Тень над Балканами. Осада Константинополя турками в апреле-мае 1453 г.

Тень над Балканами. Осада Константинополя турками в апреле-мае 1453 г.

Фрагмент панорамы, посвященной падению Константинополя


К середине XV века Византийская империя (вернее, то, что от нее осталось) выглядела неким реликтом, пережитком давно канувшего античного мира. Маленький лоскуток, мостящийся на побережье Босфора, несколько небольших анклавов на юге Греции на Пелопоннесе – вот и все, что осталось от некогда огромного государства, владения которого простирались в трех частях света. На северном побережье Малой Азии располагалось еще одно государственное образование, формально имевшее отношение к Византии, – Трапезундская империя, образовавшаяся после захвата Константинополя крестоносцами в 1204 г. Слабое, раздираемое внутренними распрями и впавшее в зависимость от соседей, это государство прекратит свое существование в 1461 г.


Новая сила пришла из гористой Малой Азии. Сначала ее присутствие ощутили жители Балкан, но вскоре неприятный холодок прокатился уже по всей Европе. Сложившееся на руинах султаната сельджуков под руководством Османа I государственное образование быстро начало вбирать в себя друзей и врагов и, благодаря щадящему отношению к побежденным и веротерпимости, раскинулось на большей части Малой Азии. В 1352 г. османы впервые высадились на европейский берег Дарданелл. Поначалу к угрозе не отнеслись серьезно – и напрасно. Уже в 1389 г. турки разбили объединенную армию сербов на Косовом поле. Пока Сербия истекала кровью, в Европе спорили на тему извечных вопросов: «Что же делать?» и «Кто поведет?». Запоздалым итогом дебатов стала битва при Никополе 1396 г., по сути, последний крупный крестовый поход. «Сборная» Европы (а многие вообще предпочли роль зрителей) была наголову разбита. Балканы просто свалились османам в руки – Византия сократилась до крошечного размера, Болгарское царство было раздроблено. Ближайший сосед, королевство Венгрия, только собирала силы для противодействия агрессии.

Потускневшее золото

Захват Константинополя волновал владык мусульманского Востока еще с периода арабских завоеваний, то есть с VIII века. Турки столицу Христианской империи называли не иначе как «Kizil-elma», «Красное яблоко», имея в виду ценность этого пока солидного лакомого куска. Девятнадцатилетний султан Мехмед II, поэт и мечтатель (в перерывах меж ратными делами), утвердившись на троне в 1451 г., решил окончательно избавиться от такой досадной соседки, как Византийская империя в лице ее крошечных осколков. Положение молодого султана, совсем недавно вставшего у руля государства после смерти своего отца Мурада, было весьма шатким, и для повышения, как сейчас говорят, политического рейтинга и собственного престижа необходима была убедительная победа. Лучшего кандидата, чем Константинополь, находящийся фактически посреди османских владений, не было. Кроме того, турки серьезно опасались, что Венеция или Генуя могут воспользоваться удобной гаванью в качестве стоянки или военно-морской базы для своего флота. Первоначально соседи, и Византийский император тоже, рассматривали Мехмеда II как неопытного юношу – в этом-то и была их ошибка. У «неопытного» юноши, который, кстати, (вероятно, по неопытности) приказал утопить в бассейне своего младшего брата Ахмета, были весьма грамотные и воинственные советники – Заганос-паша и Шихаб-аль-Дин-паша.


Последний император Византии Константин XI, памятник в Афинах


Император Константин XI предпринял довольно опрометчивые дипломатические шаги и начал добиваться для Византии уступок, намекая на возможность развязывания гражданской войны внутри Османского государства. Дело в том, что один из претендентов на престол, внук султана Баязида I Орхан, жил в Константинополе в качестве политического эмигранта. Подобные маневры крошечной Византии вызвали ярость у турок и еще более укрепили Мехмеда в желании овладеть древним городом. Молодой султан учел ошибки предшественников – турки не первый раз осаждали Константинополь. В прошлый раз эту попытку осуществил его отец Мурад II летом 1422 г. В тот раз турецкая армия не располагала ни достаточным флотом, ни мощной артиллерией. После неудачного кровопролитного штурма осада была снята. Теперь же к будущей кампании отнеслись со всей серьезностью и основательностью.

По приказу Мехмеда II на европейском берегу Босфора форсированно начали возводить крепость Румели-хисар, что в переводе означает «нож у горла». На постройку этого фортификационного сооружения было согнано несколько тысяч рабочих. Для ускорения процесса широко использовался камень из близлежащих разобранных греческих монастырей. Строительство Румели-хисар было закончено в рекордные сроки (не более пяти месяцев) к весне 1452 г. В крепости, вооруженной внушительными бомбардами, разместили гарнизон из 400 человек под командованием Фируз-бея. В его обязанности входило взимание пошлины с проходящих мимо кораблей. Не все оказались готовы к таким переменам – шедший мимо крепости большой венецианский корабль отказался остановиться для досмотра, после чего был немедленно потоплен большим каменным ядром. Команда была обезглавлена, а непонятливого капитана посадили на кол. С тех пор нежелающих платить за проход заметно поубавилось.

Кроме крепости-новостройки в Босфоре появился новоявленный турецкий флот – вначале в небольшом количестве: 6 галер, 18 галиотов и 16 транспортов. Но его увеличение, учитывая ресурсы османов, было только вопросом времени. Император, совершенно ясно понимая, какую угрозу таят в себе турецкие приготовления и против кого они направлены, выслал к Мехмеду II делегацию с соответствующими дарами – выяснить намерения. Султан их не принял. Настойчивый Император еще дважды направлял послов для «диалога», но в конце концов, разозленный то ли навязчивостью Константина, то ли его непонятливостью, Мехмед приказал просто обезглавить византийскую «комиссию по урегулированию кризиса». Это было фактическое объявление войны.

Нельзя сказать, что в Константинополе сидели сложа руки. Еще в самом начале турецких приготовлений на Запад были отправлены посольства с просьбами о помощи. Подписав в 1439 г. Флорентийскую унию с Католической Церковью и признавая доминирование последней, Византия рассчитывала на поддержку Папы Римского и других глав государств Европы. Сама эта уния, фактически подчиняющая Православие Святому Престолу, была воспринята частью духовенства и общественностью далеко не однозначно. Этот союз был принят в условиях все нарастающей угрозы с Востока в надежде на то, что в случае прямой агрессии против Византии «Запад нам поможет». И вот такой момент наступил. Византийские послы обивали пороги в резиденции Папы в надежде получить какие-то гарантии. Действительно, Папа Николай V обратился к европейским монархам с призывом организовать очередной Крестовый поход. Но полные энтузиазма воззвания были встречены без воодушевления. Большие и малые королевства были поглощены своими собственными проблемами – никто не выказывал желания воевать из-за «каких-то греков». Кроме того, Православие длительное время преподносилось римско-католической идеологией как опасная ересь, что тоже сыграло свою роль. В итоге Константин XI, тщетно ожидая помощи со стороны «западных партнеров», оказался один на один с большим османским государством, которое по боевой мощи превосходило крошечную Византию на порядок.

Султан готовится

Всю осень 1452 г. Мехмед провел в непрерывных военных приготовлениях. К тогдашней турецкой столице Эдирне стягивались войска, по всей стране ремесленники занялись изготовлением оружия. Пока под звон кузнечных молотов создавалась практическая составляющая войны, султан отдавал должное теории: он тщательно изучал различные трактаты о военном искусстве, рукописи и чертежи. Большую помощь в постижении нелегкой науки ему оказывал известный итальянский ученый и путешественник Кириако Пицциколли, или Кириако из Анконы. Другим «военспецом», оказавшим туркам значительную помощь в будущей осаде Константинополя, был венгерский пушечный мастер Урбан. Вначале он предложил свои услуги Константинополю, но вознаграждение, которое там пообещали, его не устроило. По одной из версий, Император поскупился, но, скорее, у крайне обедневшей Империи просто не было средств. Мехмед поинтересовался, может ли мастер изготовить орудие, способное пробить стены Константинополя, и получил утвердительный ответ. Первые пушки, произведенные Урбаном, были опробованы возле султанского дворца и после успешных испытаний отправлены на вооружение крепости Румели-хисар.

Приготовления велись и в Византии. Константинополь хоть и считался по инерции Великим городом, но весьма поиздержался и потерял прежний лоск. В преддверии неминуемой осады из столицы Византии начался исход населения, и к ее началу в некогда почти миллионном городе осталось не более 50 тыс. жителей. По приказу Константина началось создание запасов продовольствия, жители близлежащих деревень были переселены в город. Был создан специальный фонд, куда стекались средства и пожертвования не только государства, но и частных лиц и, конечно же, церкви. Многие храмы и монастыри жертвовали дорогие украшения для чеканки монеты.


Кондотьер Джованни Джустиниани Лонго


С военной точки зрения все было неблагополучно. Во-первых, стены Константинополя хоть и имели внушительный вид, но обветшали и требовали ремонта. Необходимого количества солдат тоже не было – оставалось уповать на наемников. Озабоченные потоплением своего корабля турками, а главное, угрозой потери торговли со всем Черным морем, венецианцы выслали в Константинополь небольшие контингенты войск и снаряжения, а сами тем временем начали готовить военную экспедицию для помощи грекам. К сожалению, венецианская эскадра прибыла в Эгейское море слишком поздно – город уже пал. Генуя, извечный торговый соперник Венецианской республики, тоже приняла участие в военных приготовлениях. В январе 1453 г. в Золотой Рог прибыл известный тогда кондотьер Джованни Джустиниани Лонго с наемным отрядом в 700 человек и большими запасами военного имущества. Профессионализм и знания Лонго были столь высоки, что Константин назначил его командующим сухопутной обороной города. Свою выгоду в сложившейся ситуации решил получить и Ватикан. Пользуясь затруднительным положением греков, в Византию был направлен кардинал Исидор с предложением пойти дальше рамок Флорентийской унии и объединить обе церкви в одну. Привезенный с ним отряд из 200 лучников был расценен как авангард огромной армии, и 12 декабря 1452 г. в храме Святой Софии была отслужена совместная служба с католиками. Население и часть духовенства с сомнением отнеслись к подобной идее, учитывая давнишнее «благосклонное» отношение Ватикана к Православию и его явную корысть в трудной ситуации. В Константинополе произошли беспорядки. Обещанной помощи так и не последовало. В итоге для защиты стен общей протяженностью 26 км в распоряжении Константина XI имелось не более 10 тыс. чел., из них 3 тыс. составляли иностранные наемники. Военно-морские силы осажденных не превышали 26 кораблей, из них только 10 греческих. Некогда огромный византийский флот стал историей, как и сама могучая империя.

К началу 1453 г. турецкие приготовления велись высокими темпами. Сам Мехмед II планировал овладеть Константинополем в сжатые сроки, пока в Европе не опомнились и не перешли от «писем поддержки» к чему-то более существенному. Для этой цели имелась не только большая и быстро формирующаяся сухопутная армия, но и флот. Кроме того, большие надежды возлагались на деятельность «полевого конструкторского бюро» под руководством Урбана. Правда, султан желал захватить город в относительно целом состоянии и с более-менее сохраненным в живых населением в качестве будущих подданных. Планы же обороняющейся стороны сводились к максимальному затягиванию осады в расчете на то, что у турок не хватит ресурсов и терпения, но главное, большие надежды возлагались на помощь Европы. Как оказалось, это были тщетные надежды – лишь Венеция снарядила флот с десантным отрядом, который пришел слишком поздно. Генуя, несмотря на инициативу Лонго, формально оставалась нейтральной. Ближайшая наземная сила в лице королевства Венгрии и регента Яноша Хуньяди требовала от греков территориальных уступок и воевать не спешила. Вассальный туркам правитель Сербии Георгий вообще выставил вспомогательные контингенты для турецкой армии. Еще осенью 1452 г. турки вторглись на Пелопоннес и взяли под контроль тамошние византийские анклавы, управляемые братьями императора Фомой и Деметриосом. Константинополь был фактически изолирован – для связи с ним имелось только море.

В конце зимы 1453 г. Мехмед II прибыл из Греции в Эдирне, где завершалось формирование армии. По разным оценкам, она насчитывала от 100 до 120 тыс. чел., включая янычарский корпус, регулярные и иррегулярные части, а также контингенты из вассальных государств. Большое внимание уделялось транспортировке артиллерии, в первую очередь, изделий мастера Урбана. Для подготовки к перевозке огромных бомбард была создана специальная инженерная команда из 50 плотников и 200 землекопов, которые занимались обустройством дороги. Главную бомбарду Урбана тащила упряжка из 60 волов, которым помогали 400 человек.

Уже в феврале 1453 г. передовые турецкие отряды начинают занимать один за другим греческие города на побережье Мраморного и Черного морей. Тем, кто сдавался без сопротивления, сохраняли жизнь и даже имущество. Такими методами турки стимулировали местное население менять подданство. Оказывающих сопротивление блокировали и оставляли на потом. Турецкий флот, насчитывающий в общей сложности более 100 кораблей, в основном гребных, сосредоточился в Галлиполи, а в марте выдвинулся на ближние подступы к Константинополю, избрав в качестве передовой базы залив Двух колонн севернее Галаты. Греки пока не опасались турецких кораблей, поскольку вход в бухту Золотой Рог был надежно закрыт массивной металлической цепью. В марте же в районе крепости Румели-Хисар началась переправа главных сил турецкой армии: вначале конницы и янычар, за ними следовала пехота и обозы. Все, что было возможно, для обороны города было уже сделано. За зиму старые укрепления отремонтировали, создали подробные списки всех способных держать оружие, однако, когда эти сведения довели до императора, он приказал держать их в строгой тайне, поскольку цифры были удручающе малы. Силы защитников были распределены на наиболее угрожающих направлениях, в первую очередь в районах ворот. В менее опасных ограничились пикетами и караулами. Наименьшую защиту выставили со стороны Золотого Рога, пока что полностью контролируемого греками и союзниками. Центральным участком обороны с отрядом из 2 тыс. наемников и греков возглавлял Джустиниани Лонго. Имелся оперативный резерв в тысячу воинов. Константинополь располагал большим количеством холодного оружия, но пушек было мало.

На стены!


Схема осады Константинополя


23 марта Мехмед II прибыл с главными силами под стены Константинополя и стал лагерем примерно в 4 км от города. Артиллерия была сосредоточена в 14 батареях вдоль стены города. Днем 2 апреля греки окончательно перегородили цепью Золотой Рог, а 6 апреля турецкие войска начали непосредственные осадные работы не более чем в 1,5 км от Константинополя. Румелийские (то есть войска, набранные на Балканах) составляли левый фланг линии, анатолийские – правый. В центре, на холме Мальтепе, располагалась ставка самого султана. Часть элитных подразделений находилась в резерве в лагере. Христианские источники, явно преувеличивая, утверждали, что турок под стенами Константинополя собралось не менее 200 тыс., хотя более реальные подсчеты указывают на 80 тыс. воинов и большое количество рабочих, которых осажденные, очевидно, воспринимали как солдат.

По одной из версий, перед началом полномасштабной осады к Константину XI были направлены парламентеры с предложением сдаться в обмен на сохранение жизни и имущества горожан. Сам глава государства должен был оставить свою столицу, и в этом ему не будут чинить препятствий. Константин сообщил, что согласен на контрибуцию и утрату любых своих немногочисленных территорий, однако город сдать отказался. 6 апреля турецкие батареи открыли огонь по позициям греков. 7 апреля турки предприняли атаку на передовые укрепления византийцев, используя в основном вспомогательную пехоту. Атакующими были захвачены несколько выдвинутых вперед фортов. Захваченные там пленные были демонстративно казнены на глазах осажденных. Недостаточное количество пушек у греков не позволяло им вести эффективную контрбатарейную борьбу и сосредоточиться на поражении пехоты. С этой задачей крепостная артиллерия, возглавляемая братьями Боккиарди, справлялась успешно на протяжении всей осады. В первые дни осады защитники произвели несколько довольно успешных вылазок, однако вскоре Джустиниани Лонго, посчитав, что потери в этих акциях превышают результат, приказал сосредоточить все усилия на защите внешнего периметра.

В осаде возникла некоторая пауза – турки перетасовывали свои артиллерийские батареи, переведя часть из них на наиболее подходящие позиции. 11 апреля османская артиллерия возобновила обстрел, который теперь практически не прекращался. В это время в турецкий лагерь в качестве наблюдателя прибыл венгерский посол – «разобраться в ситуации». По сообщениям тогдашних историков, венгр даже помогал туркам советом, как правильно расставлять орудия. В среднем орудия производили от 100 до 150 выстрелов в день, потребляя до полтонны пороха. 12 апреля турецкий флот попытался прорваться в Золотой Рог, однако был отбит союзной эскадрой. Более высокобортные корабли греков и венецианцев позволяли эффективнее вести огонь. В ночь с 17 на 18 апреля османы предприняли локальную ночную атаку в районе Мезотейхон, но после четырехчасового боя осажденные удержали свои позиции. Потерпевший неудачу флот Мехмед II отправил на захват принадлежащих Византии Принцевых островов в Мраморном море. Все они один за другим перешли под власть султана, лишь самый большой из архипелага, Принкипос, оказал сопротивление захватчикам.

Тем временем Папа Николай V, чьи увещевания не принесли существенных результатов, оказал Константинополю посильную помощь, выслав три зафрахтованные генуэзские галеры, груженные оружием и различными припасами. Все начало апреля этот отряд ждал попутного ветра у острова Хиос. Наконец, 15 апреля он задул, и корабли беспрепятственно вошли в Мраморное море. По пути к ним присоединилось идущее с Сицилии греческое судно, груженное зерном. 20 апреля флотилия была уже в виду Константинополя. Мехемед II немедленно приказал командующему флотом адмиралу Балтоглу выйти в море и перехватить противника. Из-за сильного южного ветра турки имели возможность использовать только гребные суда, чьи экипажи были усилены янычарами. Под звуки труб и барабанов турки пошли в атаку, имея подавляющий численный перевес. Однако острая и длинная коса наскочила на крепкий камень. На дальней дистанции генуэзцы и греки нанесли сильный урон противнику с бортов своих высоких кораблей, и тогда Балтоглу приказал взять галеры на абордаж. Главная атака была направлена на слабо вооруженный греческий зерновоз. Его экипаж под командованием капитана Флатанелоса храбро отбивал атаку за атакой, причем, по свидетельству очевидцев, им был применен знаменитый «греческий огонь». В конце концов, четыре корабля ошвартовались друг о друга, образовав монолитное плавучее укрепление. К вечеру притихший ветер вновь подул, и в сумерках под ликующие крики защитников Константинополя флотилия вошла в Золотой Рог. Султан пребывал в ярости – Балтоглу был снят со всех занимаемых постов и бит плетьми. Казнить опытного военачальника Мехмед не решился.

Пока на море кипели баталии, а плети немилосердно хлестали спину Балтоглу, турки решили осуществить смелый замысел, который принес им важное тактическое преимущество и оказал влияние на ход компании. Доподлинно неизвестно, кто подсказал Мехмеду оборудовать волок между Босфором и бухтой Золотой Рог: родилась ли идея в среде самого турецкого командования, или ее подсказали ошивающиеся у ставки султана многочисленные европейские «деловые люди». Во всяком случае, транспортировка судов волоком была известна на Востоке – в XII Салах ад-Дин таким способом перебрасывал корабли с Нила в Красное море. 22 апреля под прикрытием артобстрела турки начали перетаскивать свои гребные суда по волоку в Золотой Рог. Около полудня уже целая флотилия галиотов находилась под боком у осажденного города.

Немедленно было созвано секретное совещание о комплексе мер по предотвращению угрозы. Единственно правильным решением венецианцам виделась атака вражеских кораблей под покровом темноты. План решили утаить от формально державшихся нейтралитета генуэзских кораблей и отложили атаку до 24 апреля, поскольку венецианцы должны были подготовить свои корабли, защитив их тюками хлопка и шерсти. Однако к 24 числу про замысел прознали генуэзцы и были оскорблены тем, что их хотят лишить славы. Атаку отложили до 28 апреля, уже с привлечением генуэзцев, но к этому времени об этом в городе не знали лишь глухонемые. Когда флотилия союзников, наконец, атаковала турок, значительно прибавивших в количестве, ибо недостатка в рабочей силе они не испытывали, ее встретил плотный орудийный огонь с галиотов и береговых батарей. Часть кораблей осажденных была потоплена, часть была вынуждена вернуться назад. На следующий день турки публично казнили всех пленных моряков. В ответ греки обезглавили находившихся у них в плену турок. Однако теперь турецкий флот плотно укрепился в Золотом Роге. Часть его находилась в Босфоре, и осажденным постоянно приходилось держать свои силы у цепи. 3 мая небольшая венецианская бригантина с экипажем из добровольцев покинула Константинополь и отправилась на поиски венецианского флота, который якобы уже должен был находиться поблизости. Весть о приготовлениях Венеции принесли с собой прорвавшиеся корабли.

Положение осажденных тем временем становилось все хуже. Турецкие инженеры соорудили понтонный мост через Золотой Рог, что позволило беспрепятственно перебрасывать войска и артиллерию с одного берега на другой. Бомбардировка продолжалась – отремонтированную гигантскую бомбарду, «Базилику» Урбана, вновь выдвинули на позиции. Это изделие обладало колоссальной по тем временам пробивной силой и было способно посылать ядра весом в полтонны на расстояние почти в 2 км. В районе ворот Святого Романа 7 мая турки при помощи «Базилики» проделали брешь и даже осуществили тактический прорыв, который с трудом удалось нейтрализовать решительной контратакой.

Широко используя специально присланных сербских шахтеров, османы начали рыть подкопы. Осажденные успешно им противодействовали. 16 мая одна из шахт была взорвана вместе с находившимися в ней саперами. 21 мая другая шахта была затоплена водой. 23 мая в подземной схватке был захвачены пленные, которые указали местонахождение всех остальных минных подкопов, вскоре уничтоженных. Применяли турки и большие осадные башни, обшитые верблюжьими и буйволиными шкурами. 18 и 19 мая во время успешных вылазок часть этих башен была взорвана и сожжена. Тем не менее Константинополь находился в критическом положении. Убыль личного состава заменить было нечем – во время отражения атак во второй половине мая приходилось снимать матросов с кораблей. Ширились разрушения стен и башен под непрерывным турецким огнем – горожане пока восстанавливали ущерб, однако делать это становилось все труднее. В довершение ко всему, природные явления оказали влияние на боевой дух защитников города. В ночь на 24 мая произошло лунное затмение, а на следующий день вернулась бригантина, посланная на поиски венецианского флота, которого она, естественно, не обнаружила. Состоявшийся вскоре крестный ход был вынужденно прекращен из-за сильного дождя с градом. Имея информацию о том, что дух защитников Константинополя падает, Мехмед II направил в город парламентеров с последним предложением о капитуляции. Константин XI ответил решительным отказом и заявлением, что он погибнет вместе со своим городом. Турки начали готовиться к генеральному штурму.

Штурм

26 мая Мехмед собрал военный совет для окончательной диспозиции. Армии было торжественно объявлено, что вскоре предстоит штурм, и город будет на три дня отдан на разграбление. Это было встречено с обычным энтузиазмом. Подбодренные обещанием богатой добычи, солдаты начли готовиться к штурму. 28 мая был официально объявлен днем отдыха и покаяния. Султан объезжал свои войска, подбадривая их и беседуя с воинами. Все основные приготовления были завершены к часу ночи 29 мая. Готовились и осажденные, делая то, что было в пределах их ограниченных сил. Бреши в стенах были кое-как заделаны, скудные резервы перераспределены. Наиболее боеспособные части защитников в количестве около 3 тыс. чел. находились в районе уже сильно разрушенных ворот Святого Романа. Тут же было сосредоточено большинство из имевшегося в городе огнестрельного оружия.

Примерно за три часа до рассвета турецкая линия озарилась артиллерийскими выстрелами – начался штурм. Первыми на стены ринулись иррегулярные части – башибузуки и добровольцы. Они несли огромные потери, и через два часа Султан приказал им отступить. В предрассветных сумерках в дело была брошена анатолийская пехота, защищенная в отличие от башибузуков доспехами и гораздо более дисциплинированная. И в этот раз атаки были отбиты. Не удалась также попытка высадить десант с кораблей в Золотом Роге на крепостные стены. Тогда Султан бросил на чашу весов свой последний, но внушительный аргумент – свежий янычарский корпус. Янычары атаковали спокойно, без музыкального сопровождения, четко соблюдая строй. Их натиск был невероятно силен, но и защитники не уступали им в доблести. Наконец в разгар атаки кто-то из янычар заметил, что в стене осталась открытой и оставленной без присмотра дверь Керкопорты – небольшой калитки, использовавшейся для организации вылазок. Около 50 воинов пробрались сквозь нее и подняли боевое знамя на крепостных стенах. Примерно в это же время еще одна роковая случайность сыграла на руку туркам. Отражающий атаки турок у ворот Святого Романа, Лонго был тяжело ранен: пуля, выпущенная сверху, пробила ему плечо, повредив легкое. Кондотьер попросил отнести его в тыл на перевязку. Находящийся поблизости император Константин умолял итальянца остаться на позициях, но, по-видимому, дух Лонго был подорван ранением. Его понесли в порт. Солдаты Джустиниани, видя, что их вождя нет с ними, поддались панике и дрогнули. В это же время было замечено турецкое знамя на стене. Султан и его военачальники бросили в прорыв все, что было. Линия защитников заколебалась – зародилась и начала стремительно развиваться паника. Распространился слух, что турки через Золотой Рог прорвались в город.

Точное место гибели последнего императора Византии не установлено, но есть предположение, что он пал с оружием в руках в районе ворот Святого Романа. Джустиниани Лонго был на перевязке, когда ему сообщили о прорыве, – он немедленно приказал отозвать своих людей сигналом трубы. Османские войска рекой текли в город. Итальянцам удалось отсоединить цепь, преграждающую выход из Золотого Рога, и дать дорогу венецианским и генуэзским кораблям, к которым присоединилось и несколько византийских. Очаги организованного сопротивления гасли один за другим. Башибузуки, матросы с кораблей сразу бросились грабить все, что попадалось под руку. Они ворвались в храм Святой Софии и начали захватывать заложников среди знатных граждан.


Ж.-Ж. Бенжамен-Констан «Вступление Мехмеда II в Константинополь»


После полудня 29 мая Мехмед II торжественно въехал в поверженный город. По истечении отведенного срока все грабежи были прекращены, а ослушавшиеся приказа – казнены. Считается, что при штурме Константинополя погибло гораздо меньше мирного населения, нежели во время захвата его французскими рыцарями в 1204 г. Из числа греков была назначена новая гражданская администрация. Султан также сообщил, что не будет вмешиваться в дела Православной церкви. Мехмед II официально принял титул Султана и повелителя ромеев, явно намекая на преемственность Римской Империи. Византийская Империя, просуществовавшая тысячу лет, прекратила свое существование. Вместо крошечного архаичного государства на мировой арене появилась новая мощная сила, Османская империя, заставлявшая содрогаться европейских правителей еще не одну сотню лет.
Автор:
Денис Бриг
Ctrl Enter

Заметив ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter

50 комментариев
Информация

Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти