Наступление Керенского: проверка на разрыв
Александр Керенский, министр-председатель Временного правительства, выступающий перед солдатами на фронте
Летом 1917 года Временное правительство решило проверить, поднимет ли революционная свобода солдата в атаку лучше старой дисциплины. Наступление началось с прорыва, а закончилось под Тарнополем отступлением целых армий. Расчёт не оправдался.
В предыдущей статье речь шла о Приказе № 1, о том, как он узаконил право солдата обсуждать происходящее и участвовать в политике. К лету 1917 года комитеты действовали на фронте почти повсеместно, митинг стал частью армейского быта, а приказ всё чаще превращался в предмет голосования. И вот этой армии предстояло наступать.
Зачем вообще наступать
С чисто военной точки зрения летнее наступление было сомнительной затеей: измотанная и разагитированная армия была к нему плохо готова. Но военным расчётом тут и не пахло – двигала политика, и только она.
Временное правительство было связано обязательствами перед союзниками по Антанте. Ждали от России активных действий, способных оттянуть германские дивизии. Отказ от наступления означал бы для нового правительства потерю доверия за рубежом и дома. Был и расчёт внутренний: успешная операция могла сплотить расколотую страну, поднять авторитет власти, доказать, что свободная Россия воюет лучше царской. Насколько за решением о наступлении стоял искренний политический расчёт, а насколько вынужденная уступка союзникам, историки спорят до сих пор.
Поездка Александра Керенского на фронт летом 1917 года
Главноуговаривающий
Военный и морской министр А. Ф. Керенский сделал ставку на слово. В мае–июне 1917 года он объехал фронт, выступая перед частями с речами о свободе, революции и долге перед родиной. Ораторский дар у него был незаурядный; речи производили сильное впечатление, солдаты качали министра на руках и выносили резолюции о готовности идти в бой.
За этот стиль Керенский и получил ироническое прозвище – «главноуговаривающий». Проблема была в том, что энтузиазм митинга держался ровно до того момента, когда нужно было выйти из окопа под огонь. Опорой наступления стали не агитированные массы, а добровольческие ударные части: «батальоны смерти», штурмовые отряды, набранные из тех, кто готов был идти в атаку всерьёз. По всему фронту таких частей набралось лишь несколько десятков – капля на фоне миллионной армии.
Дни прорыва
Артиллерийская подготовка на Юго-Западном фронте началась 16 июня 1917 года (даты по старому стилю). 18 июня пехота пошла вперёд. Первые дни принесли успех: на львовском направлении части 7-й и 11-й армий прорвали оборону противника. Южнее 8-я армия под командованием Л. Г. Корнилова продвинулась особенно успешно, заняв в конце июня Галич и Калуш.
Но этот успех держался на узкой опоре. Прорыв обеспечили артиллерия и ударные части, те самые добровольцы. Массовая пехота шла за ними неохотно. Документы фиксируют картину, которая позже станет типичной: передовые батальоны берут позицию, а вторые эшелоны митингуют, обсуждая, идти ли дальше, и нередко отказываются. Останавливал наступление не столько противник, сколько собственная пехота: наступление гасло само, наступать было попросту некому.
Массовый митинг солдат и гражданских лиц в Тернополе во время Первой мировой войны, предположительно в июне 1917 года
Тарнопольский провал
Перелом наступил в начале июля. 6 июля германское командование нанесло контрудар в районе Тарнополя. Удар был подготовлен заранее и силён: немцы перебросили с Западного фронта свежие дивизии и били по уже расстроенным русским частям. Но дело было не только в силе противника. Полки отказывались занимать позиции, бросали окопы, отходили без приказа. В сводках Ставки тех дней это повторяется как рефрен: «части позиций не заняли». Дороги в тыл запрудили самовольно снявшиеся солдаты, кое-где сопровождавшие отход грабежами и насилием над местным населением.
Масштаб этого развала источники оценивают по-разному: где-то отход был сравнительно организованным, где-то превращался в паническое бегство. Но общая картина не оставляет сомнений. За полторы-две недели была потеряна почти вся Галиция, та, что отвоёвывали и в прежних кампаниях, и ценой больших усилий последних недель. Прикрывали отступление те же ударные части и казаки – те немногие, кто сохранял боеспособность. Добровольцы гибли, прикрывая бегство тех, кого правительство недавно надеялось воодушевить.
Чего стоила ставка
Правительство, по сути, ставило вопрос ребром: потянет ли свободная революционная армия наступление так, как тянула армия дисциплинарная. Под Тарнополем оно получило ответ – не тот, на какой рассчитывало.
Справедливости ради, сам вопрос был поставлен не вполне честно. За два месяца митингов и речей перестроить мотивацию измотанной трёхлетней войной армии было невозможно в принципе, так что вина лежит не только на солдате, отказавшемся идти. Но другого случая история не дала, и судить пришлось по этому.
Связь с предыдущей статьёй здесь прямая. Приказ № 1 дал солдату право обсуждать приказы. Под Тарнополем солдат этим правом воспользовался: обсудил приказ о наступлении и отказался его выполнять. Весной это казалось разумной уступкой настроениям в войсках. К июлю выяснилось, чего она стоит на фронте. Армия не захотела умирать за цели, которые так и остались ей чужими.
Правительство ответило жёстко. 12 июля 1917 года на фронте была восстановлена смертная казнь, отменённая по всей стране ещё в марте. Та же власть, что весной отменяла казни под аплодисменты, летом их возвращала. Лозунги марта прожили недолго: обстоятельства продиктовали своё.
Что будет дальше
Военная катастрофа на Юго-Западном фронте имела далеко идущие политические последствия. В обществе и в офицерской среде резко вырос запрос на «твёрдую руку», на человека, способного восстановить порядок в армии и стране силой. Провал революционной армии стал лучшим аргументом в пользу диктатуры.
Имя этого человека уже прозвучало в нашей истории. Генерал Корнилов, чья 8-я армия дальше всех продвинулась в июньские дни, 18 июля был назначен Верховным главнокомандующим. О том, что вышло из попытки Корнилова навести порядок, в следующей статье серии.
Информация