Ликвидатор

ЛиквидаторСтаршее поколение помнит этот день – 26 апреля 1986 года, ровно 30 лет назад. И помнит первые недели после... Мне, к примеру, было 13. Я, ещё девчонка, с группой альпинистов в майские выходные тренировалась в Крыму, осваивая скальный маршрут горы Куш-Кая под Форосом. Однажды услыхала, как взрослые тревожно обсуждают серую тучищу над морем: «Не радиоактивная ли? Не принесло ли ОТТУДА...».
По тогдашнему обычаю, на вопросы детей отвечали уклончиво, так что я себе «накрутила» в голове чуть ли не ядерную войну и возвращение в обугленный дом… Впрочем, не вина взрослых – они сами не знали, и мало, кто знал, насколько ужасной была эта беда – авария на 4-м блоке Чернобыльской АЭС. И – что герои-пожарные предотвратили самое худшее, что могло произойти – взрыв соседнего энергоблока и всей станции… Храбрецы, тушившие крышу машинного зала, не прожили и месяца после катастрофы (подвал МСЧ-126, где лежат форма и сапоги героев – до сих пор самое опасное место в Припяти, они "фонят").

Саровчанин Сергей Филиппович Шмитько работает главным инженером в городском музее города Сарова Нижегородской области (тоже, кстати «атомград», бывший Арзамас-16). О своём участии в ликвидации аварии он рассказывает впервые за тридцать лет. В то время Сергею Филипповичу было 33 года... Он рассказывает: «Я в то время был начальником участка управления энергоснабжения в строительной организации УС-909, и сам не ожидал, что в августе из Москвы придет телеграмма о моей командировке в Чернобыль. Предупредили – чем меньше с собой возьмешь вещей, тем лучше. Сам не просился туда, но поехал добровольно… С готовностью. Надо - так надо».

Он не пожалел, что не поддался соблазну взять с собой лишний свитер - понял, что любая вещь после «зоны» - разрушительна. Об одном сокрушается до сих пор: не взял фотоаппарат! Проезд специалистов на ЧАЭС уже был чётко отлажен – работала спецкасса на Киевском вокзале города Москвы, где билет выписывался моментально, без намёка на очередь. Полупустой поезд... Да и утренний августовский Киев не производил впечатления жилого. На вокзале встречающих почти нет, а дороги утюжат поливочные машины. Командированные в Чернобыль из Киева ехали электричкой до станции Тетерев…


«Мы жили на базе пионерского лагеря. Мне выдали спецодежду, и первый день я занимался обустройством и оформлением документов. Познакомился с начальником УЭС УС-605 и главным инженером, заместителем которого мне предстояло быть, и на второй день мы поехали на станцию… Я на самом деле закончил институт по специальности «Электрические станции». Но работал строителем, поскольку всегда боялся чиновничье-кабинетной работы, и в отделе кадров Арзамаса-16 попросился, куда поживее… До того же момента я никогда не бывал на атомных станциях, на ГРЭС, на ГЭС, на тепловой – случалось. А на атомной – нет».

Вот и довелось. Когда подъезжали к «зоне», было не то, что страшновато, а неуютно. Впервые такое чувство мой собеседник испытал, въезжая молодым специалистом в тот же Арзамас-16. Вот здесь было что-то похожее. Та же «колючка», та же неизвестность…

«Станция – огромное здание длиной в 700–800 м. И четвёртый энергоблок, как отверстая пасть чудовища. Развал, как его тогда называли, и территория вокруг все время страшно «фонили», да ещё периодически пульсировали «выбросами».
Мне, как инженеру и строителю, было жалко станцию. Она же современная была, успешная! Победитель всяческих соревнований. В приёмной директора в стеллажах – знамёна и награды… Много их было».

Лето – осень 86-го было временем, когда ликвидаторы воплощали в жизнь план захоронения аварийного блока. Строили и Саркофаг. В этом строительстве в качестве заместителя главного инженера и принимал участие Сергей Филиппович.

Он продолжает рассказ: «Мне сложно представить и сейчас, как работали пожарные, и сложно было представить тогда. Я видел этот энергоблок обуглившимся и представлял его в пламени… Температура адская, всё разбросано, вокруг обломки графитовых стержней. И они со своими шлангами на крыше... Наверное, понимали, что отдают жизни. Пожарная часть находилась при станции, люди грамотные, наверняка они знали, что шансов выжить у них нет никаких, они шли на смерть…».

Впрочем, по порядку. Сергей Филиппович рассказывает, что там, на станции, впервые в жизни он увидел самую современную строительную технику. Ну, может, что-то и видел раньше, но в таком количестве и на одной стройплощадке – не доводилось. Например, самый большой самоходный кран «Демаг» – Германия поставила эти краны, впрочем, отказавшись поставить в «зону» специалистов для монтажа (которые бы, кстати, не помешали, потому что нашим ликвидаторам приходилось собирать их буквально в чистом поле, и без опыта – вне чернобыльских временных лимитов). Впрочем, и наше руководство предпочитало не пускать иностранных специалистов в «зону», желая приуменьшить масштабы катастрофы перед всем миром.

Техники там было много – автокраны от «Либхер», радиоуправляемые бульдозеры, погрузчики от «Пинкертон», бетононасосы «Путцмайстер», «Швинг», «Вартингтон», подающие бетон на расстояние 500 м и на высоту до 100 м. Работа шла круглосуточно, без выходных. Люди трудились в четыре смены – шесть часов каждая. Но по факту получалось так: выполнил задание, получил свои суточные 2 рентгена, и сиди в помещении – не высовывайся.

Сейчас трудно представить (даже участникам этого строительства) насколько непросто было – пытаться прикрыть пульсирующий радиационный вулкан. «Угробить человека там ничего не стоило», – говорит мой собеседник.
Людей пытались щадить, считая рентгены и сокращая время работы, но щадить, как правило, плохо получалось. Всё было взаимосвязано – специалисты слишком зависели друг от друга и результатов, чтобы обращать внимание на такие «мелочи», как время на открытом воздухе…

«Мы вели работы по монтажу и эксплуатации временного электроснабжения строительных механизмов, работы по связи, по устранению излишков затвердевшего бетона с помощью отбойных молотков и взрывов. Монтировали разделительную стену между 3-м и 4-м блоками. И много чего делали по дезактивации…».

Очень не хватало освещения. Сергей Филиппович вспоминает, как группа военных воздухоплавателей наполняла и поднимала аэростат, призванный держать светильники для стройплощадки. Все видели, как командир группы дал солдатам распоряжение, а сам отбыл на целый день «решать вопросы питания». А они, совсем зелёные срочники, целый день на радиации возились с аэростатом, вызывая сочувствие персонала… А что было делать? Там тогда была такая система – набрал свою «дозу» – и на дембель.

Кстати, на следующий день этот самый, наверняка стоивший кому-то здоровья, осветительный агрегат обнаружили висящим лишь на одном тросе. Два остальных случайно оборвала инженерная машина разграждения (на базе танка).

Да, при сосредоточении на одном пятачке такого количества техники, было сложно избежать подобных происшествий. Но всё равно Чернобыль того времени давал опыт мобильного и чёткого строительства – без проволочек, без мучительного ожидания необходимых материалов, без бюрократических препонов. Это была образцовая стройка, которой руководила необходимость спасти мир и страну…

Что действительно располагало к работе – высокие начальники приезжали, надевали те же робы, только с бейджиками «Замминистра», «Член правительственной комиссии», «Академик РАН». Да, Славский, Усанов, Щербина, Ведерников, Маслюков, Рыжков, Легасов, Велехов – и многие, многие другие побывали там.
Вообще, если опять-таки под микроскопом искать плюсы, то экстремальная ситуация будила человеческую мысль – многое из того, что делалось там в эти дни, делалось впервые вообще. Причём не только в технике, электронике, науке, но и в журналистике. Например, в роли операторов тогда выступали подъёмные краны, на которые навешивали телевизионные камеры и т.д. Приезжали молодые лейтенанты, выпускники московского химико-технологического института им. Менделеева – работали дозиметристами и попутно что-то изучали.

Сергей Филиппович рассказывает, как люди пытались себя обезопасить, перед производством работ на особо фонящие пятна «пристреливая» при помощи строительно-монтажных пистолетов свинцовые листы (чем не «сталкерское» явление?).

Так, с 1 августа по 18 октября мой собеседник набрал свои 24 рентгена, но уехал не сразу – начальник попросил: «Серёжа, передай все сменщику, пожалуйста…». Сколько рентген набралось, пока передавал, трудно сказать…

И вот в Киеве, в кофейне на Крещатике, произошел еще один «сталкеровский» случай. Привлеченный запахом свежего кофе, молодой строитель зашел в кафе и заказал сразу двойную порцию, чтобы в полной мере насладиться вкусом напитка. И что же? На выходе из кафе ему на глаза вдруг упала пелена, стал задыхаться, хотя до того вовсе не жаловался на здоровье. Даже пришлось пересидеть на лавочке не самые приятные полчаса… Домой вернулся к 6 ноября, к 34-му дню рождения, прикупив в Киеве журнал мод для жены.

«При том, что опасность техногенных катастроф в наше время по понятным причинам сохраняется, не уверен, что случись сейчас такое, всё было бы в такие сроки ликвидировано… Всё-таки там вся страна работала. И построили к ноябрю 86-го Саркофаг».
В основном, кстати, в те месяцы на станции трудились специалисты из городов системы Минсредмаша: Усть-Каменогорска, Степногорска, Димитровграда, Пензы-19, Арзамаса-16. Было много ребят из уральских и сибирских городов. А так называемых "партизан" было – со всего Союза!».

Сергей Филиппович рассказывает о Чернобыле – старинном украинском городе с деревянными домами, садами и палисадами. Показывает на стенде городского музея красавицу-Припять – современный, компактный, опять таки – образцовый и успешный город с населением в 50 тысяч человек. Ко времени приезда моего героя она уже стояла призраком.

И конечно, уже тогда говорили с возмущением о том, что Припять сутки стояла без эвакуации – дети в школы пошли, на улицах играли. А рядом в двух километрах реактор горел… Зеваки с возвышенности смотрели на пожар. А кто-то ведь и побежал к нему!..

А потом в тридцатикилометровой зоне отчуждения ветки яблонь и груш ломались от налитых плодов, брошенные сады кричали от боли… По «зоне» носились стада одичавших лошадей. Как мустанги по прерии. Отстреливали кошек и собак в тридцатикилометровой полосе… Их было жаль, но никто не желал животным мучительной смерти от лучевой болезни – законы гуманности тоже как-то мутировали в «зоне»…

Спрашиваю: каково отношение к ветеранам-ликвидаторам сейчас? Да потихоньку забывается. Сейчас уже мало кого интересует, какие изотопы ты в себе носишь. А диагноз «лучевая болезнь» и в те времена ставился, когда уже «не отвертишься». И теперь установить связь болезней ликвидатора с работой на ЧАЭС, мягко говоря, проблематично.

Мы рассматриваем документы, удостоверения и Почётные грамоты (5 штук) ликвидатора аварии, главное, не давать волю воображению и не представлять себе, что эти вещи, возможно, ещё хранят свои изотопы…

Сергей Филиппович просил не писать о последствиях, которые нанесла «зона» его здоровью. Нанесла. «Но разговариваю сейчас с вами – на том спасибо... Во всей этой истории для меня было много совпадений. Я ведь украинец – по фамилии понятно. Бабушка по отцу жила в деревне Вишенки под Киевом. Просто я в детстве жил в Казахстане, потом в Самаре учился… А так, Украина – родина всех родственников и друзей. Больно думать о современных взаимоотношениях наших стран…».

Опять смотрим фото двадцати восьми пожарных… Трое – Герои Советского Союза: лейтенанты Кибенок и Правик (получили звание посмертно) и майор Телятников. Фотографирую рассказчика с фотографией Леонида Телятникова, уже Героя, уже подполковника…

Не удержалась спросить ликвидатора о причинах аварии – не буду излагать подробного ответа об испытаниях на 4-м блоке персоналом ЧАЭС, сообщу только вывод: «Это были специалисты, люди с профильным образованием (не менеджеры!) и адекватным представлением о происходящих процессах, у них не было злого умысла и тем более – желания собственной смерти… Цепь трагических случайностей вкупе с самоуверенностью», – считает Сергей Филиппович.

И добавляет, чуть позже: «И, если уж быть точным в формулировках, то мы были ликвидаторами не аварии. Мы были ликвидаторами катастрофы».
Ему, кстати, довелось побывать на Чернобыльской АЭС вторично. Через год, в 1987 году, когда приезжал туда за оборудованием, участвуя в строительстве Горьковской атомной станции теплоснабжения. Но это уже другая история…
Автор: Ирина Егорова-Крекнина
Первоисточник: http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/likvidator_281.htm


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Загрузка...
Комментарии 13
  1. parusnik 1 мая 2016 07:44
    Спасибо им , что могли сделали...
  2. Camel 1 мая 2016 09:06
    Ликвидация последствий аварии на ЧАЭС не имеет аналогов! Ликвидаторы однозначно - ГЕРОИ!
  3. rotmistr60 1 мая 2016 09:39
    То, что было сделано в то время не поддавалось ни какой, кроме положительной (героической), интерпретации событий даже со стороны западных СМИ, которые сначала начали вещать о том, что СССР в который раз... и т.д. Когда сами поняли, что случилось и какими жертвами СССР локализует это, запели совсем по другому. Те, кто тогда встал на защиту страны от радиационной опасности останутся в памяти.
  4. Атомщик 1 мая 2016 10:15
    Очень хорошая, правильная статья. Низкий поклон всем ликвидаторам.
  5. wandlitz 1 мая 2016 10:29
    А так называемых "партизан" было – со всего Союза!».
    Неоднократно встречались партизаны из Севрокавказкого, Среднеазиатского, Прибалтийского , Ленинградского военных округов. Я сам был на ЛПА ЧАЭС в составе 28 ПХЗ УрВО.
    1. Пофиг 1 мая 2016 16:41
      Очень хорошо помню тот день . У меня шёл седьмой месяц службы в танковой части под Бобруйском. Утром 28 апреля часть наводнили партизаны при этом удивлялись что собрали одних ВВшников (водил). Мужики пришли все упакованные, у каждого в рюкзаке пиво и вобла. К вечеру расположившись возле телевизора хорошо проводили время. В девять как обычно началась программа время. После сообщения:



      За секунду до всех дошло для чего их всех собрали и чем это грозит. Через полчаса в части никого не было. все ломанулись по домам.
  6. aziatt 1 мая 2016 12:16
    Я был там в 89 осенью технику особо радиоактивную на брэмах убирали,вечером приехали на следующий вечер уехали ,столько техники я и правда нигде не видел хоть и зкв был,как зампотеху было очень жаль хоронить ,так и хотелось снять ТНВД и аккумуляторы,хотя нам даже открывать люк категорически запрещалось.
  7. Douel 1 мая 2016 13:22
    Спасибо большое Ликвидаторам. Мир нас назвал дикарями, которым нельзя давать высокие технологии. Мы сдали тот экзамен для владения этими высокими технологиями, ликвидировав катастрофу, который провалили технологично "технологичные" японцы в Фукусиме.

    С праздником!
    1. nedaLnibamasO 2 мая 2016 06:58
      Сколько диверсию не называй аварией она таковой не станет...
    2. Просто 2 мая 2016 21:55
      Супер капитаны Америка, то же по сути провалили:
      До Чернобыльской аварии, случившейся через семь лет, авария на АЭС «Три-Майл Айленд» считалась крупнейшей в истории мировой ядерной энергетики и до сих пор считается самой тяжёлой ядерной аварией в США, в ходе неё была серьёзно повреждена активная зона реактора, часть ядерного топлива расплавилась.

      Повезло:
      Ядерное топливо не прожгло корпус реактора
  8. Aleks.Antonov 2 мая 2016 17:13
    Мало кто знает, но в январе 86-го подобная авария была на Ленинградской АЭС. Там персонал справился с аварией. Да, был организованный выброс радиактивного водорода в атмосферу. Но это было меньшее зло. К апрелю был выпущены директивные материалы с методами, как выйти из данной ситуации. Похоже, что на Чернобыльской АЭС их не читали. Чернобыльская катастрофа началась в ночь с 24-го на 25-ое апреля. Когда начался вывод четвертого энергоблока в капитальный ремонт. В тот момент когда реактор был готов к остановке, последовал приказ диспетчера системы о немедленной нагрузке блока и вывода его на номинальную нагрузку. Именно в этот момент произошло отравление активной зоны нейтронами. А дальше, вместо того, чтобы неделю поработать на номинальной нагрузке, следующей ночью снова повели отравленный реактор на останов. В результате получилось то, что получилось. Кстати, экспериментальная проверка работы питательного насоса на выбеге турбогенератора не при чем.
    Лично я, испытал шок, когда понял, что работники СПЕЦИАЛИЗИРОВАННОЙ пожарной части АБСОЛЮТНО не имели понятия об охраняемом ими объектом! Стоять над раскрытым реактором, и пытаться залить водой, потушить, активную зону! Голыми руками обломки стержней с крыши сбрасывать обратно в реактор! Парни - пожарные безусловно ГЕРОИ! Но в этот момент мне хотелось голыми руками передушить все их руководство пославшее этих героев на неминуемую смерть.
    1. Просто 2 мая 2016 21:20
      Простите.
      Но в 1986 ни какой аварии на ЛАЭС не было!
      Была авария на Ленинградской АЭС (ЛАЭС) в ноябре 1975 г.
      О каком " отравлении реактора нейтронами" вы вещаете?

      Отравление реактора практически полностью определяется ядрами Xe-135 и Sm-149
      Это йодная или ксеноновый яма!
      Нейтронами не отравиться
  9. казак волгский 3 мая 2016 08:38
    Низкий Поклон Ликвидаторам!!!Вечная Слава и Память наша!!!! Мы помним Ваш Подвиг!!!!Особый поклон Пожарным!!!Царствия Небесного!!!
  10. alex86 3 мая 2016 21:20
    По фактам: на 100 м по высоте бетон не поднимали, максимальная высота подъема бетононасосов (5-секционных) 54 метра, по горизонтали не 500 м, а максимум 150 - от защитной стенки из фундаментных блоков до первой каскадной стенки (отм. 5,4 м), их всё время рвало по стыкам - проложены были по дуге, а дошло, что есть углы тогда, когда уже это не имело большого значения. Бетонопроводы рвало раз в час - это просто по земле проложенные, тогда весь офицерский состав смены (ну и партизаны - "дагестанские роботы) бегом на устранение прорыва. Это я пишу про первый район, на 4-м (внутри машзала, ЕМНИП), было хуже, описывать не буду - могу наврать. 24 рентгена - частично враньё в том смысле, что больше 25 не ставили - максимум 24,5, а чаще 23,5, а на самом деле считали, что за месяц в первом районе набирали 50 рентген.
    Самое лучшее время в жизни...
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня