Начало франко-прусской войны. Планы и состояние французской армии

Начало войны

Главной причиной, которая привела к падению Второй империи, была война с Пруссией и катастрофическое поражение армии Наполеона III. Французское правительство, учитывая усиление оппозиционного движения в стране, решило решить проблему традиционным образом — канализировать недовольство с помощью войны. Кроме того, Париж решал стратегические и экономические задачи. Франция боролась за лидерство в Европе, которому бросила вызов Пруссия. Пруссаки одержали победы над Данией и Австрией (1864, 1866 гг.) и решительно шли к объединению Германии. Появление новой, сильной единой Германии было сильным ударом по амбициям режима Наполеона III. Объединенная Германия угрожала и интересам французской крупной буржуазии.


Стоит также учесть, что в Париже были уверены в силе своей армии и победе. Французское руководство недооценило противника, не был проведён соответствующий анализ последних военных реформ в Пруссии и изменения настроений в германской обществе, где эта война была воспринята как справедливая. В Париже были уверены в победе и даже рассчитывали отторгнуть ряд земель на Рейне, расширив своё влияние в Германии.

При этом внутренний конфликт был одной из ведущих причин желания правительства начать войну. Один из советников Наполеона III Сильвестра де Сасси относительно мотивов, толкнувших правительство Второй империи в июле 1870 г. вступить в войну с Пруссией, написал много лет спустя: «Я не сопротивлялся внешней войне, ибо она казалась мне последним ресурсом и единственным средством спасения для империи... Со всех сторон появились самые грозные признаки гражданской и социальной войны... Буржуазия помешалась на каком-то неутолимом революционном либерализме, а население рабочих городов — на социализме. Именно тогда император рискнул на решительную ставку — на войну против Пруссии».

Таким образом, Париж решил начать войну с Пруссией. Поводом для войны послужил конфликт, возникший между двумя великими державами из-за кандидатуры прусского принца Леопольда Гогенцоллерна на вакантный королевский престол в Испании. 6 июля, через три дня после того, как в Париже стало известно о согласии принца Леопольда принять предложенный ему престол, министр иностранных дел Франции Грамон выступил в Законодательном корпусе с заявлением, которое прозвучало как официальный вызов Пруссии. «Мы не думаем, — заявил Грамон, — что уважение к правам соседнего народа обязывает нас терпеть, чтобы посторонняя держава, посадив одного из своих принцев на престол Карла V..., могла нарушить в ущерб нам существующее равновесие сил в Европе и поставить под угрозу интересы и честь Франции...». В случае, если бы такая «возможность» осуществилась, — продолжал Грамон, — тогда «сильные вашей поддержкой и поддержкой нации, мы сумеем без колебания и слабости выполнить свой долг». Это была прямая угроза войны, если Берлин не откажется от своих планов.

В тот же день, 6 июля, военный министр Франции Лебеф на заседании совета министров сделал официальное заявление о полной готовности Второй империи к войне. Наполеон III огласил дипломатическую переписку 1869 г. между правительствами Франции, Австрии и Италии, создавшую ложное представление, будто Вторая империя, вступая в войну, может рассчитывать на поддержку Австрии и Италии. В реальности Франция не имела союзников на международной арене.

Австрийская империя, после поражения в австро-прусской войне 1866 года, хотела реванша, но Вене нужно было время на раскачку. Прусский блицкриг не позволил Вене занять более жесткую позицию в отношении Берлина. А после сражения при Седане в Австрии вообще похоронили мысли о войне против всего Северогерманского союза во главе с Пруссией. Кроме того, сдерживающим фактором для Австро-Венгрии была позиция Российской империи. Россия, после Крымской войны, когда Австрия заняла враждебную позицию, не упускала возможности отплатить бывшему вероломному союзнику. Существовала вероятность, что Россия вмешается в войну, если Австрия атакует Пруссию.

Италия помнила о том, что Франция не довела до победного конца войну 1859 г., когда войска франко-сардинской коалиции громили австрийцев. Кроме того, Франция всё ещё удерживала Рим, её гарнизон располагался в этом городе. Итальянцы желали объединить свою страну, включив в неё и Рим, но Франция этого не позволяла. Таким образом, французы мешали завершению объединения Италии. Франция не собиралась выводить свой гарнизон из Рима, тем самым она потеряла возможного союзника. Поэтому предложение Бисмарка итальянскому королю сохранить нейтралитет в войне Пруссии с Францией, было воспринято благосклонно.

Россия, после восточной (Крымской) войны, ориентировалась на Пруссию. Петербург не вмешивался в войны 1864 и 1866 г., не вмешалась Россия и во франко-прусскую войну. Кроме того, Наполеон III перед войной не искал дружбы и союза с Россией. Только после начала военных действий в Петербург был отправлен Адольф Тьер, который просил о вмешательстве России в войну с Пруссией. Но было уже поздно. Петербург надеялся, что после войны Бисмарк отблагодарит Россию за нейтралитет, что приведёт к отмене ограничительных статей Парижского мира 1856 г. Поэтому в самом начале франко-прусской войны вышла российская декларация о нейтралитете.

Британцы также решили не вмешиваться в войну. По мнению Лондона, пришло время ограничить Францию, так как колониальные интересы Британской империи и Второй империи сталкивались по всему миру. Франция предпринимала усилия по укреплению флота. Кроме того, Париж претендовал на Люксембург и Бельгию, которые были под покровительством Британии. Англия была гарантом независимости Бельгии. Великобритания не видела ничего плохого в усилении Пруссии, чтобы создать противовес Франции.

Пруссия также стремилась к войне, чтобы завершить объединение Германии, которому мешала Франция. Пруссия хотела захватить промышленно развитые Эльзас и Лотарингию, а также занять лидирующие позиции в Европе, для чего необходимо было разгромить Вторую империю. Бисмарк уже со времени австро-прусской войны 1866 г. был убежден в неизбежности вооруженного столкновения с Францией. «Я был твердо уверен, — писал он впоследствии, касаясь этого периода, — что на пути к нашему дальнейшему национальному развитию — как интенсивному, так и экстенсивному — по ту сторону Майна, неизбежно придется вести войну с Францией, и что в нашей внутренней и внешней политике мы ни при каких условиях не должны упускать из виду этой возможности». В мае 1867 г. Бисмарк откровенно заявил в кругу своих сторонников о предстоящей войне с Францией, которая будет начата тогда, «когда окрепнут наши новые армейские корпуса и когда у нас установятся более прочные взаимоотношения с различными немецкими государствами».

Однако Бисмарк не хотел, чтобы Пруссия выглядела как агрессор, что вело к осложнению отношений с другими странами и отрицательно сказывалось на общественном мнении в самой Германии. Необходимо было, чтобы Франция сама начала войну. И он смог провернуть это дело. Конфликт между Францией и Пруссией из-за кандидатуры принца Леопольда Гогенцоллерна был использован Бисмарком для того, чтобы спровоцировать дальнейшее обострение франко-прусских отношений и объявление войны Францией. Бисмарк прибег для этого к грубой фальсификации текста депеши, посланной ему 13 июля из Эмса прусским королем Вильгельмом для пересылки в Париж. Депеша содержала ответ прусского короля на требование французского правительства, чтобы он официально одобрил высказанное накануне отцом принца Леопольда решение отказаться от испанского престола для своего сына. Французское правительство требовало, кроме того, чтобы Вильгельм дал гарантию, что притязания подобного рода не повторятся в будущем. Вильгельм соглашался на первое требование и отказывался удовлетворить второе. Текст ответной депеши прусского короля был преднамеренно изменен прусским канцлером таким образом, что депеша в результате этого приобрела оскорбительный для французов тон.

13 июля, в день получения в Берлине депеши из Эмса, Бисмарк в беседе с фельдмаршалом Мольтке и военным ми Пруссии фон Рооном откровенно выразил свое недовольство примирительным тоном депеши. «Драться мы должны..., — сказал Бисмарк, — но успех во многом зависит от впечатлений, какие вызовет у нас и у других происхождение войны; важно, чтобы мы были теми, на кого напали, а галльское высокомерие и обидчивость помогут нам в этом». Фальсификацией первоначального текста так называемой Эмской депеши Бисмарк достиг намеченной им цели. Вызывающий тон отредактированного текста депеши сыграл на руку французскому руководству, которое также искало повод для агрессии. Война была официально объявлена Францией 19 июля 1870 г.


Расчет митральезы Реффи

Планы французского командования. Состояние вооруженных сил

Наполеон III планировал начать кампанию стремительным вторжением французских войск на территорию Германии до завершения мобилизации в Пруссии и соединения войск Северогерманского союза с войсками южногерманских государств. Такая стратегия была облегчена тем, что французская кадровая система допускала гораздо более быстрое сосредоточение войск, чем прусская система ландвера. При идеальном сценарии успешное форсирование французскими войсками через Рейн нарушало весь дальнейший ход мобилизации в Пруссии, и заставляло прусское командование бросить все наличные силы к Майну, независимо от степени их готовности. Это позволяло французам бить прусские соединения по частям, по мере их прибытия из различных районов страны.

Кроме того, французское командование надеялось захватить коммуникации между севером и югом Германии и изолировать Северогерманский союз, предотвратив присоединение государств Южной Германии к Пруссии и сохранить их нейтралитет. В дальнейшем южногерманские государства, с учётом их опасений по поводу объединительной политики Пруссии, могли поддержать Францию. Также на стороне Франции, после успешного начала войны, могла выступить и Австрия. А после перехода стратегической инициативы к Франции на её стороне могла выступить и Италия.

Таким образом, Франция рассчитывала на блицкриг. Быстрое движение французской армии должно было привести к военному и дипломатическому успеху Второй империи. Французы не хотели затягивать войну, так как затяжная война вела к дестабилизации внутриполитического и экономического положения империи.


Французские пехотинцы в обмундировании времен франко-прусской войны

Прусская пехота

Проблема была в том, что Вторая империя была не готова к войне с серьёзным противником, да ещё и на своей территории. Вторая империя могла позволить себе только колониальные войны, с заведомо более слабым противником. Правда, в тронной речи при открытии законодательной сессии 1869 г. Наполеон III утверждал, что военная мощь Франции достигла «необходимого развития», а ее «военные ресурсы отныне находятся на высоком уровне, соответствующем ее мировому предназначению». Император заверял, что французские сухопутные и морские вооруженные силы «прочно конституированы», что численность войск, находящихся под ружьем, «не уступает их численности при предыдущих режимах». «При этом, — заявил он, — наше вооружение усовершенствовано, наши арсеналы и склады полны, наши резервы обучены, мобильная гвардия организуется, наш флот преобразован, наши крепости находятся в хорошем состоянии». Однако это официальное заявление, как и другие аналогичные утверждения Наполеона III и хвастливые статьи французской прессы, имели лишь целью скрыть от собственного народа и от внешнего мира серьёзные проблемы французских вооруженных сил.

Французская армия должна была быть готова к походу 20 июля 1870 г. Но когда 29 июля в Мец прибыл Наполеон III, чтобы переправить войска через границу, армия оказалась не готова к наступлению. Вместо необходимой для наступления 250-тысячной армии, которая должна была быть к этому времени отмобилизована и сосредоточена на границе, здесь оказалось только 135-140 тыс. человек: около 100 тыс. в окрестностях Меца и около 40 тыс. у Страсбурга. В Шалоне планировали сосредоточить 50-тыс. резервную армию, чтобы в дальнейшем выдвинуть её к Мецу, но её не успели собрать.

Таким образом, французы не смогли провести быструю мобилизацию, чтобы своевременно стянуть к границе необходимые для успешного вторжения силы. Время для почти спокойного наступления практически до Рейна, в то время как германские войска ещё не были сосредоточены, было упущено.

Проблема была в том, что Франция не смогла изменить устаревшую систему комплектования французской армии. Порочность такой системы, от которой Пруссия отказалась еще в 1813 г., заключалась в том, что она не предусматривала заблаговременного комплектования, в условиях мирного времени, боеспособных воинских частей, которые в том же составе можно было бы использовать во время войны. Так называемые французские «армейские корпуса» мирного времени (их было семь, что соответствовало семи военным округам, на которые с 1858 г. делилась Франция), формировались из разнородных воинских частей, расположенных на территории соответствующих военных округов. Они прекращали существование с переходом страны на военное положение. Вместо них начинали наспех формировать боевые соединения из частей, разбросанных по всей стране. В результате получалось так, что соединения сначала расформировывали, а затем создавали заново. Отсюда неразбериха, путаница и потеря времени. Как отмечал генерал Монтобана который до начала войны с Пруссией командовал 4-м корпусом, французскому командованию «в момент вступления в войну с державой, которая была давно к ней готова, пришлось расформировать войска, входившие в состав крупных соединений, и заново создавать из них действующие армейские корпуса под командованием новых начальников, которые были едва известны войскам и в большинстве случаев сами плохо знали свои войска».

Французское командование знало о слабости своей военной системы. Она обнаружилась ещё во время военных кампаний 1850-х годов. Поэтому после австро-прусской войны 1866 г. была предпринята попытка реформирования мобилизационного плана французской армии на случай войны. Однако подготовленный маршалом Ниэлем новый мобилизационный план, который исходил из наличия постоянных армейских соединений, годных как для мирного, так и для военного времени, а также предполагал создание мобильной гвардии, не был проведен в жизнь. Этот план остался на бумаге.


Французы готовятся к обороне поместья, баррикадируя ворота и пробивая кирками амбразуры для стрельбы в стене

Судя по приказам французского командования от 7 и 11 июля 1870 г., сначала шла речь о трех армиях, их предлагалось создать по мобилизационным планам Ниэля. Однако, после 11 июля план военной кампании был радикально изменен: вместо трех армий стали формировать одну объединенную Рейнскую армию под верховным командованием Наполеона III. В результате заранее подготовленный мобилизационный план был разрушен и это привело к тому, что Рейнская армия, в момент когда она должна была перейти в решительное наступление, оказалась неготовой, неукомплектованной. Из-за отсутствия значительной части соединений, Рейнская армия осталась в бездействии на границе. Стратегическая инициатива была отдана противнику без боя.

Особенно медленно проходило формирование резервов. Военные склады оказались, как правило, в удалении от мест формирования боевых частей. Чтобы получить оружие, обмундирование и необходимое снаряжение резервисту приходилось исколесить сотни, а иной раз тысячи километров, прежде чем он прибывал к месту назначения. Так, генерал Винуа отмечал: «Во время войны 1870 г. лица, состоявшие в резервных полках зуавов, расположенных в департаментах севера Франции, были вынуждены проезжать через всю страну, чтобы в Марселе сесть на пароход и направиться в Колеан, Оран, Филипенвиль (в Алжире) для получения оружия и экипировки, а затем возвращаться в часть, расположенную в том месте, откуда они выбыли. Они проделывали напрасно 2 тыс. км по железной дороге, по два переезда, не менее двух дней каждый». Схожую же картину рисовал и маршал Канробер: «Солдата, призванного в Дюнкерке, отправляли экипироваться в Перпиньян или даже в Алжир, чтобы затем заставить присоединиться к своей воинской части, расположенной в Страсбурге». Всё это лишало французскую армию драгоценного времени и создавало определённый беспорядок.

Поэтому французское командование было вынуждено приступить к концентрации на границе отмобилизованных войск до того, как была полностью завершена мобилизация армии. Эти две операции, которые проводились одновременно, наложились друг на друга и взаимно нарушали одна другую. Этому способствовала беспорядочная работа железных дорог, предварительный план военных перевозок которых был также нарушен. На железных дорогах Франции в июле — августе 1870 г. царила картина беспорядка и путаницы. Её хорошо описал историк А. Шюке: «Штабы и административные управления, артиллерийские и инженерные войска, пехота и кавалерия, кадровые и резервные части, набивались в поезда до отказа. Люди, лошади, материальная часть, провиант — все это в великом беспорядке и путанице выгружалось на главных сборных пунктах. В течение ряда дней вокзал в Меце представлял картину хаоса, в котором, казалось, невозможно было разобраться. Люди не решались освобождать вагоны; прибывший провиант выгружался и снова грузился в те же составы, чтобы быть направленным в другой пункт. С вокзала сено переправлялось в городские склады, в то время как со складов оно переправлялось на вокзалы».

Нередко эшелоны с войсками задерживались в пути из-за отсутствия точных сведений о пункте их назначения. Войскам в ряде случаев по несколько раз меняли пункты сосредоточения войск. К примеру, 3-й корпус, который должен был формироваться в Меце, получил 24 июля неожиданный приказ направиться в Булей; 5-му корпусу вместо Бича пришлось стягиваться в Сарргёмин; императорской гвардии вместо Нанси — в Мец. Значительная часть резервистов попала в свои воинские части с большим запозданием, уже на поле боя или вообще застревала где-либо в пути, так и не добравшись до места своего назначения. Запоздавшие и затем потерявшие свою часть резервисты образовали большую массу людей, которая блуждала по дорогам, ютилась, где придётся и жила на милостыню. Некоторые стали мародерствовать. В такой неразберихе не только солдаты теряли свои части, но и генералы, командиры подразделений не могли найти свои войска.

Даже те войска, которые удалось сосредоточить на границе, не имели полной боеспособности, так как не были обеспечены необходимым снаряжением, боеприпасами и продовольствием. Французское правительство, уже несколько лет считавшее войну с Пруссией неизбежной, тем не менее легкомысленно не уделяло должного внимания такому важному вопросу, как снабжение армии. Из показаний генерал-интенданта французской армии Блондо известно, что даже перед самым началом франко-прусской войны, при обсуждении в государственном военном совете плана кампании 1870 г., вопрос о снабжении армии «никому в голову не приходил». В результате вопрос о снабжении армией встал, только когда началась война.

Поэтому с первых дней войны в адрес военного министерства посыпались многочисленные жалобы на необеспеченность воинских частей продовольствием. К примеру, командир 5-го корпуса генерал Файи буквально взывал о помощи: «Нахожусь в Биче с 17 батальонами пехоты. Никаких средств, полное отсутствие денег в городских и корпусных кассах. Пришлите звонкую монету на содержание войск. Бумажные деньги не имеют хождения». Командующий дивизией в Страсбурге генерал Дюкро телеграфировал 19 июля военному министру: «Положение с продовольствием тревожное... Не принято никаких мер к обеспечению доставки мяса. Прошу предоставить мне полномочия для принятия мер, диктуемых обстоятельствами, или я ни за что не отвечаю...». «В Меце,— сообщал 20 июля местный интендант,— нет ни сахара, ни кофе, ни риса, ни спиртных напитков, не хватает сала, сухарей. Срочно пришлите в Тионвиль, по крайней мере, один миллион суточных порций». 21 июля маршал Базен телеграфировал в Париж: «Все командиры настойчиво требуют транспортных средств, лагерных принадлежностей, которыми я не в состоянии их снабдить». В телеграммах сообщалось о недостатке санитарных повозок, вагонов, котелков, походных фляг, одеял, палаток, медикаментов, носилок, санитаров и т. д. Войска прибывали в места сосредоточения без боеприпасов и походного снаряжения. А на местах запасов не было, или их крайне не хватало.

Энгельс, который был не только знаменитым русофобом, но и крупным специалистом в области военного дела, отмечал: «Пожалуй, можно сказать, что армия Второй империи понесла поражение пока только от самой же Второй империи. При таком режиме, при котором его сторонникам щедро платят всеми средствами издавна установившейся системы взяточничества, нельзя было ожидать, что эта система не коснется интендантства в армии. Настоящая война... была подготовлена давно; но заготовке запасов, в особенности снаряжения, по-видимому, уделялось наименьшее внимание; и вот как раз теперь, в самый критический период кампании, беспорядок, царивший именно в этой области, вызвал задержку в действиях почти на неделю. Эта небольшая задержка создала огромное преимущество в пользу немцев».

Таким образом, французская армия оказалась не готова к решительному и быстрому наступлению по территории противника, упустила благоприятный момент для удара из-за беспорядка в своём же тылу. План наступательной кампании рухнул из-за неготовности к войне самих же французов. Инициатива переходила к прусской армии, французским войскам необходимо было обороняться. А в затяжной войне преимущество было на стороне Северогерманского союза во главе с Пруссией. Германские войска завершили мобилизацию и могли перейти в наступление.

Франция потеряла главное преимущество: превосходство сил на этапе мобилизации. Прусская армия военного времени превосходила французскую. Французская действующая армия ко времени объявления войны насчитывала на бумаге около 640 тыс. человек. Однако необходимо было вычесть войска, которые дислоцировались в Алжире, Риме, гарнизоны крепостей, жандармерию, императорскую гвардию, и персонал военно-административных управлений. В итоге французское командование могло рассчитывать в начале войны на около 300 тыс. солдат. Понято, что в дальнейшем численность армии наращивалась, но первый вражеский удар могли встретить только эти войска. Германцы же сосредоточили на границе в начале августа около 500 тыс. человек. Вместе с гарнизонами и запасными воинскими частями в германской армии, по данным её главнокомандующего фельдмаршала Мольтке, было около 1 млн. человек. В результате Северогерманский союз во главе с Пруссией получал численное преимущество на начальном, решающем этапе войны.

Кроме того, расположение французских войск, которое было бы удачным на случай наступательной войны, для обороны не годилось. Французские войска были растянуты вдоль франко-германской границы, изолированы в крепостях. Французское командование после вынужденного отказа от наступления ничего не предприняло для того, чтобы сократить протяженность фронта и создать мобильные полевые группировки, которые могли бы парировать вражеские удары. Между тем германцы сгруппировали свои силы в армии, сконцентрированные между Мозелем и Рейном. Таким образом, германские войска получили ещё и локальное преимущество, сосредоточив войска на главном направлении.

Французская армия значительно уступала прусской и по своим боевым качествам. Общая атмосфера деградации, коррупции, которая была характерна для Второй империи, охватила и армию. Это сказалось на боевом духе и боевой подготовке войск. Один из виднейших военных специалистов Франции генерал Тума отмечал: «Приобретение знаний было не в почете, зато в почете были кафе; офицеры, которые оставались дома, чтобы поработать, брались под подозрение как люди, чуждающиеся своих товарищей. Чтобы преуспевать, необходимо было прежде всего иметь щегольскую наружность, хорошие манеры и должную осанку. Кроме этих свойств надлежало: в пехоте, стоя перед начальством, держать, как подобает, руки по швам и устремлять глаза на 15 шагов вперед; в кавалерии — зазубрить наизусть теорию и уметь проскакать верхом на хорошо выдрессированной лошади по двору казармы; в артиллерии — питать глубокое презрение к техническим занятиям... Наконец, во всех родах оружия — иметь рекомендации. Поистине новый бич обрушился на армию и на страну: рекомендации…».

Понятно, что во французской армии были прекрасно подготовленные офицеры, люди добросовестно относившиеся к своим обязанностям, командиры с боевым опытом. Однако не они определяли систему. Высшее командование не справлялось со своими задачами. Наполеон III не обладал ни военными дарованиями, ни личными качествами, необходимыми для умелого и твердого руководства войсками. Кроме того, к 1870 году состояние здоровья значительно ухудшилось, что пагубно сказывалось на ясности его ума, принятии решений и оперативном координации действий правительства. Его лечили (проблемы мочевыводящих путей) с помощью опиатов, что сделало императора вялым, сонным и безразличным. В итоге физический и психический кризис Наполеона III совпал с кризисом Второй империи.

Французский Генштаб в то время был бюрократическим учреждением, не имевшим влияния в армии, и не мог выправить ситуацию. В годы, предшествовавшие франко-прусской войне, французский Генштаб был почти полностью, отстранен от участия в военных мероприятиях правительства, которые задумывались главным образом в недрах военного министерства. В результате, когда началась война, офицеры Генштаба оказались не готовы выполнить свою основную задачу. Генералы французской армии были оторваны от своих войск, часто их не знали. Командные посты в армии раздавались лицам, которые были близки трону, а не отличились военными успехами. Так, когда началась война с Пруссией, семью корпусами Рейнской армии из восьми командовали генералы, принадлежавшие к ближайшему окружению императора. В результате организаторские навыки, уровень военно-теоретической подготовки командного состава французской армии значительно отставали от военных знаний и организаторских навыков прусского генералитета.

По вооружению французская армия практически не уступала прусской. На вооружение французской армии была принята новая винтовка Шасспо образца 1866 года, которая превосходила в несколько раз по многим характеристикам прусскую игольчатую винтовку Дрейзе образца 1849 года. Винтовки Шасспо могли вести прицельный огонь на дистанциях до километра, а прусские игольчатые ружья Дрейзе стреляли всего на 500-600 метров и гораздо чаще давали осечки. Правда, французскую армию, из-за плохой организации интендантской службы, крайнего беспорядка в системе снабжения армии, не успели целиком перевооружить на эти винтовки, они составляли всего 20-30 % от всего вооружения французской армии. Поэтому значительная часть французских солдат была вооружена винтовками устаревших систем. К тому же солдаты, особенно из резервных частей, не умели обращаться с ружьями новой системы: давал себя знать низкий уровень военного обучения рядового состава французской армии. Кроме того, французы уступали в артиллерии. Бронзовая пушка системы Ла Гитта, которая находилась на вооружении французов, значительно уступала германским стальным пушкам Круппа. Пушка системы Ла Гитта вела огонь на расстоянии всего 2,8 км, в то время как орудия Круппа вели огонь на расстоянии до 3,5 км, а также, в отличие от них, заряжались с дульной стороны. Зато французы имели 25-ствольные митральезы (картечницы) — предшественницы пулемётов. Митральезы Реффи, чрезвычайно эффективные в обороне, били на полтора километра, выбрасывая очередями до 250 пуль в минуту. Германцы подобного оружия не имели. Однако их было мало (менее 200 штук), и проблемы мобилизации привели к тому, что не могли собрать расчёты. Многие расчёты были недостаточно обучены обращению с митральезами, а иногда и вообще не имели боевой подготовки, также они не имели представления ни о прицельных, ни о дальномерных характеристиках. Многие командиры даже не знали о существовании этого оружия.

Начало франко-прусской войны. Планы и состояние французской армии

Французская винтовка Шасспо образца 1866 года

Прусская игольчатая винтовка Дрейзе, принятая на вооружение в 1849 году


Митральеза Реффи

В итоге французская армия, ещё имевшая славу первоклассной армии, в войне с Пруссией могла противопоставить врагу в основном славные традиции и врождённую храбрость солдат. Однако этого было мало, чтобы противостоять прусской военной машине. Почти по всем параметрам прусская армия была сильнее. Не уступала она и в боевом духе и воле к победе. После побед 1864 и 1866 г. прусские войска имели высокий боевой дух. Они воевали за объединение Германии, а французы официально были агрессорами. То есть для германских солдат это была справедливая война.

Продолжение следует…
Ctrl Enter

Заметив ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter

30 комментариев
Информация

Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти