, по которой он в 1928 г. был лишен гражданства своей родины и вынужден был остаться в Советском Союзе. Здесь он становиться дипломированным хирургом и преподавателем востоковедных дисциплин в родном КУТВе, Московском институте востоковедения и Международной ленинской школе, а также одним из лучших переводчиков произведений классиков марксизма-ленинизма.[17]

В 1918–1919 гг. в больших городах Египта среди рабочих стали возникать социалистические ячейки, объединившиеся в 1921 г. в Социалистическую партию Египта (СПЕ). В 1922 г. СПЕ была переименована в Египетскую коммунистической партию (ЕКП) и принята в Коминтерн.[18] «В конце октября 1922 г. для участия в работе IV конгресса Коммунистического Интернационала, на вступление в который настаивали члены александрийской фракции, в Москву выехал член руководства СПЕ Хусни аль-Ораби. …Во время его пребывания в Москве его познакомили с подготовленными в июне 1922 г. сотрудником Восточного отдела ИККИ, известным советским востоковедом К.М. Трояновским, Тезисами по программе и тактике компартии Египта.

Этот документ подчеркивал, что в Египте “создается база для коммунистической работы не только на арабском, но и на всем Ближнем Востоке, … по всему южному и юго-восточному побережью Средиземного моря”. К.М. Трояновский считал, что это обстоятельство принципиально, поскольку Египет крайне важен “для … английского капитализма” в силу того, что эта страна расположена “на перекрестке главных морских путей, соединяющих Европу с Африкой и Азией, вообще, и западную часть Британской империи (метрополию) с восточной (Индией)”. И далее он писал: “Чтобы отделить мозг от позвонка империи, необходимо перерезать этот ‘затылочный нерв’, каковым Египет является для английского империализма”. Речь шла о Суэцком канале, выступавшем в качестве “фокуса” международной политики, — “захват канала англичанами означал в военном и политическом отношении подчинение и оккупацию всей страны, так и возвращение канала его естественным хозяевам означает политическое освобождение и независимость Египта”. Но, более того, изменение статуса этой водной артерии (автор тезисов говорил о необходимости выдвижения социалистами лозунга национализации канала) означало бы “разрыв Британской империи на две части, вместе с тем, распад империи”. Однако, советская геополитика, обрамлявшаяся К.М. Трояновским классовыми лозунгами, имела тенденцию к дальнейшему развитию»[19].

Египетские социалисты явно переоценивали возможности Советского Союза в противостоянии с Объединенным Королевством, и советская сторона умело этим пользовалась: «Египетского делегата соблазняли обещаниями Судана, ради того, чтобы добиться полной поддержки своего внешнеполитического курса со стороны его сторонников в Египте. В свою очередь, за свое признание в качестве руководителя египетской секции Коминтерна Х. аль-Ораби был готов признать законность притязаний Москвы на его страну и окружающее ее геополитическое пространство»[20].

Каковы же были причины стремления египетских социалистов к сотрудничеству с Москвой? «Приход к союзу с советским государством тех, кто, в конечном итоге стали коммунистами Египта, был следствием радикализации националистических воззрений этих людей, абсолютно далеких от каких-либо концепций интернационализма, как и рабочего дела. …Руководство ЕКП (по крайней мере, Х. аль-Ораби), отдавало себе отчет в том, какая цена была заплачена им за вступление в Коминтерн. Повторение в программе партии идей советской геополитики тому достаточно веское подтверждение»[21].

Примечательно, что в 1922 г. в Египте был издан перевод сочинения Ленина «Государство и революция».[22]

В октябре 1919 г. в Яффе была создана Социалистическая рабочая партия Палестины (СРПП), являвшаяся по национальному составу еврейской организацией.[23] Из СРПП в 1922 г. выделилась Палестинская коммунистическая партия (ПКП).[24] В 1924 г. ПКП была принята в Коминтерн: «В марте 1924 г. ИККИ принял решение о своем полном признании Палестинской компартии, оформленное как “резолюция по Палестинской партии” от 14 марта того же года. …Палестинским коммунистам говорили, что “существует опасность, что П.К.П. как организация преимущественно еврейских рабочих … стоит на пути обособления от основной массы арабских рабочих и крестьян”, и поэтому от нее требуют “отказа от национальной исключительности, равно как открытой и последовательной борьбы против колонизаторов-сионистов, которые проводят … политику британского империализма”. В резолюции отмечалось, что “Коминтерн ждет от П.К.П. скорейшего превращения в территориальную компартию, т.е. в партию революционных рабочих арабской, еврейской и других национальностей, населяющих территорию Палестины”. Партия должна была быть единой, без каких-либо “национальных секций” в ее рядах»[25].

Вопрос о ПКП был одним из пунктов внешнеполитических расхождений между СССР и КСА, поскольку «для Ибн Сауда была неприемлема советская позиция опоры на “интернациональную” еврейско-арабскую компартию Палестины…»[26].

Выступая за совместную борьбу евреев и арабов против британского империализма и освобождение Палестины от британского колониального господства, ПКП ставила своей конечной целью создание на территории Палестины арабо-еврейского государства. «ПКП была призвана создать единый, действующий под ее руководством фронт арабских и еврейских трудящихся, борющихся не за реализацию их сегодняшних, в своей основе частных чаяний, но за коренную трансформацию социально-экономических отношений и политического строя Палестины и всего региона Ближнего Востока».[27]

В секретном письме «Всем членам КП Палестины», направленном в декабре 1930 г., «ИККИ квалифицировал Палестину “как арабскую страну еврейских и арабских трудящихся”». В письме подчеркивалось, что «английский империализм … превратил пришлое еврейское национальное меньшинство в орудие угнетения коренного арабского населения».[28] «Арабизация ПКП была похожа на аврал, когда еврейские партийные кадры срочно и бездумно заменялись на арабские, едва вступившие в партию, чаще всего плохо подготовленные теоретически и не имевшие опыт длительной политической борьбы»[29].

С 1923 г. «сиро-ливанские националисты сами устанавливали контакты с ИККИ. 31 октября 1924 г. в ИККИ поступило сообщение из Бейрута, в котором говорилось, что 28 октября того же года в ливанской столице в ходе первого заседания ее Исполнительного Комитета была создана Сирийская компартия (СКП). В 1928 г. единая партийная организация коммунистов Сирии и Ливана — Сирийская коммунистическая партия была официально признана Коминтерном и принята в его ряды. 1 апреля 1930 г. на обсуждение ИККИ был внесен подготовленный в восточном отделе расширенный текст “Проекта резолюции о положении в Сирии и работе Сирийской коммунистической партии ”. Этот документ все ставил на свои места. “Сирия, — отмечалось в нем, — лежит на большой дороге мировой политики, где мировой империализм ведет борьбу против революционного Востока и против СССР”. Все становилось ясно, эта страна оказывалась в центре внимания московских геополитиков. В Коминтерне дорожили арабизированной СКП. Как отмечалось в резолюции Секретариата ИККИ от 29 февраля 1936 г. “Задачи КП арабских стран в борьбе за народный антиимпериалистический фронт”, коммунистические партии в странах арабского региона продолжали сохранять характер “замкнутых, оторванных от масс групп”. Только в Сирии коммунисты вели “линию на арабизацию”… …Сиро-ливанским и палестинским коммунистам в Москве предлагали резолюцию Секретариата ИККИ “О связи и взаимоотношениях между компартиями арабских стран”. Эти партии не только могли, но и обязывались поддерживать между собой многосторонние контакты»[30].

Примечательно, что из арабов-коммунистов «карьеру» в Коминтерне сделал член компартии Сирии Абуд Салим[31], который стал членом ИККИ.[32]

В 1934 г. в Ираке был создан «Комитет борьбы против империализма и эксплуатации» — первая коммунистическая организация, преобразованная в 1935 г. в Иракскую коммунистическую партию (ИКП). В том же году ИКП установила связи с Коминтерном и ее представители в качестве наблюдателей присутствовала на VII конгрессе Коминтерна, а уже в 1936 г. ИКП стала его секцией.[33]

Из очерков «Работа Коминтерна и ГПУ в Турции» (были написаны в Париже в 1931 г. и остались неизданными), бывшего заместителя торгового представителя в Турции И.М. Ибрагимова[34] следует, что особое место среди сотрудников Коминтерна на Ближнем Востоке занимал резидент Коминтерна в Турции, который осуществлял общее руководство и, кроме того, вел непосредственную работу среди балканских народов, как в Турции, так и в Болгарии, Югославии, Румынии (в Румынии работа велась через Вену), Египте, во всем Аравийском полуострове.[35] Что касается работы Коминтерна в самой Турции, то «кроме означенного руководителя имеются еще помощники, главным является всегда второй секретарь Генконсульства (при Мирном[36] был Хейфец[37]), который руководит работой исключительно турецкой компартии, ее организацией, реорганизацией, вербовкой новых членов, контролем, снабжением, материальными средствами, утверждением членов и т.д. Связь поддерживается через генерального секретаря тур. компартии, которого назначает и утверждает Коминтерн по представлению уполномоченного. Тут они действуют более осторожно, боясь скандала с турками. Встречи происходят на конспиративных квартирах или же в каком-нибудь из советских хозорганов. Разветвления имеются по всей Турции, где только имеются советские консульства или конс. агенты или же просто аппараты (хотя бы временные, вроде сезонных закупок хлопка, сезама, распределения нефтепродуктов и т.д.) хозорганов, не считая собственно тур. комячейки: в Анкаре, Смирне[38], Мерсине, Трапезунде[39], Самсуне, Ескишехире, Артвине и т.д.»[40].

Привлечение активистов зарубежных компартий к разведдеятельности началось практически сразу после создания первых резидентур советских разведок в странах Западной Европы и Востока.[41] «Агенты, информируя Коминтерн по специальным вопросам, попутно освещали и вопросы, интересующие [О]ГПУ»[42]. «Кроме того, в иностранных компартиях, в особенности в восточных странах, имеется большой запас провокаторов, борьбу с которыми и выявление которых взяло на себя ОГПУ, так что деловая связь между ОГПУ и Коминтерном [была] неизбежна»[43].

Американский советолог Дэвид Даллин выявил подоплеку и механизм сотрудничества руководства зарубежных компартий с советскими спецслужбами, который отличается от приведенной выше схемы: «…Сталин никогда не соглашался освобождать партии-сателлиты от их шпионских задач. Самая крупная уступка, которую он сделал, состояла в том, что он пошел на формальное отделение советского разведывательного аппарата от коммунистической партии: контакты между партией и этим аппаратом должны [были] быть сведены к минимуму, чтобы никогда нельзя было доказать сотрудничество между ними. Компромисс решался путем привлечения к “специальным заданиям” видного и надежного функционера, обычно из числа лидеров больших коммунистических партий. Кандидатура утверждалась только после согласования с Москвой. Одной из его главных обязанностей было сотрудничество с тайными советскими агентами. Он также помогал и в других делах, главным образом в подборе новых людей для секретных заданий. Он, однако, никогда не информировал своих товарищей по партии об этой стороне своей деятельности. Таким образом, остальные партийные руководители имели все основания отрицать, что знают что-либо о связях с советскими спецслужбами»[44].

Действовал Коминтерн и там, где коммунистических партий не было вовсе. Как пишет липецкий исследователь Юрий Тихонов, «…в Кабуле началась работа по созданию “индийской революционной базы”. В афганской столице по заданию КИ первые шаги в этом направлении сделал Н. Бравин[45], который обещал индийским националистам и представителям пуштунских племен (“пограничным революционерам”) помощь в борьбе против Англии и выдал некоторым из них мандаты для проезда в Ташкент.[46] Полномасштабная работа по налаживанию сотрудничества Коминтерна с антибританскими элементами в Афганистане и Индии началась с прибытием в Кабул Я. Сурица[47], который официально являлся представителем КИ в странах Центральной Азии. Именно при этом полпреде в Афганистане сложилось довольно логичное разделение обязанностей советских дипломатов: межправительственные отношения между Москвой и Кабулом курировал НКИД, а нелегальные связи с антибританскими деятелями Индии — Коминтерн. Однако вплоть до роспуска КИ в 1943 г. послы[48] СССР в Афганистане были “едины в двух лицах”, тайно совмещая свои непосредственные обязанности с нелегальной работой по заданию III Интернационала. Разумеется, что при таком положении вещей советское посольство в Кабуле с первых дней своего существования превратилось в центр подрывной деятельности против Великобритании»[49].

Иркутский историк Сергей Панин передает отношение НКИДа к активности Коминтерна в Афганистане через позицию наркома: «…Чичерин считал, что Коминтерн, посылая своих агентов в Афганистан, способен навредить советской внешней политике: это раздражает афганского эмира и “срывает там нашу политику”[50]. После подписания советско-афганского договора 1921 г. Чичерин был убежден, что не следует “задевать афганского строя и… пугать афганцев лозунгами мировой революции”, от которых они “бросаются к англичанам”[51]»[52].

Коминтерн в странах Ближнего и Среднего Востока


Г.В. Чичерин

Однако и британцы не сидели, сложа руки: «Благодаря отличной работе британской разведки планы большевиков и коминтерновцев в Азии были в деталях известны в Лондоне. Интеллидженс сервис смогла проникнуть в коминтерновские структуры, как в Ташкенте, так и в Москве»[53]. Еще в 1918 г. в Ташкенте сотрудниками ВЧК были пресечены попытки британского агента Ф.-М. Бейли[54] своей деятельностью в Средней Азии активизировать басмаческое движение.[55] Тем не менее, в 1919 г. в Ташкенте он продолжил заниматься сбором информации о советско-афганских контактах, об индийцах, прибывших в Ташкент. Он собрал сведения о миссии Бравина в Афганистан, встречался с переводчиком первой афганской миссии Вали-хана в Москву Абдул Гани.[56] В дальнейшем полученные британцами сведения позволят им аргументированно выступить с обвинениями советской стороны в коммунистической пропаганде в «ультиматуме Керзона».[57]

Российский исследователь Владимир Пятницкий явно преувеличивает роль, которую играл его отец И.А. Пятницкий[58] в выработке и принятии руководством СССР политических решений. По сути, Коминтерн являлся филиалом Иностранного отдела (ИНО)[59] ГПУ[60], которое находилось в постоянном контакте с Исполнительным Комитетом Коммунистического Интернационала (ИККИ), в том числе с его Восточным секретариатом, по самым разным вопросам.

Коминтерн в странах Ближнего и Среднего Востока


И.А. Пятницкий

ИНО на начальном этапе «состоял из закордонной части и отделения иностранной регистратуры. По положению об Особом отделе ГПУ (июнь 1922 г.) он (ИНО. — П.Г.) являлся “организационным центром, сосредоточившим все руководство и управление зарубежной работой разведывательного и контрразведывательного характера”. Вся работа остальных отделов ГПУ с наркоматами иностранных дел, внешней торговли, Центральной комиссией по эвакуации и Бюро Коминтерна должна была проводиться только через ИНО ГПУ»[61].

Кроме этого, ГПУ предоставляло свои материалы и получало материалы ИККИ.[62] Примечательно, что одним из членов президиума и кандидатом в члены секретариата ИККИ в 1935–1938 гг. являлся бывший начальник ИНО М.А. Трилиссер[63], который также нес ответственность за работу Отдела международной связи ИККИ.[64] «Коминтерн представлял собой, подобно айсбергу, две неравные части. Меньшая часть айсберга, находившаяся на поверхности, — это деятельность, которая до сих пор видится историей Коминтерна: конгрессы, пленумы ИККИ, учебные заведения… Большая же часть айсберга была не видна. Это был мир “подпольной политики”, и здесь главной организационной структурой был ОМС…»[65] (Отдел международного сотрудничества).

Коминтерн в странах Ближнего и Среднего Востока


М.А. Трилиссер

Преобразованный в 1921 г. из Секретного отдела (создан в 1920 г., с 1936 г. — Служба связи), ОМС осуществлял конспиративную связь между ИККИ и компартиями. С 1921 г. ОМС имел пункт связи в Стамбуле, обеспечивавший также связь с компартиями некоторых арабских стран, а с 1929 г. — в Тегеране, обеспечивавший также связь с коммунистическими элементами Индии и Ирака.[66] С 1923 г. ОМС был вынужден использовать фельдъегерскую службу ОГПУ.[67] О тесном сотрудничестве Коминтерна и ОГПУ говорит тот факт, что даже архивные описи ОМС до сих пор остаются на секретном хранении (РГАСПИ. Ф. 495, оп. 23, 138, 151).[68]

Иногда сотрудники ИНО совмещали выполнение своих служебных обязанностей с работой в Коминтерне, а иногда работали в этих учреждениях попеременно[69], что показывает, насколько был сходен характер деятельности этих структур.

Большое значение как исторический источник имеют «Записки чекиста» советского резидента на Ближнем Востоке Г.С. Агабекова[70], опубликованные на русском языке[71] в Берлине в 1930 г. «Записки» в деталях отражают политическую ситуацию на Ближнем и Среднем Востоке в 1923–1930 гг., раскрывают методы работы ИНО, характеризуют непосредственных организаторов и участников советских разведывательных и контрразведывательных мероприятий в названных регионах и описывают проведенные ими операции. Агабеков справедливо отмечает, что, «несмотря на официальные заверения советского правительства о полной его непричастности к делам III Интернационала… фактически Наркоминдел [, ОГПУ] и Разведупр[72] работают вместе для общей цели и на одного хозяина — имя которому: Политбюро Центрального Комитета Всесоюзной Коммунистической партии, или Сталин»[73]. «Нет, поэтому, ничего удивительного в том, что дипломатические и торговые представительства советского правительства за границей выполняют поручения Коминтерна и зачастую руководят пропагандой III Интернационала»[74].

В 1920–30-х годах имели место эпизоды сотрудничества разведслужбы РККА с Коминтерном, несмотря на то, что эта организация являлась «вотчиной» ОГПУ/НКВД.[75] Так, военная разведка предоставляла Коминтерну некоторые свои материалы, в том числе военно-политические сводки[76], и вела с ним переписку по вопросу о кадрах.[77] Примечательно, что будущий начальник советской военной разведки Я.К. Берзин в 1919–1921 гг. занимал в ИККИ ряд высоких должностей.[78]

Коминтерн в странах Ближнего и Среднего Востока


Я.К. Берзин

Юрий Тихонов, на наш взгляд, правильно отметил стремление командования РККА к сотрудничеству с Коминтерном в начале 20-х годов: «На сотрудничество Красной Армии с Коминтерном в условиях Гражданской войны, которая, согласно установкам большевиков, должна была перерасти в мировую революцию, Генеральный штаб[79] РККА шел с готовностью, подчиняя революционные мечтания коминтерновцев суровым требованиям “битвы пролетариата с буржуазией”. Господствующие настроения в командовании РККА наиболее откровенно и по-военному изложены в обращении фракции РКП(б) Академии Генерального Штаба[80] к делегатам II конгресса КИ[81]: “Дорогие товарищи! Мы с восторгом приветствуем в вашем лице МИРОВОЙ ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ (так в документе. — Ю.Т.) революционной победы. Мы видим в Коммунистическом Интернационале нашего непосредственного вождя и руководителя, ибо наша Красная Армия есть лишь передовой отряд Интернациональной Красной Армии, и мы являемся лишь ячейкой великого Генерального штаба, имя которому Коммунистический Интернационал. Мы клянемся бороться, не щадя сил и не щадя жизни, во всеоружии наших знаний и опыта за дело всемирного коммунизма…[82]»[83]. Позже в связи с разделом влияния в разведывательной сфере ситуация изменится.[84]

В октябре 1936 г. Коминтерн инициировал создание интербригад, интернациональных соединений, собравших под свои знамена антифашистов-добровольцев 54 стран. Всего из них было сформировано семь интербригад.[85] По сведениям Коминтерна, из арабских народов в интербригадах воевали представители египтян, иракцев, сирийцев и палестинцев.[86]

Итак, Коминтерн, вопреки утверждениям советского руководства о самостоятельности этой организации, являлся активным «поставщиком» разведывательной информации советскому руководству при тесном сотрудничестве с прочими спецслужбами СССР.

Примечания
[1] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 11, 90, 154.
[2] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 11, 154, 181.
[3] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 14, 81, 154.
[4] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 14, 85, 154.
[5] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 14, 84, 110.
[6] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 14.
[7] РГАСПИ. Ф. 517, оп. 1.
[8] Там же.
[9] Думбадзе, Евгений Васильевич (1900–1939) — сотрудник КИ, разведчик-перебежчик. С 1918 г. — в РККА. Участник Гражданской войны. С июня 1921 г. — в ЧК Грузии. В 1925 г. поступил в Ленинградский институт живых восточных языков им. А.С. Енукидзе. С февраля 1928 г. — в научной командировке в Стамбуле, где был принят на работу в торгпредство СССР. Со служебными обязанностями совмещал выполнение заданий резидента внешней разведки Я.Г. Минского, который предложил ему продолжить агентурную работу в Париже. В июне 1928 г. Думбадзе выехал в Париж, где заявил о своем разрыве с большевиками. Позже обосновался в Брюсселе. Дата и место смерти неизвестны. Предположительно, был ликвидирован сотрудниками советских спецслужб. См.: Генис В. Неверные слуги режима. Первые советские невозвращенцы (1920–1933). Кн. 1. М., 2009, с. 570–576.
[10] С образованием 30 декабря 1922 г. Советского Союза постановлением Президиума ВЦИК от 2 ноября 1923 г. Главное политическое управление (ГПУ) было преобразовано в Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ). (Прим. П.Г.).
[11] Думбадзе Е. На службе Чека и Коминтерна. Париж, MCMXXX, с. 142. См.: Густерин П. Политика Советского государства на мусульманском Востоке в 1917–1921 гг. // Вопросы истории. 2010, № 1.
[12] РГАСПИ. Ф. 532, оп. 1, д. 7, 18, 54, 93, 114, 115, 158, 182. См.: Адибеков Г.М., Шахназарова Э.Н., Шириня К.К. Организационная структура Коминтерна. 1919–1943. М., 1997, с. 127–128, 171–172, 207. См.: Сталин И.В. О политических задачах Университета народов Востока. — В кн.: Сталин И. Сочинения. Т. 7. М., 1954.
[13] РГАСПИ. Ф. 532, оп. 1, д. 2, л. 49.
[14] РГАСПИ. Ф. 532, оп. 1, д. 71, л. 31.
[15] РГАСПИ. Ф. 532, оп. 1, д. 71, л. 12.
[16] Яковлев А.И. Саудовская Аравия: пути эволюции. М., 1999, с. 57.
[17] Брагинский И.С. Жизненные парадоксы доктора Хамди Селяма // Народы Азии и Африки. 1964, № 4, с. 269.
[18] Новейшая история арабских стран Африки, с. 9. См.: Косач Г.Г. Коммунисты Ближнего Востока в СССР. 1920–1930-е годы. М., 2009, гл. I.
[19] Косач Г.Г. Красный флаг над Ближним Востоком? М., 2001, с. 74, 78.
[20] Там же, с. 79.
[21] Там же, с. 89.
[22] Горбатов О.М., Черкасский Л.Я. Сотрудничество СССР со странами Арабского Востока и Африки. М., 1980, с. 22.
[23] Косач Г.Г. Красный флаг…, с. 150.
[24] Там же, с. 179.
[25] Там же, с. 184. См.: Косач Г.Г. Коммунисты Ближнего Востока…, гл. II.
[26] ат-Турки М. Саудовско-российские отношения в глобальных и региональных процессах. М., 2005, с. 127.
[27] Косач Г.Г. Красный флаг…, с. 187. См.: Communist Party of Israel. Pre-Congress Material for the XVII Congress of the Communist Party of Israel. Tel-Aviv, 1972.
[28] Косач Г.Г. Красный флаг…, с. 237.
[29] Там же, с. 238.
[30] Там же, с. 283, 304, 333, 346, 382. См.: Косач Г.Г. Коммунисты Ближнего Востока…, гл. III.
[31] Настоящее имя — Махмуд Магриби.
[32] Адибеков Г.М. и др., с. 182, 210.
[33] Косач Г.Г. Красный флаг…, с. 27. См.: Косач Г.Г. Коммунисты Ближнего Востока…, гл. IV.
[34] Ибрагимов, Ибрагим Мустафович (1888 – ?) — советский невозвращенец, бежавший в апреле 1928 г. в Европу с должности зам. торгпреда СССР в Турции. Окончил учительскую семинарию в Симферополе (1904), пединститут в Стамбуле (1908). В 1920 г. вступил в РКП(б). В 1922–1925 гг. — нарком просвещения Крымской АССР. С 1925 г. — зам. торгпреда в Турции. После бегства через некоторое время обосновался в Париже. См.: Генис В. Неверные слуги режима, с. 561–570.
[35] РГАСПИ. Ф. 328, оп. 1, д. 203, л. 1.
[36] Мирный, Семён Максимович (1896–1973) — разведчик-дипломат («Абдулла»). Окончил востотдел Военной академии РККА (1923). Участник Гражданской и Великой Отечественной войн. В 1923–1926 гг. — на разведработе в Турции под дипломатическим прикрытием. Позже — на дипломатических должностях в Норвегии, Венгрии и Швеции. В 1955–1961 гг. — главный библиограф Государственной библиотеки им. В.И. Ленина. (Прим. П.Г.).
[37] Хейфец, Григорий Менделевич (Маркович) (1899–1984) — талантливый разведчик. Участник Гражданской войны. В 1920 г. обучался в Московском коммерческом училище и на ФОН 1-го Московского университета. В 1921 г. — секретарь Н.К. Крупской. С 1921 г. — сотрудник КИ («Гриммель»), в 1922 г. для прикрытия переведен в НКИД. В 1924–1927 гг. — на разведработе под дипломатическим прикрытием в Латвии и Турции, в 1927–1929 гг. — задания в Китае, Германии, Австрии и Франции. В 1931–1947 гг. — сотрудник внешней разведки («Харон») — задания в Швеции, США и Италии. (Прим. П.Г.).
[38] Смирна — греческое название, турецкое — Измир. (Прим. П.Г.).
[39] Трапезунд — греческое название, турецкое — Трабзон. (Прим. П.Г.).
[40] РГАСПИ. Ф. 328, оп. 1, д. 203, л. 3–4. См.: Густерин П. У истоков советской разведки на Востоке // Азия и Африка сегодня. 2012, № 3.
[41] Пятницкий В.И. Осип Пятницкий и Коминтерн на весах истории. Минск, 2004, с. 302.
[42] Агабеков Г.С. ГПУ: Записки чекиста. Берлин, 1930, с. 77.
[43] Там же, c. 25.
[44] Даллин Д. Шпионаж по-советски. Объекты и агенты советской разведки. 1920–1950. М., 2001, с. 22.
[45] Бравин, Николай Захарович (1881–1921) — дипломат. Окончил Факультет восточных языков Петербургского университета и Учебное отделение восточных языков при МИДе России. С 1904 г. — на службе в МИД: командировки в Тегеран, Мешхед, Хусейнабад, Бомбей, Калькутту, Казвин, Хой. Принял Октябрьскую революцию, выполнял дипломатические поручения Советского правительства. Был ликвидирован после того, как принял решение вступить в контакт с британцами. См.: Генис В. Вице-консул Введенский. Служба в Персии и Бухарском ханстве (1906–1920 гг.). М., 2003, с. 71–84; Генис В. Неверные слуги режима, с. 9–28. (Прим. П.Г.).
[46] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 68, д. 11, л. 24.
[47] Суриц, Яков Захарович (1882–1952) — государственный деятель, дипломат. Окончил философский факультет Гейдельбергского университета. В 1918–1919 гг. — зам. полпреда в Дании, в 1919–1921 гг. — полпред в Афганистане. В 1921–1922 гг. — член Туркестанской комиссии ВЦИК и уполномоченный НКИД по Туркестану и Средней Азии. В 1922–1923 гг. — полпред в Норвегии, в 1923–1934 гг. — в Турции, в 1934–1937 гг. — в Германии, в 1937–1940 гг. — во Франции. В 1940–1946 гг. — советник в центральном аппарате НКИД / МИД. В 1946–1947 гг. — посол в Бразилии.
[48] Указом Президиума Верховного Совета от 9 мая 1941 г. полномочные представители СССР получили статус чрезвычайных и полномочных послов. (Прим. П.Г.).
[49] Тихонов Ю.Н. Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию. М., 2008, с. 79–80. См.: Панин С.Б. Советская Россия и Афганистан. 1919–1929. М.—Иркутск, 1998, с. 68–92.
[50] Депеша Г.В. Чичерина В.М. Цукерману от 18 октября 1921 г. // РГАСПИ. Ф. 5, оп. 1, д. 2116, л. 29.
Цукерман, Владимир Моисеевич (1891–1937) — дипломат. С 1921 г. — зав. 1-м Восточным отделом НКИД. (Прим. П.Г.).
[51] Шифрованная депеша Г.В. Чичерина В.М. Цукерману от 6 августа 1921 г. // РГАСПИ. Ф. 5, оп. 1, д. 2116, л. 19.
[52] Панин С.Б., с. 91.
[53] Тихонов Ю.Н., с. 126.
[54] Бейли, Фредерик Маршман (1882–1967) — британский разведчик-ученый, исследователь Тибета. В Британской армии с 1900 г. В 1905–1938 гг. — сотрудник Британской политической службы в составе британской колониальной администрации в Индии. В своей книге “Mission to Tashkent” (L., 1946; 1992; 2002) допустил ряд искажений. См.: Swinson A. Beyond the Frontiers. The Biography of Colonel F.-M. Bailey. Explorer and Special Agent. L., 1971.
[55] См.: Райков А. Просчет английского супершпиона // Азия и Африка сегодня. 2006, № 2.
[56] Тихонов Ю.Н., с. 126.
[57] См.: Густерин П. Советско-британские отношения между мировыми войнами. Саарбрюккен, 2014, с. 22.
[58] Пятницкий (настоящая фамилия — Таршис) Иосиф (Осип) Аронович (1882–1938) — деятель российского и международного коммунистического движения. Партийная деятельность с 1898 г. С 1921 г. — в ИККИ. С 1935 г. — в аппарате ЦК ВКП(б).
[59] Иностранный отдел был создан в 1920 г. для ведения разведывательной работы за рубежом в Особом отделе Всероссийской Чрезвычайной Комиссии (ВЧК) по борьбе с контрреволюцией и саботажем.
[60] 6 февраля 1922 г. на основе ИНО ВЧК при НКВД РСФСР был создан ИНО ГПУ при НКВД РСФСР, переименованный 2 ноября 1923 г. в ИНО ОГПУ при СНК СССР. 10 июля 1934 г. внешняя разведка была передана в ведение 7-го отдела ГУГБ НКВД СССР.
[61] Чекисты: История в лицах. М., 2008, с. 38.
[62] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 154, д. 84, 136, 137, 204, 224, 230, 251–255, 346, 363, 431; Адибеков Г.М. и др., с. 88.
[63] Трилиссер, Михаил Абрамович (1883–1940) — выдающийся организатор разведки. В 1901–1921 гг. — партийная деятельность в Сибири и на Дальнем Востоке. С 1921 г. — в центральном аппарате ВЧК. С мая 1922 по октябрь 1929 г. — нач. ИНО. С 1926 г. — зам. пред. ОГПУ. С 1930 г. — зам. наркома рабоче-крестьянской инспекции РСФСР. С 1935 г. — в ИККИ. См.: Антонов В., Карпов В. Тайные информаторы Кремля – 2. С них начиналась разведка. М., 2003.
[64] Адибеков Г.М. и др., с. 184, 189, 191, 242.
[65] История Востока. Т. V. М., 2006, с. 63.
[66] Адибеков Г.М. и др., с. 160.
[67] Там же, с. 49, 75.
[68] См.: там же, с. 48–50, 74–75, 115–117, 159–161, 199–201, 215–216.
[69] Пятницкий В.И., с. 337.
[70] Агабеков, Георгий Сергеевич (Арутюнов; 1895–1938) — разведчик-перебежчик. В 1924–1926 гг. — резидент в Афганистане, в 1928 г. — в Персии, в 1929–1930 гг. — нелегальный резидент в Стамбуле. Бежал в Париж. См.: Прохоров Д.П. Сколько стоит продать Родину. СПб.—М., 2005, с. 50–64.
[71] Книга была переведена на многие языки, в том числе на персидский.
[72] Разведывательное управление РККА. (Прим. П.Г.).
[73] Агабеков Г.С. ГПУ: Записки чекиста, с. 247.
[74] Там же, с. 105–106.
[75] См.: Агабеков Г. ЧК за работой. М., 1992.
[76] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 154, д. 224, 528.
[77] РГАСПИ. Ф. 495, оп. 154, д. 513.
[78] Адибеков Г.М. и др., с. 8, 9, 21.
[79] Речь идет о Всероссийском Главном Штабе. (Прим. П.Г.).
[80] Ныне действующая Общевойсковая академия Вооруженных Сил Российской Федерации с 7 октября 1918 г. по 9 августа 1921 г. носила название Академия Генерального штаба РККА, с 10 августа 1921 г. по 9 ноября 1925 г. — Военная академия РККА, с 10 ноября 1925 г. по 31 октября 1998 г. носила имя М.В. Фрунзе. (Прим. П.Г.).
[81] Состоялся 19 июля – 7 августа 1920 г. См.: Второй конгресс Коминтерна. Июль – август 1920 г. М., 1934. (Прим. П.Г.).
[82] РГВА. Ф. 24696, оп. 1, д. 3, л. 45(об).
[83] Тихонов Ю.Н., с. 77–78.
[84] См.: Густерин П. Советская разведка на Ближнем и Среднем Востоке в 1920-30-х гг. Саарбрюккен, 2014.
[85] См.: Лонго Л. Интернациональные бригады в Испании. М., 1960.
[86] РГАСПИ. Ф. 545, оп. 6, д. 436; 437; 626; 843.
Автор: Павел Густерин


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 2
  1. Aleksander 6 февраля 2016 14:16
    Одним из важнейших каналов получения советским руководством разведывательной информации в 1920–30-е годы являлся Коминтерн.

    Одним из важнейших каналов ВЫКАЧИВАНИЯ БОГАТСТВ И ДЕНЕГ РОССИИ являлся Коминтерн-для воплощения безумных идей большевиков о мировой революции.
    фракция РКП(б) Академии Генерального Штаба[80] к делегатам II конгресса КИ: Мы с восторгом приветствуем в вашем лице МИРОВОЙ ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ (так в документе. — Ю.Т.) революционной победы. Мы видим в Коммунистическом Интернационале нашего непосредственного вождя и руководителя, ибо наша Красная Армия есть лишь передовой отряд Интернациональной Красной Армии, Мы клянемся бороться, не щадя сил и не щадя жизни, во всеоружии наших знаний и опыта за дело всемирного коммунизма

    Бесчеловечное безжалостное коммзверье-во имя химеры готовое бросить свой народ в новые бойни..
  2. Cap.Morgan 6 февраля 2016 22:44
    Большинство арабских стран и сейчас то не очень развиты.
    Тогда же , в 20-30-х это племена погонщиков верблюдов с пёстрыми флажками. Какой социализм там собирались строить? С кем.
    Помоему просто имитировали бурную деятельность и отмывали фонды на мировую революцию.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня