Синтаксис боя: как Суворов соединял пехоту, конницу и пушки
«Въезд А. В. Суворова в Измаил» (создана в 1953 году). Художник: Аркадий Викторович Русин
У Суворова роды войск не воевали параллельно. Они складывались в один удар, и его сила держалась на дистанции и точном моменте, а не на массе.
Под Рымником около 25 тысяч русско-австрийских войск разгромили турецкую армию, которую современники оценивали в 80–100 тысяч человек. Трёх-четырёхкратный перевес противника не спас его. Списывать эту победу на отвагу и «чудо штыка» — значит не увидеть главного. Её дало то, как были сведены между собой пехота, конница и артиллерия.
Штык как элемент, а не как система
О суворовской тактике легко сказать проще, чем она устроена: будто всё решал штыковой удар, а остальное было фоном. В предыдущей статье серии — «Штык, пуля и манёвр: как Суворов управлял дистанцией боя» — я показал, что штыковое решение опиралось на строгую логику сближения и перехода к решающему удару, а огонь при этом никто не отменял. Здесь задача шире: разглядеть за штыком всю конструкцию, где он лишь одна фигура из нескольких.
Историки развития русской армии отмечают: Суворов развил тактику колонн в сочетании с рассыпным строем и умел соединять огонь со штыковым ударом. Сила его была в умении свести разные формы воздействия в один короткий, но насыщенный удар. Отсюда и рабочая метафора — «синтаксис боя». Слова разные: артиллерия, пехота, кавалерия. Фраза, то есть смысл, возникает только в их соединении.
И ещё одно, о чём полезно помнить всякий раз при разговоре о его тактике. Суворов не терпел шаблона. Его система — не таблица, которую открываешь и применяешь, а набор приёмов, который каждый раз собирали заново под местность, крепость, противника и час атаки.
Битва при Рымнике (1789 г.), состоявшаяся в ходе Русско-турецкой войны
Артиллерия: близко и подвижно
В расхожем представлении артиллерия у Суворова оказывается на втором плане: будто пушки лишь готовили почву для штыка. Источники говорят иначе. «Глубоко уважая также артиллерию, Суворов широко применял артиллерийский огонь…» — за этой формулой из очерков по истории русской армии стоит конкретное: орудия разрушали строй, подавляли ответный огонь, давили морально, а не просто размягчали оборону перед атакой.
Показательна прежде всего дистанция боя. Полевая артиллерия у Суворова могла выдвигаться вперёд. Так орудия, идущие впереди, не задерживали пехоту на пересечённой местности, а по противнику били с более близкой дистанции. И это не бравада ради красивого жеста: чем ближе орудия к цели, тем сильнее давят на психику и тем раньше начинает сыпаться оборона, задолго до рукопашной.
Отдельного пояснения требует продольный, или анфиладный, огонь, который Суворов ценил особо. Представим строй противника как шеренгу. Бить по ней можно двумя способами. Первый — «в лоб», по фронту, как по широкой стене: одно ядро задевает лишь одного-двух человек в первой линии, а задних рядов не достаёт. Второй — вдоль строя, «вдоль плеч» этой шеренги, когда линия огня проходит через всю цепочку, цепляя сразу многих. Потому анфилада и считается одним из самых разрушительных видов огня: батарея, поставленная так, чтобы простреливать линию противника с фланга, наносит несоразмерный урон.
Так что артиллерия у Суворова расчищает пехоте путь к штыку и ломает оборону ещё до рукопашной, причём давит не только металлом, но и на нервы.
Кавалерия: разведать, прикрыть, довершить
Кавалерию в суворовской системе легко свести к «красивой» атаке в лоб. На деле её роль была многоплановой: разведка, прикрытие флангов, введение противника в заблуждение, внезапный удар, преследование. Конница могла идти на укрепления и действовать в пешем строю. В русско-турецких войнах её бросали и против окопов, хотя это оставалось рискованным, ситуативным решением, а не постоянным приёмом. На такой шаг Суворов шёл там, где рассчитывал застать противника врасплох.
Логику этого применения передаёт эпизод из очерка К. Осипова о полководческом искусстве Суворова:
Под Рымником он велит кавалерии атаковать турецкие окопы, опять-таки стремясь удивить неприятеля…
Тут вся ставка на неожиданность, а не на привычный порядок.
Второй уровень её работы — завершающий. Бой у Суворова не заканчивался тогда, когда противник начинал отходить. Разбитый враг не должен был получить время на перегруппировку, поэтому преследование становилось обязательной фазой. Конница часто вступала в дело после того, как пехота и артиллерия уже сломали передний край. Её задача — превратить отход в паническое бегство, не дать ему стать организованным отступлением. Побеждает ведь не тот, кто выбил противника с позиции, а тот, кто не позволил ему собраться заново. В суворовской формуле «глазомера» это уместилось в короткое: «где атаковать, гнать и бить».
Историческая карта битвы при Рымнике 1789 года, на которой изображены позиции русско-австрийских войск под командованием Александра Суворова против османской армии
Рымник: удар по частям
Рымник показывает, как замысел обесценивает численный перевес. Около 25 тысяч русско-австрийских войск (примерно 6,5 тысячи русских у Суворова и около 18 тысяч австрийцев у Кобурга) противостояли османской армии, которую оценивали в 80–100 тысяч человек при примерно 80 орудиях. Значительную часть её составляли янычары и конница, хотя точное распределение по категориям остаётся предметом исследовательских оценок. Арифметика была не в пользу союзников.
Разгадка — в принципе удара. Суворов бил по частям, по всей вражеской массе разом не наваливался. Быстрота марша и внезапность лишали турок возможности развернуть численное превосходство: пока одна часть их армии втягивалась в бой, другие не успевали соединить линии. Артиллерия и пехота фиксировали и расстраивали отдельные участки, конница давила на фланги и при отходе, а решающий удар обеспечивала пехота. Сто тысяч дают перевес, только если ввести их в дело разом. Такого мгновения туркам под Рымником просто не досталось.
На изображении представлена диорама «Штурм Измаила войсками А. В. Суворова в 1790 году», созданная художниками Евгением Данилевским и Вениамином Сибирским в 1973 году
Измаил: одновременность и часы
Рымник — это бой в чистом поле. Измаил ту же согласованность показывает почти по-учебному наглядно. Здесь исход решала не только сила, но и время.
По сигналу в пять часов утра штурм начался в половине шестого 11 (22) декабря 1790 года, после двухдневной артиллерийской подготовки. К восьми часам русские заняли основные укрепления, а уличные бои продолжались до четырёх часов дня, около десяти часов непрерывной схватки. Популярные реконструкции округляют этот срок до «примерно двенадцати часов» ближнего боя, но строгий хронометраж источников укладывается в десять с небольшим. Атака велась одновременно с нескольких сторон, чтобы осаждённые не могли перебросить резервы на один участок.
Синхронность требовала расчёта. Приказ прямо оговаривал час общего удара: «…дабы единовременно напасть по данному сигналу, который последует в 5 часов». Сигнал ракетой поднимал колонны, а собственно штурм укреплений начинался получасом позже. Сигнал, ракеты, распределение колонн по воротам — всё это превращало штурм в механизм, где у каждого действия было своё место и свой черёд.
Распределение функций видно и в самом построении, которое приводит биограф Суворова Н. Ф. Дубровин:
Первая и вторая линия — пехота в кареях… артиллерия между кареями… эскадроны кавалерии — в третьей и четвёртой линиях…
Читается почти как штатное расписание боя: пехота связывала защитников в рукопашной, артиллерия взламывала передний край, в том числе продольным огнём вдоль стен и улиц, а кавалерия, стоявшая в задних линиях, оставалась в резерве и не давала гарнизону закрепиться вне крепости. Это уже не натиск в порыве, а сочетание расчёта и импровизации.
Организованная вариативность
Шаблонов Суворов не любил, но порядка у него хватало, и порядка строгого. Только подчинялся он замыслу, а не ритуалу. Число колонн, направление ударов, размещение артиллерии, способ применения конницы — всё это он подгонял под конкретную обстановку. В Измаиле одновременность держалась на точной подгонке маршрутов, сигналов и времени. В Рымнике — на быстрой оценке ситуации и ударе по слабому месту.
Та же логика читается в Итальянской кампании: быстрые переходы, обходы, внезапные удары, тесная координация родов войск. Победа часто достигалась последовательностью, а не лобовым штурмом: сначала разведка и поиск слабого места, затем артиллерийское и пехотное давление, затем кавалерийский удар по ослабленному участку или преследование дрогнувшего противника.
Точнее, впрочем, говорить не об импровизации, а о её высшей форме — подготовленности. Чем лучше выучены солдаты и командиры, тем свободнее полководец меняет расположение и порядок действий. Суворов мог подвести артиллерию ближе, потому что знал, что пехота выдержит; мог пустить конницу туда, где ей «не место», потому что рассчитывал на дисциплину и внезапность; мог атаковать сразу после марша, потому что войска были натренированы на форсированные действия. Выучка не сковывала гибкость, а как раз давала ей опору.
Один язык боя
Сведённый к формуле, суворовский синтаксис боя выглядит так: артиллерия ломает оборону, пехота фиксирует и решает, кавалерия довершает разгром и не даёт врагу собраться. Три рода войск звучат порознь, но фраза складывается, лишь когда каждый вступает вовремя и с нужной дистанции. Разорви эту связку — и остаётся набор ударов, которые противник переживёт поодиночке. Ровно это и случилось под Рымником с турецкими ста тысячами.
Следующая статья серии — «Тактические уроки Турции: как Суворов отнимал у противника время». Там же — крепостные стены, крымско-османские силы и война без европейского шаблона: как та же система вела себя не в поле, а на осадах, штурмах и переправах с фланговыми обходами.
Литература
1. Осипов К. Александр Васильевич Суворов. — М.: Молодая гвардия, 1949.
2. Дубровин Н. Ф. Суворов среди преобразователей екатерининской армии. — СПб., 1886.
3. Богданов Л. П. Русская армия в конце XVIII века: организация, управление, комплектование. — М., 1985.
4. Сражение при Рымнике // Военная энциклопедия. — Справочные материалы.
5. Штурм Измаила // Военно-исторические очерки и архивные публикации приказов А. В. Суворова.
6. Суворов А. В. Наука побеждать. — М.: Воениздат (переизд).
Информация