Украинский Чернобыль не стихает



Почти 30 лет назад произошла авария на Чернобыльской АЭС. Будут ли на Украине отмечать эту скорбную дату, неизвестно. У Украины за «пазухой» много камней, больших и маленьких, которыми она сегодня пытается обороняться от всего мира. И один из этих «камешков» — ядерный, скрытый под тяжестью саркофага, как и сама эта многострадальная страна. Возможно, политики поднимут на этой волне какую-нибудь «бучу» — это им привычно. Но тысячи людей по всему Советскому Союзу принимали участие в ликвидации этой беды, и тысячи людей по всей России будут вспоминать 26 апреля 1986 года. Как бы там ни говорили и что бы там ни делали, ликвидация аварии стала примером героизма всех общественных институтов — гражданских, воинских, научных. Согласно приложению к приказу министра обороны Российской Федерации от 27 марта 2003 года №88, в течение четырёх лет 290 воинских частей со всех концов страны были задействованы в Чернобыле.


Украинский Чернобыль не стихает


Но сегодняшнее правительство Украины попросту позабыло ликвидаторов и перестало выплачивать им положенные по закону пенсии. В конце марта около здания высшей правительственной власти отчаявшиеся люди пытались докричаться до своей власти, но услышаны они не были. Также не хочет обновлённый Киев выполнять в полном объёме закон, касающийся эвакуированных граждан. И когда, наконец, настоящая справедливость восторжествует, неизвестно.

Не так давно в Интернете появилась информация о том, что украинские власти приказали использовать законсервированную военную технику, заражённую во время Чернобыльской катастрофы. В ДНР был обнаружен подбитый танк Т-64 советского периода, излучение от которого превышало допустимый уровень радиации в 15 раз. Например, правый борт танка излучал более 150 мкр/час. Люди, которые передвигаются на этой технике — механики-водители, командиры отделений, наводчики и другие, получают высокую дозу облучения. Вряд ли украинские военные осознают весь ужас происходящего: в последнее время из аптечек военнослужащих украинской армии почему-то изымаются дозиметры. Правда это или нет, пусть разбираются сами.

Нам же осталась та история и та правда, которую знают многие. Это правда о мужестве людей.



Первый энергоблок на станции был запущен в 1977 году. К 1986 году она стала самой мощной АЭС в европейской части Советского Союза.

В ночь на 26 апреля, в 1 час 23 минуты утра то, что было нашей гордостью, стало адресом нашей беды.

«Недавно нас постигла беда — авария на Чернобыльской атомной электростанции», — так сказал председатель Верховного Совета СССР Михаил Горбачёв в телевизионном обращении к советскому народу.

Была определена особая зона — круг радиусом около 30 километров вокруг станции. Дальше ехать можно было только по специальным пропускам.

Создана правительственная комиссия во главе с заместителем председателя Совета Министров СССР Борисом Щербиной. С первых же дней заработал оперативный штаб с чрезвычайными полномочиями. Отовсюду перебрасывалась техника, материалы, люди. Было эвакуировано более 100000 человек из городов Припяти и Чернобыля, а также из сёл и деревень.

Радиация — смертельный, невидимый враг, проникал сквозь броню в тело человека и совершал свою злую работу. У радиации нет ни цвета, ни запаха. Её можно поймать только потрескивающим от напряжения счётчиком.

В ту страшную ночь в апреле люди прошли здесь без брони. «Первую лепту внесли пожарники, которые смогли локализовать очаг возгорания, который мог привести к очень большим неприятностям. Но в графите реактора продолжалось горение, выделялись радиоактивные аэрозоли, — рассказывал член правительственной комиссии академик В.А. Легасов. — И поэтому правительственная комиссия в дебатах и спорах, почувствовав, что традиционными способами, которыми были заранее заготовлены на станции, локализовать эту аварию не удастся, стали на ходу придумывать решения, которые бы позволили решить задачу по локализации очага возгорания. Был разработан план по созданию первого защитного барьера, в основе которого легла идея провести «атаку» на реактор сверху. Были подобраны соответствующие композиции материалов, которые позволили бы выделяющееся тепло забрать «на себя» и создавали мощный фильтрующий слой».

Так впервые в лексиконе возникло слово «саркофаг». В толще железобетона нужно было упрятать разрушенное тело станции.

«В институтах страны в круглосуточном режиме проводились эксперименты, которые показывали, какие необходимо использовать материалы, — рассказывал вице-президент Академии наук СССР Е.П. Велихов. — Мы старались создать максимально благоприятную радиационную обстановку для работ и поэтому искали пути, которые бы, с одной стороны локализовали аварию, а с другой — не подвергали опасности людей, которые работали».

Также было принято решение охладить жидким азотом четвёртый энергоблок.

Авария такова, что изначально было трудно оценить и прогнозировать её масштабы и характер. Права на ошибку у советских учёных не было.

Счёт рабочим сменам шёл на минуты — так были высоки поля радиации.



С вертолётов сбрасывали тонны цементирующих материалов. Были опасения, что может не выдержать фундамент станции: здесь проходили залежи самых опасных грунтов — песчаников. Под реакторную преисподнюю был прорыт тоннель, в который пустят бетон. В забое температура иногда достигала отметки +35 градусов. Здесь-то и пригодились донецкие шахтёры, которые работали, меняясь через каждые три часа.

Только благодаря самоотверженному, жертвенному труду самое страшное — дальнейшее возгорание — удалось предотвратить.

Одновременно с этими работами в Чернобыле на пустыре было заложено три бетонных завода. Срок пуска первого — через десять дней. Такие сверхсрочные задачи были обусловлены тем, что один из самых ценных материалов — бетон — везли из Выжгорода.

Новый завод дал первый бетон 9 мая. «Отгружено бетона 124 042 куб. м, сделано 3 421 рейсов», — такая статистика висела на доске 20 мая. По известным данным, на строительство чернобыльского «саркофага» ушло 400 тысяч кубометров бетонной смеси и 7000 тонн металлоконструкций. Строительство завершилось в кратчайшие сроки, всего за 206 дней. В нём приняло участие 90 тысяч человек.



Все, кто находился в районе ЧАЭС, рисковали своим здоровьем и жизнью, борясь за то, чтобы «невидимый враг» (радиация) не распространилась дальше.

Прошло уже 30 лет, но те, казалось бы, короткие полтора месяца работы по ликвидации последствий аварии житель станицы Вольно-Донской Виктор Александрович Мастеренков будет помнить всю жизнь. Виктор Александрович родом из Орловской области. Отец работал шахтёром, и семья часто переезжала. Школу юноша окончил в посёлке Восточно-Горняцком Белокалитвинского района. В 1968 году Виктора забрали в армию. Отслужив три года и вернувшись в посёлок, молодой человек влюбляется в красавицу Ольгу и, недолго думая, делает ей предложение. Глава новоиспечённой семьи некоторое время работал в шахте, затем стал шофёром. Молодая семья переехала в станицу Вольно-Донскую Морозовского района, где устроились работать в колхоз: он — водителем, она — агрономом-овощеводом.

4 сентября 1986 года Виктор получил повестку из военкомата для прохождения комиссии. Его, как сержанта запаса, направили на Украину, чтобы ликвидировать последствия аварии на Чернобыльской АЭС.

— Набирали разных специалистов и рабочих по определённым критериям: возраст — 35-45 лет, двое детей. На тот момент мы с женой уже воспитывали двух сыновей. По всем параметрам я подошёл. Сборы прошли быстро: утром — медкомиссия, а вечером уже отправка, — вспоминает Виктор Александрович. — Из тридцати человек в тот день отправили только четверых: меня, Юрия Игнатова (жителя Морозовского района) и двоих ребят из Милютинского района. Нас переправили в город Жёлтые Воды Днепропетровской области. Там, находясь на казарменном положении, мы ждали дальнейших указаний. Ежедневно на разводе объявляли списки требующихся специалистов.

19 сентября Виктор Александрович попал в Чернобыль. Казарма ликвидаторов располагалась в бывшей школе-интернате. Первый выезд на объект аварии состоялся ночью того же дня. Изначально Мастеренков с товарищами занимались сборкой подъёмного крана, высотой около 90 метров, он предназначался для перекрытия крыши злополучного четвёртого энергоблока.



— Работали недолго, минут по 10-15, из-за сильной радиоактивности, — вспоминает ликвидатор. — Спустя десять дней понадобились водители, и я отправился работать по профессии. Недалеко от Чернобыля был бетонный завод, откуда мы с пункта перегрузки на специальных машинах возили бетон к взорвавшемуся реактору. Заливали «саркофаг», так называемый объект «Укрытие». Всё, что не поддавалось дезактивации, весь мусор до самого верха заливался бетоном. Трудилось очень много людей: водители, диспетчеры, распределявшие машины по участкам, операторы, работающие на специальных насосах, и многие другие. Я стал очевидцем падения вертолёта Ми-8, которое произошло 2 октября 1986 года, и гибели экипажа из четырех человек. Возле 4-го энергоблока лопасти вертолёта зацепились за трос подъёмного крана. Трагедия не оставила равнодушным никого.

Работа над созданием «саркофага» шла непрерывно. Круглые сутки машины поставляли бетон. У каждого водителя имелся дозиметр — прибор для измерения облучения. Был определённый предел радиации, свыше которого человек уже не допускался к работе в этот день. Все находились под строжайшим наблюдением, вели определённый журнал, отмечали дозы облучения.



Машины тоже были под контролем, их время от времени отправляли на дезактивацию, а если транспорт уже не поддавался обработке, его отправляли в могильник атомной электростанции. Вся спецодежда была одноразовой, она также утилизировалась.

— Многие из ребят, проживавших вместе с нами в школе-интернате, были атомными энергетиками. Они советовали не ходить без респираторных масок, поясняя, что радиоактивная пыль, которая может попасть с воздухом в лёгкие — самое страшное, — рассказывает Виктор Александрович. — Поэтому, несмотря на жару, я старался придерживаться их совета, тем более что масок хватало.

Через полтора месяца водитель-ликвидатор В.А. Мастеренков, набрав предельную дозу облучения, получил обходной лист и был отправлен домой.

Последствия работы на месте чернобыльской аварии необратимы, здоровье Виктора Александровича заметно ухудшилось. Расплатой за благие дела стала потеря трудоспособности и ожог дыхательных путей. В 2004 году В.А. Мастеренков был награждён государственной наградой РФ — Орденом Мужества.

Основное внимание сейчас Виктор Александрович уделяет семье. Они с Ольгой Алексеевной воспитали достойных сыновей — Алексея и Александра.
Автор:
Полина Ефимова
Ctrl Enter

Заметив ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter

49 комментариев
Информация

Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти