Кровавый атаман Григорий Семенов
В предыдущей статье мы говорили о происхождении и молодости Григория Семенова, его пути от хорунжего царской армии до самозваного атамана Особого Маньчжурского отряда, в котором подчиненными не слишком образованного забайкальского казака оказались не только старшие офицеры царской армии, но и генералы. Сегодня мы продолжим этот рассказ.
Наполеоновские планы есаула Семенова
5 апреля 1918 года Семёнов отправился в поход на Читу, но взять город не сумел. Захватить Читу он смог в августе 1918 года — после того, как пополнил свой отряд, доведя его численность до семи тысяч человек. Этот город он провозгласил своей столицей.
Семёнов вполне серьёзно желал создать собственное государство, которое включало бы в себя не только Забайкалье и Дальний Восток, но ещё и Монголию и Маньчжурию. В 1919 году он даже создал на приграничных территориях поддержанное японцами и просуществовавшее несколько месяцев «Велико-Монгольское государство», получив при этом титул «гыцун-ван» (что-то вроде «светлейшего князя»).
Отметим, что Унгерну потом упоминавшийся в первой статье Богдо-гэгэн VIII Нгаванг Лобсанг Чокьи Ньим Тензин Вангчуг пожаловал более высокий титул – дархан-хошой-чин-вана в степени хана (а сам Богдо-гэгэн VIII еще в 1911 году был объявлен Великим ханом).
Провозгласившего себя Верховным правителем России Александра Колчака Семёнов долго не признавал, даже перехватывал и грабил идущие от Владивостока поезда с военным снаряжением, отправляемым адмиралу Антантой. Колчак издал приказ об аресте Семёнова, однако атаман уже нашел покровителей в лице японцев. А японских оккупантов на Дальнем Востоке было почти в два раза больше, чем всех остальных вместе взятых – 72 тысячи человек (американцев – 10 тысяч, и 28 тысяч других союзничков царской России по Антанте – англичан, французов, сербов, греков, итальянцев, румынов). Аппетиты японцев распространялись тогда на Приморскую, Амурскую, Забайкальскую области и Северный Сахалин. Имея таких хозяев, можно было не бояться полностью зависимого от Антанты опереточного адмирала. Семенов и не испугался, а «товарищ» (то есть заместитель) министра просвещения в правительстве Колчака Г. К. Гинс вспоминал, что японский генерал Такеучи заявил:
Атамана Семенова, этого истого самурая, мы никому не выдадим и будем защищать его всеми силами.
Японские интервенты в Приморье, фотография сделана между 1919-1920 гг.
В результате направленные против Семенова Колчаком из Иркутска войска на станции Могзон (в 140 км от Читы) были остановлены и разоружены японцами.
Упоминавшийся в первой статье командующий американским интервенционным корпусом генерал Грэйвс писал о Семенове и его японских хозяевах:
Убийца, грабитель и самый отъявленный негодяй, который не просуществовал бы в Сибири и одной недели без защиты со стороны Японии.
И далее:
Солдаты Семёнова и Калмыкова под защитой японских войск бродили по стране как дикие звери, убивая и грабя людей… Условия в Восточной Сибири были ужасными, и там не было ничего дешевле человеческой жизни.
Семенов и Калмыков поучаствовали и в разграблении так называемого «золота Колчака» – золотого запаса России, захваченного 7 августа 1918 года в Казани Каппелем. Калмыков сумел переправить в Маньчжурию около 36 пудов.
И. Калмыков – еще один самозваный атаман (на самом деле – сотник), которого называли «кровавым диктатором Хабаровска»
Но Семенов ограбил Колчака совсем уж по-крупному. В ноябре 1919 года он остановил поезд с эвакуируемым из Омска золотым запасом и выгрузил из него 722 шестипудовых ящика с золотыми монетами. Стоимость «добычи», по разным оценкам, составляла от сумму 70–90 миллионов рублей золотом.
Вернемся к другим подвигам кровавого атамана Семенова. Вот как описывает один из них генерал Грэйвс:
Полковник Морроу (командовавший американскими войсками в забайкальском секторе) доложил о самом жестоком, бессердечном и почти невероятном убийстве целой деревни Семеновым. Когда его войска подошли к деревне, жители, по-видимому, попытались убежать из своих домов, но солдаты Семенова стреляли в них – мужчин, женщин и детей – как будто охотились на кроликов, и бросили их тела на месте убийства. Они застрелили не кого-то одного, но всех в этой деревне.
Продолжим цитировать Грэйвса:
Буду далёк от всякого преувеличения, если скажу, что на каждого убитого большевиками в Восточной Сибири приходится сто убитых антибольшевистскими элементами.
Свидетельство Грэйвса подтверждает и военный министр правительства Колчака барон А. П. Будберг, который пишет в своем дневнике, что подчиненные Семенова действовали:
только на потеху собственной жадности, распущенности, разврату и общей нравственной мерзости.
А также:
Творимые у Семёнова безобразия не поддаются никакому описанию; за две недели застрелилось семь офицеров; расстрелы идут сотнями, и начальники состязаются в числе расстрелянных.
А вот что сообщил следствию о подчиненных Семенова начальник его личной канцелярии, а затем — начальник казачьего отдела штаба армии Лев Власьевский:
Об Унгерне ходили легенды. Он был очень жесток. Не щадил ни женщин, ни детей. По его приказанию уничтожалось население целых деревень. И сам он лично с наслаждением расстреливал обречённых на смерть. Таким же жестоким был и начальник особой карательной дивизии семёновской армии генерал Тирбах.
Отметим, что происходило всё это в малонаселённой Сибири, и демографические последствия расправ, устраиваемых Семёновым и другими командирами армии Колчака, были поистине ужасными.
В общем, неудивительно, что население Сибири и Дальнего Востока возненавидело белых, партизанское движение стало массовым, один только Лазо (командующий партизанскими соединениями в Приморье) собрал целую армию численностью в 9 тысяч человек, в составе которой были венгерские, австрийские и немецкие подразделения. Отдельно действовали еще 20 партизанских отрядов.
Сибирские партизаны
Повстанческая армия Степно-Баджейской советской республики, которую возглавлял Александр Диомедович Кравченко, бывший командир караульной роты резервного полка в Красноярске, насчитывала 5 тысяч человек. Одним из ее полков командовал бывший штабс-капитан царской армии и полный георгиевский кавалер Пётр Ефимович Щетинкин — белые называли его «страшным предводителем красных, который, как призрак, появляется внезапно и так же внезапно исчезает».
Щетинкин Пётр Ефимович
Новосибирск, памятник Петру Щетинкину
После захвата барона Унгерна советское правительство наградило Щетинкина орденом Красного Знамени, а новые монгольские власти присвоили ему звание «Тимур-Батор Джаль-Джуль» (Железный командир-богатырь). В 1926 году он был отправлен военным советником в Монголию (оказался там одновременно с другим очень интересным персонажем – Яковом Блюмкиным), но в сентябре 1927 года при не вполне ясных обстоятельствах погиб в Улан-Баторе. По официальной версии, причиной смерти Щетинкина стал сердечный приступ.
Но вернёмся к Семенову. Признать власть Колчака (да и то чисто формально) он согласился лишь в июне 1919 года. Бывшего есаула сухопутный адмирал произвел вначале в генерал-майоры, потом – в генерал-лейтенанты. 24 декабря 1919 г. Колчак и вовсе назначил его «главным начальником Приамурского края» и главнокомандующим всеми вооружёнными силами Дальнего Востока и Иркутского военного округа с подчинением также Забайкальского военного округа.
Г. Семёнов – третий слева в первом ряду, около 1919 г.
Своим последним указом Колчак даже передал Семенову власть в Восточной России, но не будем забегать вперёд.
Поражение кровавого атамана
В 1920 году в гражданской войне наметился явный перелом в пользу красных. После неудачи похода Деникина на Москву его армия бежала на юг, теряя захваченные города и земли. Еще хуже были дела у Колчака, который 4 января 1920 г. уступил разбитому Деникину титул верховного правителя России, а Семенова бывший адмирал назначил «Верховным правителем восточной окраины России», Главнокомандующим Вооруженными Силами Дальнего Востока и Иркутского военного округа, наделив «всей полнотой военной и гражданской власти на этой территории».
Г. Семенов на фотографии 1920 г.
Как мы помним, Семенову достались также и 722 ящика с золотом, отправленные Колчаком в Читу. Следователям он заявил, что успел потратить «на нужды армии» 667 тысяч золотых рублей. Но известно, что довольно много золота Семенов через китайского журналиста Вен-Ен-Тана отправил в Гонконг-Шанхайский банк. Потом безуспешно пытался получить его в 30-е годы. Еще 20 пудов золота в марте 1920 г. были задержаны на Харбинской таможне и конфискованы по распоряжению Чжан Цзо-Линя – генерал-губернатора трёх китайских провинций в Маньчжурии. 326 тысяч золотых рублей захватил в Хайларе генерал-губернатор Цицикарской провинции У Цзы-Чен. Кое-что было растащено собственными командирами и рядовыми казаками армии Семенова: это золото, видимо, осталось в многочисленных кладах, отыскать следы которых теперь вряд ли возможно.
Вернёмся к Колчаку, который 8 января 1920 года распустил последние остававшиеся верными ему части, еще через неделю, 15 января 1920 года, командование чехословацкого легиона передало его представителям Иркутского ревкома. 7 февраля кровавый адмирал был расстрелян.
На юге европейской части России 17 марта 1920 года 9-я армия Иеронима Уборевича освободила Екатеринодар, через 10 дней она вошла в Новороссийск. Обернувшаяся катастрофой эвакуация белогвардейцев из этого города окончательно погубила военную репутацию Деникина: в начале апреля 1920 г. он вынужден был передать власть и командование оставшимися войсками Петру Врангелю. В сентябре 1920 года Семёнов признал власть своего бывшего командира и объявил, что подчиняется Правительству Юга России как Всероссийскому.
Тем временем перешла в наступление Народно-революционная армия Дальневосточной республики, с тыла по семеновцам били партизаны. К тому же прекратилась поддержка со стороны Японии, да и Унгерн увел свои части в Монголию. В октябре 1920 года Семенов был выбит из Читы и начал отступление в Приморье. Здесь он бросил свои войска – просто сел в аэроплан и улетел в китайский Харбин, бросив подчинённых на произвол судьбы. А остатки его армии ушли в Маньчжурию – здесь белогвардейцы были разоружены китайскими властями. Оставшиеся в Приморье белые части были возмущены предательством атамана и отказались ему подчиняться.
В Маньчжурии Семенов не успокоился и уже в конце 1920 года попытался поднять восстание в Приамурье, однако кровавого атамана там никто не поддержал.
Разочарованный Семёнов в сентябре 1921 года, по его собственным словам, «закончил вооружённую борьбу с большевиками на родной земле».
Эмиграция
Семенов сменил несколько стран – жил в Японии, Китае, Канаде, САСШ (США). В США Семенова арестовали по обвинению в военных преступлениях, в американских газетах его вполне справедливо называли «мясником» и «дегенератом». Упоминавшиеся генерал Грейвс и его заместитель полковник Чарльз Морроу в Сенате США официально заявили:
Семёнов несет ответственность за истребление целых деревень, развязав преднамеренную кампанию убийств, изнасилований и грабежа, стоившую жизни 100 тысячам мужчин, женщин и детей.
Бывшему атаману удалось освободиться под залог в 25 тысяч долларов — огромная сумма по тем временам, эти деньги явно были награблены в Сибири. После этого он спешно уехал в Канаду, оттуда — к своим бывшим хозяевам, в Японию, где обосновался в Нагасаки. Советским следователям в 1945 году он дал такие показания:
В 1926 году при встрече со мной (генерал) Танака сказал, что когда он станет премьером, то направит деятельность японского правительства на осуществление давно намеченного им плана отторжения Восточной Сибири от СССР и добьется создания на этой территории «буферного государства». Танака обещал мне пост руководителя будущего дальневосточного правительства. Танака указал, что при выборе окончательного плана нападения на СССР будут учтены также возможности русских белоэмигрантов, проживающих в сфере японского влияния. Танака порекомендовал мне активизировать подготовку белоэмигрантов к войне против СССР с таким расчетом, чтобы они могли сыграть в ней свою роль.
Поскольку планы войны Японии против СССР так и не были реализованы, ставший никому не нужным Семенов перебрался в Маньчжурию. Возглавлял «Дальневосточный союз казаков». Однако связей с Японией не потерял: японцы предоставили ему дом в поселке Какахаши близ города Дайрен (Дальний, Далянь), да ещё и платили «пенсию» – тысячу йен. Кроме того, под опекой японцев в 1934 году было создано Бюро по делам российских эмигрантов в Манчжурской империи (БРЭМ).
В 1938 году Семенов издал книгу под названием «О себе: воспоминания, мысли и выводы». В том же году в период боевых действий в 1938 г. у озера Хасан, а затем и в 1939 году во время боев на реке Халхин-Гол, японские кураторы приказали ему готовить белоэмигрантов к возможному вторжению на территорию СССР.
После нападения Германии на СССР Семенов писал в газете «Голос эмигрантов»:
Нам, русским националистам, нужно проникнуться сознанием ответственности момента и не закрывать глаза на тот факт, что у нас нет другого правильного пути, как только честно и открыто идти с передовыми державами «оси» – Японией и Германией.
И в другой газете – «Захинганский голос»:
Сроки приблизятся, когда мы, русские националисты, встанем на путь реализации наших идей освобождения России… в тесной кооперации с Великой императорской Японией и Маньчжурской империей, являющимися для нас источником сил, необходимых для осуществления наших задач.
Семенов предложил и план создания буферного (между СССР и Японией) монгольского государства в Приморье. Японцы эту идею одобрили, но отложили реализацию до так и не состоявшегося захвата германскими войсками Москвы. Войдя на советскую территорию, Семенов должен был провозгласить там создание нового государства, а себя – его главой, после чего обратиться к Японии с официальной просьбой о помощи. Белоэмигранты даже сформировали в Маньчжурии Захинганский казачий корпус, состоявший из «пяти полков, двух отдельных дивизионов и одной отдельной сотни», командовать которым был назначен генерал Бакшеев. Распущен этот корпус был лишь весной 1945 года.
Расплата
С 22 по 24 августа 1945 года советские войска провели десантную операцию по освобождению Порт-Артура и города Далянь (Дальний). Первая группа десантников (956 человек) на 27 гидросамолётах «Каталина» высадилась в бухте города Далянь и, пересев на надувные шлюпки, добралась до берега, захватив судостроительный завод, сухой док и складские помещения. Другая группа, захватив аэропорт Даляня, на японских автомобилях направилась в город, пленив начальника морского гарнизона – вице-адмирала Кобаяси. На следующий день, 23 августа, советские десантники высадились в Порт-Артуре. Нас интересуют действия первой группы, которую возглавлял генерал-майор Яманов.
Генерал-майор Алексей Александрович Яманов на фотографии 1946 г.
Именно эти десантники 24 августа, между делом, захватили в плен и бывшего атамана Семёнова: место его жительства они узнали от советского консула в Даляне М. Жуковского.
Арестованный Г. Семенов, 1945 г.
Существуют и другие версии его ареста, отличающиеся в деталях, однако в них имеются некоторые противоречия, а также нестыковки по датам.
Семенов был отправлен в Москву, следствие по его делу велось более года. Помимо Семенова, среди обвиняемых оказались некоторые его подельники и соратники – К. В. Родзаевский, Л. Ф. Власьевский, А. П. Бакшеев, Л. П. Охотин, Н. А. Ухтомский.
Г. Семенов (на переднем плане) и К. Родзаевский во время заседания суда
Группа красноармейцев и партизан, воевавших против Семенова в годы гражданской войны, направила в Военную коллегию письмо, в котором были такие строки:
Мы вспоминаем кошмарный разгул белогвардейско-семеновских и интервентских банд, организованные ими Читинские, Маковеевские, Даурские застенки, где погибли от рук палачей без суда и следствия тысячи наших лучших людей. Не можем также забыть смертников из числа красногвардейцев и красных партизан, которых расстреливали из пулеметов, а случайно оставшихся в живых уничтожали самым зверским способом.
Заседания суда широко освещались в советской прессе. Все обвиняемые признали себя виновными, что неудивительно: свидетельств совершенных ими преступлений было слишком много, и отрицать их было невозможно. На основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года Г. Семенов был приговорен к смертной казни через повешение, Власьевский, Родзаевский, Бакшеев – к расстрелу, Ухтомский получил 20 лет заключения, Охотин – 15 лет. Приговор привели в исполнение в 23 часа 30 августа 1946 года.
При Ельцине была предпринята попытка реабилитации этих преступников. Однако Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации сочла недоказанным лишь обвинение в антисоветской агитации и пропаганде (весьма странное решение), в остальной части приговор был оставлен в силе и подсудимые признаны не подлежащими реабилитации.
Информация