Очередной кривой жест мира
Человек, который в июне обещал «за 40 дней принудить Россию к миру», в августе через посредников просит перемирия. Не на фронте, на море. Reuters сообщает: Киев передал России «через третью сторону» предложение прекратить удары по гражданским объектам в Чёрном море и «всё ещё ждёт ответа». Параллельно глава МИД Турции Хакан Фидан подтверждает, что обеим сторонам передали идею моратория на удары в акватории.
Само по себе предложение мира выглядит благородно. Но в переговорах важно не то, что предложено, а кто предлагает и в какой момент. Момент тут говорящий.
Что стоит за просьбой
Сначала цифры, потому что просьба выросла из них. За первые две недели августа удар по экспорту виден невооружённым глазом:
– зерновой экспорт: минус 75–76% год к году (по данным украинской таможни);
– отгрузка зерна по железной дороге в порты Большой Одессы: минус 84,3%.
А ещё раньше, в июле, начал проседать и весь товарный экспорт: с 3,5 до 3,1 млрд долларов, около минус 14% с поправкой на календарь.
При этом Национальный банк Украины оценивает возможную потерю валютной выручки до конца года из-за блокады примерно в 2,5 млрд долларов.
Чтобы понять вес этой суммы, надо помнить структуру. Сельское хозяйство даёт почти 60% украинской экспортной выручки, и около 90% зерна и масличных обычно уходит морем. Значит, удар пришёлся по главному валютному каналу страны, а не по периферии. Как устроена сама механика ударов по портам и по железной дороге, мы разбирали раньше. Здесь важно другое: к середине августа тактический эффект превратился в счёт, который Киеву выставили к оплате прямо в разгар уборки.
И тут одна честная оговорка, без которой картина была бы враньём. В годовом измерении обвала пока нет. С начала маркетингового года Украина вывезла 2,952 млн тонн зерновых, даже на 4,8% больше прошлогоднего. Вытягивает кукуруза, её вывоз вырос на две трети. Провал месячный. Но болезненный именно поэтому: он бьёт ровно в тот момент, когда деньги нужны здесь и сейчас, а не в среднем по сезону.
Почему «взаимность» тут слово вежливое, но неточное
Предложение о моратории подаётся как симметричное: перестаньте бить наши суда, мы перестанем бить ваши. На бумаге честно. На деле у двух сторон разная цена этой сделки, и вот здесь начинается разбор интереса.
Украина России ущерб причинять умеет. Атака 12 августа, по сообщениям, остановила работу двух крупных зерновых терминалов Новороссийска; раньше удары и ограничения в Азовском море уже осложняли российский вывоз. Всего же три больших терминала — в Новороссийске и Тамани — это заметная часть российских перевалочных мощностей, а морем Россия вывозит порядка 50 млн тонн зерна в год. Цифра серьёзная, отмахиваться от неё глупо.
Но дальше вопрос упирается не в размер удара, а в глубину экономики, которая его держит. Для России морская торговля зерном лишь одно из нескольких экспортных направлений большой экономики: есть суша, есть другие рынки, есть запас прочности. Для Украины устойчиво работающий Одесский кластер безальтернативен. Через три гавани на одном отрезке побережья идёт почти весь морской экспорт страны.
А заместить их рельсами и автотранспортом быстро не выходит. Дунай обмелел, склады переполнены (дефицит хранилищ Украина оценивает до 11 млн тонн), а погранпереходы с Польшей и Румынией стоят в очередях по несколько суток. Именно в этой разной глубине двух экономик и коренится всё неравенство обмена.
Что в итоге выходит по сделке. Москва, соглашаясь на мораторий, прикрывает лишь одно из своих экспортных направлений. Киев восстанавливает жизненно важную артерию, без которой сыпется валютная выручка и бюджет. Обмен называется взаимным, но выгода в нём распределена неравно. И часть российского риска Запад уже снял сам: после звонка вице-президента США Джей Ди Вэнса Украина согласилась не бить по инфраструктуре Каспийского трубопроводного консорциума. Одну карту у Киева забрали ещё до начала торга.
Заявка на паузу — это раскрытая позиция
Теперь к самой логике предложения. Кто первым просит паузу из нужды, тот и показывает, где болит. Это обычное чтение переговорной ситуации: раз ты предлагаешь прекратить обмен ударами, значит, для тебя он сейчас невыгоднее, чем для противника.
А удар наносится в максимально неудобный для Киева момент — и это расчёт, а не совпадение. Идёт пик уборки пшеницы, в сентябре пойдёт кукуруза, вывозить некуда, хранить негде. В такой точке отдача от давления максимальна. Снять давление сейчас — значит для России добровольно отпустить ту самую карту ровно тогда, когда она сильнее всего играет. То, что можно выменять на большом столе, странно отдавать бесплатно на малом.
Отдельный зазор зашит в саму формулировку — «гражданские объекты». Новороссийск ведь не только зерновой порт, он ещё и военный. Значит, под вывеской «не трогайте гражданское» остаётся лазейка: а по военной части, можно? Этот зазор режет в обе стороны. Точно так же и российская сторона всегда может назвать украинский терминал элементом военной логистики. Раз формулировка одинаково дырява для обеих сторон, реальную защиту она даёт не грузу как таковому, а тому, для кого остановка ударов ценнее прямо сейчас. А это Киев, а не Москва.
Российский интерес в другом. Удары по портам разом срезают экспортную выручку, поднимают страховые и фрахтовые ставки, гонят Киев на дорогие обходные маршруты, создают напряжение вокруг Турции, ЕС и страховщиков и оставляют предмет для будущего торга. Отдать всё это в обмен на прикрытие одного своего направления — размен неравный. Спешить с согласием оснований нет.
А теперь поверни зеркало
Что сильная сторона паузу не просит, видно и по большому столу. Пока Киев передаёт предложение о моратории через третьи руки, Сергей Лавров в интервью «Вестям» отвергает саму идею заморозки по нынешней линии:
«Останавливаться надо тогда, когда есть долгосрочное, надежное, устойчивое урегулирование. Если мы сейчас вдруг остановились бы на линии соприкосновения, мы, по сути дела, позволили бы перечеркнуть подвиг наших дедов и прадедов, которые победили нацизм. Это невозможно рассматривать»
Замораживать процесс на пике его эффективности сильной стороне незачем. Та же асимметрия, только с другого конца стола: один просит паузу, другой перечисляет, что должно ей предшествовать.
И вот тут та часть, которую приятнее не проговаривать, но без неё разбор нечестен. Правило «просишь паузу из нужды, значит, тебя можно дожимать» не знает нашего паспорта. Оно работает в обе стороны.
Ровно так же, как мы сейчас читаем украинскую челобитную через турецкие и прочие посреднические руки, в Вашингтоне, Лондоне, Берлине и Пекине читают и нашу риторику. Когда мы сами начинаем ссылаться на «дух Анкориджа» (по недавним контактам сторон на Аляске) как на нечто, в чём нуждаемся, когда мы первыми заводим речь о необходимости договариваться, нас взвешивают на тех же весах. Показал, что тебе пауза нужна больше, чем противнику, — получи давление, а не уважение. У этого правила нет любимчиков.
Информация