Китайский план «Шести войн»: миф или реальность?
В далеком 2013 году в гонконгском интернет-издании Midnight Express 2046 была опубликована статья под заголовком «Шесть войн, которые Китай, несомненно, будет вести в следующие 50 лет» (она публиковалась в том числе на «ВО»), в которой говорилось об экспансионистских планах Китая на ближайшие десятилетия. Впоследствии эта тема неоднократно всплывала в различных СМИ, и о ней неоднократно говорили некоторые чиновники.
В частности, совсем недавно президент Тайваня Лай Цзиндэ в интервью «Франс Пресс» (AFP) заявил, что Япония и Филиппины могут стать следующими целями Китая, если Пекин аннексирует Тайвань.
Если Тайвань будет аннексирован Китаем, экспансионистские амбиции Китая только возрастут. Следующими странами, которые окажутся под угрозой, станут Япония, Филиппины и другие страны Индо-Тихоокеанского региона,
– заявил Лай. Лай не единственный, кто говорил о возможности войны в Восточной и Юго-Восточной Азии. В прошлом году премьер-министр Японии Санаэ Такаити заявила, что Токио допускает военное вмешательство, в случае если Китай нападёт на Тайвань. С подобным заявлением выступил также президент Филиппин Фердинанд Маркос, который предупредил, что страна, на территории которой расположены девять военных баз США, «неизбежно» будет втянута в войну за Тайвань.
Насколько сценарий крупной региональной войны в Азии реален? И действительно ли у Китая есть план «шести войн»?
Китай в битве глобальных проектов
Для того чтобы у читателя было более ясное представление о целях и задачах, которые ставят перед собой китайские элиты, следует дать общую картину, где идет борьба сразу между несколькими глобальными проектами.
О борьбе глобальных проектов автор уже писал ранее (см., например, «США возвращаются к политике старого империализма»), поэтому об этом стоит написать лишь вкратце. Существует 3 крупных проекта, 2 из которых так или иначе связаны с США.
Первый проект, условно американский правоконсервативный, – это экспансионистский проект, который подразумевает усиление американского протекционизма, возвращение США к империалистической политике в ее старом виде, усиление роли Соединенных Штатов как сверхдержавы, научно-технологический рывок за счет сильных, доминирующих в мире США. На данный момент этот проект пытается реализовать Дональд Трамп.
Второй проект – глобалистский леволиберальный – подразумевает усиление роли транснациональных корпораций и, в перспективе, отмирание национальных государств, ликвидацию среднего класса и создание двухклассового общества, научно-технологический рывок за счёт транснациональных корпораций. Раньше оплотом глобалистов были США, теперь – Великобритания и Европа, однако внутри США он по-прежнему силен и всячески борется со своим правоконсервативным конкурентом.
Главная разница между этими двумя проектами заключается в том, что архитекторы первого проекта считают, что США должны оставаться «центром мира» и допускают существование других проектов (конечно, если они не угрожают Штатам), а для архитекторов второго проекта США являются лишь ресурсным придатком (важным, но придатком), существование же других проектов не допускается, поскольку мир должен быть полностью глобализован.
Стоит упомянуть также маргинальный проект «технократической диктатуры», которого придерживаются некоторые влиятельные миллиардеры, который подразумевает гедонизм для избранных – господство криптовалют, технополию, замену людей роботами и ИИ на некоторых профессиях (грузчики, чернорабочие, домашняя прислуга и т.д.), максимально возможную автоматизацию производства и так далее. На данный момент влияние этого проекта увеличивается (его представители пытаются вступить в блок с первым проектом), однако оно всё еще недостаточно велико и уступает основным трем, поэтому подробно писать о нем на данный момент смысла нет.
Третий проект – это собственно Китайский проект (или Азиатский проект), который пытается конкурировать с более могущественными первыми двумя. Следует отметить, что проект Китая очень специфический и скорее региональный, а не глобальный, поскольку в центре его находится именно КНР, а не весь мир (в этом он похож на правоконсервативный американский проект, но между ними есть и существенная разница).
В Китае сильны националистические настроения, и не похоже, что у них есть план по глобальному мироустройству. Китайцы считают, что нет никакой общечеловеческой морали, существуют лишь независимые страны со своими интересами и своей культурой, а поэтому конфликты ценностей неизбежны. Побудительную силу может иметь только «местная этика», сложившаяся в каждой отдельной стране и опирающаяся на ее традицию.
Когда различные политологи пишут о том, что «в идеологическом плане Китай продвигает альтернативное видение мироустройства», не очень понятно, что именно под этим подразумевается. Если под этим «альтернативным видением» подразумевается «многополярность», то эти политологи обманывают сами себя, ибо эта самая «многополярность» существует только в их фантазиях. Китайцы пытаются поддерживать выгодные (для себя) экономические отношения со всеми политическими игроками, но, когда они говорят о «многополярности», они посылают сигналы американцам, чтобы те считались с их мнением, а более мелкие политические игроки принимали их волю. Китайцев вполне устраивает и двухполярный мир, где они конкурируют с США.
За счет чего Китай может произвести научно-техническую революцию?
Основной задачей любого из вышеуказанных проектов является новая технологическая революция и получение доступа к новым ресурсам.
Кто бы там что ни говорил, но на данный момент китайский проект достаточно сильно уступает двум своим конкурентам. Его собственных ресурсов и возможностей недостаточно для технологического рывка, поэтому основной его стратегией является «выжидание на берегу». Китай усиленными темпами развивает технологии и космическую программу, пытаясь «идти в ногу» со своими конкурентами, но ни о каком «прорыве» речи пока нет.
Следуя подобной логике, экспансионистские войны, подразумевающие захват территорий и получение доступа к новым ресурсам, представляются вполне вероятным сценарием. Захват Тайваня, «Южного Тибета» (термин, который Пекин использует для обозначения индийского штата Аруначал-Прадеш) и, возможно, Вьетнама, распространение влияния на Тихоокеанский регион вполне отвечает задачам Китая по превращению страны в сверхдержаву.
В статье на китайском сайте Sohu, опубликованной в 2021 году, в которой подробно рассказывалось о том, как Пекин может свести счеты со своими соседями и вернуть утраченные территории, указывалось, что Китай может взять «Южный Тибет», спровоцировав войну между Индией и Пакистаном. В этом контексте недавнее обострение противостояния между Пакистаном и Индией следует рассматривать как возможную репетицию данного «мероприятия».
В той же статье указывалось, что Россия также может стать целью китайского экспансионизма в будущем. Хотя многие отечественные блогеры в силу сложившейся политической ситуации и популярных ныне лозунгов «русский с китайцем братья навек» скептически относятся к данным прогнозам, на самом деле китайцы давно косо посматривают на Дальний Восток, и что трудно сказать, что нас может ожидать в будущем.
Стратегическое партнерство с Китаем на данный момент выгодно обеим сторонам, однако Пекин всегда относился к России с осторожностью, и говорить о дружбе, прямо скажем, сильно преждевременно – не стоит забывать, что китайцы зарабатывали на СВО, продавая дроны и России, и Украине, а также стараются официально соблюдать санкции против РФ (из-за чего российским компаниям приходится использовать фирмы-прокладки).
Теоретически, возникшая в результате нескольких войн Азиатская сверхдержава, конечно, будет более конкурентоспособна с другими глобальными проектами, но неизменно столкнется с рядом серьезных проблем, о которых будет указано ниже.
Возможные риски
Идея получить контроль над ресурсами и усилить влияние за счет войн — заманчивая перспектива, однако она также содержит в себе значительные риски — резкие действия на международной арене приведут к усилению давления на Поднебесную и к её частичной изоляции, что создаст угрозу и без того снизившемуся экономическому росту Китая.
Маловероятно, что имеющимися силами и ресурсами Китай способен полностью реализовать план «шести войн», о котором пишут СМИ. Однако в случае реализации плана «шести войн» хотя бы частично (Тайвань, Южный Тибет) Китаю непременно придется еще больше усиливать командно-административные меры и ужесточать систему управления (и без того достаточно жесткую), в результате чего мы можем увидеть рождение тоталитарной диктатуры нового типа.
Еще один немаловажный вопрос – неизвестно, как поведут себя США в случае развития подобного сценария. Многое зависит от того, какой конкретно из проектов будет доминировать в Штатах на момент начала событий.
Если план «шести войн» будет реализован только по части Тайваня, это, скорее, будет только на руку правоконсервативному американоцентричному проекту. Особенно если «блицкрига» у КНР не получится и они завязнут на Тайване надолго. Даже если предположить, что к тому времени КНР заручится поддержкой Индии и России (по части Индии — сомнительно) и создаст с ними некий блок, изоляция Китая и превращение его в тоталитарную диктатуру нового типа неизбежно приведет к бегству части человеческих ресурсов, и в первую очередь высококвалифицированных специалистов, в США. «Выкачка мозгов» является одной из целей американоцентристов, и это вполне вписывается в их планы. Уровень же «китайской угрозы» даже в случае захвата Тайваня (что, кстати говоря, не гарантировано, ибо Тайвань — очень урбанизированный остров) вырастет незначительно. Дальнейшего же продвижения американцы постараются не допустить, в том числе и с применением военных мер.
Если же к тому моменту в США вновь воцарятся глобалисты-леволибералы, то ответ может быть куда более жестким даже из-за Тайваня, поскольку Китай является частью их плана по глобализации и допустить, чтобы он полностью «отвалился» от их проекта, они никак не могут.
Здесь возникает и другой вопрос: а насколько вообще Китай готов к прямому противостоянию с США? Ранее он всегда избегал подобного противостояния и даже не стал реагировать, когда спикер Палаты представителей Конгресса США Нэнси Пелоси в 2022 году, вопреки предупреждениям Пекина, посетила Тайвань. Изменилось ли что-либо с тех пор? В этом есть серьезные сомнения.
Китай никак не отреагировал на американскую операцию в Венесуэле, хотя ранее пытался продвигать свои интересы в этой стране, и точно также, скорее всего, никак не отреагирует на то, если американцы устроят нечто подобное в Иране. Причина проста – китайцы стремятся избегать прямой конфронтации с США, в том числе опасаясь непредсказуемости Дональда Трампа. Неудивительно, ведь США являются третьим крупнейшим торговым партнёром Китая и терять деньги Поднебесная не хочет. Своих же стратегических партнеров и союзников они, судя по всему, оценивают по степени их дееспособности – китайцы считают, что помогать недееспособным элитам (по типу венесуэльских) не следует.
Пока похоже, что основной тактикой Китая по-прежнему является «сидеть на берегу и ждать с моря погоды» – ждать, когда (если) два других проекта ослабнут в результате борьбы друг с другом, и не принимать поспешных действий. Возможно, план «шести войн» у китайцев действительно есть, но выглядит сомнительным, что в ближайшие годы следует ожидать решительных и, главное, успешных военно-политических действий со стороны КНР. Хотя и полностью исключать их тоже нельзя.
Информация