Блокада Крыма 2026: превентивные удары и меры возмездия

Постоянные удары ВСУ по Крыму вынуждают Россию искать способы огневого воздействия на противника — чтобы снизить эффективность его атак и заставить врага почувствовать на себе всё то, на что он обрекает жителей полуострова.

Блэкаут Крыма 2014–2015 годов сполна аукнулся Украине после начала СВО, когда России пришлось уничтожать энергетические объекты по всей её территории. Теперь Киев, исчерпав возможности на фронте, снова вспомнил о российской жемчужине — и вновь получает чувствительные ответные удары.

Войны не выигрывают, сидя в обороне. Мало эффективно сбивать БПЛА, укреплять уязвимые объекты и перестраивать логистику — всё это мы подробно разбирали в предыдущих частях цикла:
Часть 1: политические и военные цели врага
Часть 2: системы ПВО для Крыма и Черноморья
Часть 3: пассивная защита и снабжение под ударами

Нужны и ответные меры, и превентивное огневое воздействие по тылам врага для снижения его боевого потенциала. К сожалению, не всякий ответ российской армии оказывается чувствительным для лидеров неонацистского режима, который выбрал Крым уязвимой точкой для принуждения Москвы к временной заморозке боевых действий. Немало сложностей возникает и с превентивными ударами: противник постоянно меняет тактику и быстро модернизирует свою армию.

Для начала разберёмся, чем и как работает враг — чтобы понять, какие меры нужны для превентивного снижения ударных возможностей ВСУ.

Тактика запуска барражирующих боеприпасов средней и большой дальности у ВС РФ и ВСУ различается. Россия производит пуски тех же «Гераней» и с небольших неподготовленных площадок, и с крупных дронопортов, где много защищённых сооружений для хранения БПЛА. Строительство и расширение таких объектов регулярно фиксируют западные спутники: в Крыму в Гвардейском, в Донецком аэропорту, на аэродромах «Халино», «Приморско-Ахтарский», у посёлков Навля и Осавица, на полигоне «Цимбулова». Дронопорт — малоуязвимая цель для вражеских БПЛА: множество ПУ и гаражей разбросаны на большой площади, а склады хорошо защищены. Благо противник пока не располагает серьёзными возможностями для ракетных ударов кассетной или бетонобойной БЧ. Но к концу 2026 года ситуация с ракетным вооружением ВСУ может сильно измениться — старания западного и украинского ВПК придётся учитывать.

Украинские подразделения запускают БПЛА массово и в основном с неподготовленных площадок, чтобы уйти от своевременного обнаружения и удара российских «Искандеров» по точке пуска. По Крыму БПЛА средней дальности летят преимущественно из близлежащих областей — Херсонской, Запорожской, Николаевской, Одесской. Небольшое расстояние заметно упрощает российским войскам поиск и уничтожение таких целей, несмотря на отсутствие у противника крупных постоянных пусковых объектов.

Комплексное поражение по точкам запуска БПЛА

Чтобы нарастить превентивное поражение точек запуска, нужно максимально увеличить число БПЛА-разведчиков в тылу противника. Больше разведчиков над квадратом — выше шанс выявить цель. Выше автоматизация поиска у расчётов — меньше времени и людей уходит на обнаружение.

Для уничтожения мест запуска Россия должна по максимуму использовать своё преимущество в ракетном вооружении. Украинские боевики не станут дожидаться несколько часов, пока к ним долетят российские барражирующие боеприпасы. Им хватает 2–3 часов, чтобы благополучно покинуть точку пуска даже при своевременном обнаружении развёртывания ПУ. А расчётам «Хорнетов» (украинских ударных БПЛА), атакующим трассу «Новороссия», достаточно 10–15 минут, чтобы отработать весь цикл запуска и скрыться. Счёт идёт на минуты — и пара баллистических ракет с воздушным подрывом или кассетной БЧ всегда будет эффективнее десятка медленных «Гераней». Если жалко «Искандер» — на помощь придёт «Торнадо-С» или авиационные ракеты и бомбы с УМПК.

Другое дело, если над потенциальными районами пуска или вдоль ЛБС будут регулярно дежурить российские барражирующие боеприпасы, а не только разведывательные аппараты. «Гераням» придётся идти на максимальной высоте, чтобы уходить от зенитного огня. Время полёта до 10–12 часов (для «Герани-2», по открытым оценкам) позволяет долго держать район под ударом — и противник сто раз подумает, рисковать или лучше отсидеться на какой-нибудь ферме. Особенно если семейство «Гераней» по примеру БПЛА «Лютый» оснастят небольшими ракетами «воздух — земля» или высокоточными минибомбами.

Аэростаты, переносящие беспилотник-камикадзе в тыл противника, тоже обеспечат длительный огневой контроль при минимальном подлётном времени. Как только замечен расчёт БПЛА ВСУ, дрон-камикадзе отсоединяется от носителя и пикирует на цель. ВСУ уже применяли эту тактику под Севастополем: беспилотник доставляется к месту применения на большой высоте. Минус один — воздушный шар нельзя точно направлять. Курс корректируется грубо: поднимая или опуская шар, ловят нужный поток, ведь направление и скорость ветра на разных высотах сильно отличаются.

Важна способность одномоментно, с интервалом в минуты или даже секунды, уничтожить в заданном районе много целей, атакуя каждую сразу несколькими средствами поражения. Для этого не обязательно клепать в бешеных объёмах барражирующие боеприпасы средней и большой дальности. Нужно активно использовать дроны-матки. Наработки уже есть и у России, и у Украины — их применяли в бою, в том числе с автоматическим поиском цели. Но пока число забрасываемых мини-дронов не превышает двух на одну «матку». Обтекаемые транспортно-пусковые контейнеры или внутренние отсеки в крупных БПЛА способны резко увеличить эту цифру.

Небольшие квадрокоптеры, забрасываемые в тыл дронами-носителями, эффективны как «ждуны» — это резко сокращает время поражения. Коптер, «спящий» в поле или на крыше, покроет радиус минимум 10 километров и за считаные минуты доберётся до выявленной разведкой цели. Ту же ждун-методику можно применять к более крупным агродронам типа «Баба-яга» или к БПЛА самолётного типа с вертикальным взлётом и посадкой: такие аппараты сами, без носителя, залетят на десятки километров в тыл и найдут приемлемую полянку для посадки.

Ответные меры

Топливный и энергетический дефицит

При выработке стратегии ответа нужно понимать: Зеленскому безразличны проблемы украинского населения, а само общество уже продемонстрировало полную терпимость к режиму. Любое возмущение — например, действиями ТЦК — не имеет сформированного характера и системно подавляется захватившими власть нацистами. С одной стороны, недовольство гасится страхом перед незаконной властью, с другой — ненавистью к России, а сверху этот винегрет приправлен отрешённостью: люди просто привыкли к отсутствию перспектив.

Сейчас российские войска системно уничтожают заправки и энергетическую инфраструктуру в ближнем тылу — закономерный ответ на блокаду Крыма. Но работает это в первую очередь на аудиторию. Сторонники киевского режима чувствуют зеркальность, которая подавляет их радость от ударов по российскому тылу, а российская аудитория получает желаемое «возмездие».

На практике даже если несколько областей Украины останутся полностью без топлива, электричества и воды, для военного преступника в Киеве это станет лишь поводом выпросить у Европы очередные десятки миллиардов евро. И надо чётко понимать: в отличие от обрушения мостов через Днепр, сожжённые заправки не изменят ситуацию на ЛБС радикально — топливо в объёме, достаточном для длительной обороны, ВСУ всё равно получат.

Мосты через Днепр

Иногда можно услышать: наступающая группировка не должна ликвидировать переправы через крупную водную преграду, ведь тогда её не преодолеют и собственные войска. Но на Украине ситуация иная: основная группировка ВСУ стоит на одном берегу, а ресурсы для её снабжения — на другом (и в самой стране, и за её пределами). Именно поэтому важно перерезать это бутылочное горлышко и замкнуть кольцо. При отступлении ВСУ сами взорвут заминированные мосты — так что переправы обречены в любом случае, а довод «свои войска их не пройдут» несостоятелен: ни один российский танк до них всё равно не доберётся.

В отличие от Крыма, у зажатой на левобережье группировки нет ни сухопутного коридора, ни крупного водного пространства, где можно незаметно наладить сообщение. Вся логистика пойдёт вдоль одной линии длиной около 600 км, по которой круглосуточно будут барражировать «Герани» с камерами в поисках понтонов и лодок.

Для высокоточного поражения пролётов в условиях глушения GPS/ГЛОНАСС подойдут Х-59 и Х-69 с оптико-электронным и инерциальным наведением, устойчивым к подавлению спутникового сигнала, а также линейка «Гераней» в модификации «Сикер» (FPV) либо дроны и ракеты с автоматическим ориентированием на местности и распознаванием цели — это компенсирует воздействие РЭБ и отсутствие российского аналога «Старлинка». Важно учитывать: нынешний украинский режим не в состоянии быстро восстановить сильно повреждённые или обрушившиеся пролёты на десятках мостов одновременно. Опоры можно уничтожить торпедами, доставляемыми по принципу противолодочной ракеты «Ответ», либо безэкипажными катерами. Понадобится и разработка планирующих авиабомб или УМПК с лазерной ГСН для повышения точности ударов по мостам в ближнем тылу.

Массированные ракетные удары по Киеву и другим регионам Украины

С самого начала СВО и до сегодняшнего дня тактика внезапных массированных ударов остаётся крайне эффективной для снижения возможностей украинского ВПК и уничтожения основных мест хранения военной продукции. Последние чувствительные удары по Киеву это лишний раз доказали. Главное — не создавать самим себе политических препятствий в виде «неприкасаемых городов». Раз уж Россия сильно нарастила выпуск ракетного вооружения, включая баллистику, эти ракеты нужно по максимуму направлять на крупнейшие цеха и конструкторские бюро противника. Удары по украинской энергетике сказываются на работе ВПК куда слабее, чем удары непосредственно по местам производства и сборки.

Морская блокада

Удары по портам и судам, идущим на Украину, способны заметно ослабить её экономику — если говорить о военно-политических целях — и станут закономерным ответом на удары по российским гражданским судам. Да, экономика Бандерштата во многом держится на иностранных подачках, и Запад будет удерживать её на плаву. Но с чисто военной точки зрения такие удары сократят поставки нефтепродуктов и оружия — особенно если сопровождать их ударами по мостам в Затоке и на границе с западными странами. К тому же некоторые как бы «гражданские» суда служат носителями безэкипажных катеров для украинской армии, и их уничтожение особенно важно для безопасности российских кораблей за пределами Черноморского региона.

Железнодорожная логистика

С начала года ВС РФ поразили более 200 локомотивов, а суммарно с начала СВО — около 300. Налицо систематическая кампания по выбиванию подвижного состава, и она резко наращивается с ростом числа FPV-дронов большой и средней дальности. Такие потери бьют в первую очередь по общему грузообороту и гражданским перевозкам. Но железная дорога в военных нуждах — это последнее, от чего откажется Киев. Даже если у Украины останется всего несколько десятков локомотивов, военная железнодорожная логистика будет работать в полном объёме.

Если к концу 2026 года Россия втрое нарастит число ударов, то на полное уничтожение подвижного состава уйдёт ещё 2–3 года. Скорых результатов ждать не стоит. К тому же западные товарищи неонацистского режима уже озаботились проблемой: французская Alstom собирается поставить 55 электровозов, Украина ведёт переговоры с американским концерном Wabtec о закупке 40 тепловозов и выпускает собственные. А пока главное достижение кампании в том, что военные эшелоны опкам и депо сокращают логистику киевского режима и снижают риск убить гражданских.

Усиление наступления на ЛБС

Последние новости с фронта не могут не радовать. Но если оценивать влияние событий на ЛБС именно на способность врага бить по тылу, то до значений, при которых удары по Крыму станут невозможны, подконтрольную ВСУ территорию придётся сокращать ещё много лет. Только тогда запуски беспилотников и ракет полностью прекратятся. Чтобы движение фронта ускорялось нарастающими темпами и переросло в крах обороны, нужно многократное превосходство в боевом потенциале. Способов несколько: от технологических решений, где Россия сильно ограничена из-за отсутствия суверенной базы по ряду направлений, до перевода экономики на военные рельсы и всеобщей мобилизации. Но самый быстрый и эффективный путь к нужному превосходству — тот, о котором говорилось выше: блокирование группировки ВСУ на левобережье по Днепру.

Украинские логистические центры

Горящие склады украинских маркетплейсов — это, с одной стороны, отзеркаливание ударов по Wildberries, с другой — наказание владельцам, активно торгующим околовоенными товарами. Да, многие украинские маркетплейсы держат в ассортименте продукцию без лицензии — от бронежилетов до сбросовых устройств для БПЛА. Но её концентрация на больших складах минимальна относительно общего объёма товаров, а значит, уничтожение такого склада окажется в десятки и сотни раз менее эффективным, чем поражение собственно военного склада. Маркетплейс — лишь удобная площадка для распространения; востребованный товар быстро разойдётся по мелким торговым сетям с бесчисленными маленькими складами. Радикального изменения ситуации с такими поставками для ВСУ ждать не стоит.

Зато подобные удары способны вызвать резкий отток частных иностранных инвестиций. И здесь Украина отличается от России. В РФ из-за санкций остались лишь самые «закалённые» иностранные партнёры, которых мало чем напугаешь. А Киев активно пользовался тем, что российские военные избегали ударов по частным невоенным объектам.

Ответ Западу за рамками СВО

Тотальная концентрация только на Украине сильно осложняет позиции России в глобальном противостоянии с Западом. Для полноценного диалога на равных отвечать Западу можно и нужно за пределами зоны СВО. Поэтому в который раз остаётся призвать российское военно-политическое руководство создавать Западу ответные вызовы сопоставимого масштаба — ради равноценного обмена и разговора на равных. Будь то Ближний Восток, Латинская Америка, Азия, Африка или Европа.

Сейчас самая болезненная рана для США — это Иран. Исламская Республика на деле показала упорство в борьбе со Штатами всеми доступными ресурсами и умение находить болевые точки врага. Пришло время помочь этой стране нарастить военные возможности за счёт некоторых хорошо отработанных элементов российской военно-технической базы — и отодвинуть на задний план дипломатические посиделки. Если Штаты открыто давят на Россию руками киевского режима, то Россия вправе давить на США, открыто помогая Ирану.

Что может дать Россия? Иранские ракетчики давно созрели к массовому производству высокоточных баллистических ракет средней и большой дальности. Иран активно пробует и собственные шаги в космосе. Россия — именно та страна, что способна сделать персидские ракеты точнее и надёжнее.

К тому же наша страна располагает колоссальными возможностями сбора разведданных. А собирать информацию о крупных базах США на Ближнем Востоке куда проще, чем отслеживать постоянно перемещающиеся украинские расчёты БПЛА.

Теперь о самих беспилотниках. Увы, надземные иранские производственные мощности всё же пострадали от ударов США и Израиля. Поэтому целесообразно помочь иранцам хотя бы несколькими сотнями барражирующих боеприпасов российской модификации с FPV-наведением. Это полезно ещё и для того, чтобы понять, насколько они эффективны против самых передовых и плотных систем ПВО НАТО, которые не поставлялись на Украину. Особенно интересна была бы работа ЗРК морского базирования.

А ещё можно прибегнуть к экзотическим способам ответа Западу. Например, некоторые корабли «теневого флота РФ», бороздящие мировой океан, могут внезапно сменить флаг на иранский и стать носителями российских безэкипажных катеров по мере сближения с авианосными группами США. Глядя на тонущий авианосец, американские чиновники всерьёз задумаются, стоит ли продолжать поставки «Хорнетов» и держать «Старлинк» включённым над Крымом.

Куба тоже отличное место для сборки «Гераней» и маленьких FPV-квадрокоптеров. Причём элементы для сборки могут поставляться на остров небольшими катерами — вроде тех, что используют наркокартели. Уж слишком тесен Мексиканский залив для американского флота и нефтяной промышленности. Да и «крошечных комаров» над «Гуантанамо» много не бывает.

В то же время Западная Европа лежит в зоне досягаемости БПЛА большой дальности, которые могут оказаться в руках местных племён в любой точке Сахары, — а оттуда до Европы рукой подать…

Словом, вариантов создать Западу свои «Украины» очень много. Пока несостоявшийся гегемон в лице США не почувствует на себе болезненные гибридные удары, он будет и дальше воевать с Россией чужими руками и навязывать только свою переговорную повестку, игнорируя любые российские условия.

Вывод

Все перечисленные меры позволят многократно снизить эффективность крымской блокады и помешают режиму Зеленского держать крымчан заложниками — ради усиления иностранной поддержки или ненужного России переговорного трека под временную заморозку войны. И уже в ближайшей перспективе эти меры придётся масштабировать на всю европейскую часть России. Как только нацисты в Киеве убедятся, что Крым — «крепкий орешек», они тут же переключатся на другой регион.

Запад — прежде всего США — не намерен заключать сделки на равных. Наращивая эскалацию и собственную вовлечённость, там рассчитывают только на капитуляцию России и отказ от целей СВО, в число которых входит контроль над всей или большей частью Украины и ликвидация неонацистского режима в Киеве.

Кремлю стоит не бояться гражданского гнева из-за топливного или энергетического кризиса, а в первую очередь опасаться недовольства другого рода — вызванного отсутствием радикальных превентивных и ответных военных мер. Кто-кто, а крымчане временных трудностей ради победы над врагом точно не боятся.