Пределы глубокого удара: история, цена и российские НПЗ
8 сентября 2026 года 1-й отдельный центр Сил беспилотных систем Украины (СБС) опубликовал текст с прямым выводом: глубокий удар не выигрывал ни одной из перечисленных в нём войн сам по себе. Вес своего средства Центр оценил сам, и разобрать эту оценку стоит по частям: где она точна, где завышена и как ложится на удары по российской нефтепереработке.
Формула Центра и проверка на разворот
Центр пишет: результат даёт связка с фронтом, с ПВО и с экономическим давлением. Автор называет это уважением к реальности.
Deep Strike не выигрывал ни одной из приведённых войн сам по себе, и мы, занимаясь этим направлением ежедневно, говорим это не из пессимизма, а из уважения к реальности.
Это официальный текст подразделения о собственной позиции. Стратегию Украины в целом он не описывает. Ценность в том, что предел средства называет само средство.
Ограничение лежало в позиции с самого начала. В декабре 2025 года Центр описывал победу как систему решений, стратегии и темпа, а истощение противника подавал как просчитанную модель. В январе 2026 года он переопубликовал суть оговорки основателя подразделения Бориса Мартыненко из интервью Reuters: нужны пехота, артиллерия, авиация, одних беспилотников мало. В марте Центр писал, что подразделение стратегического действия не сводится к Deep Strike, а работает в общем замысле Генштаба.
Стратегичность тут считают по влиянию на систему противника: не по попаданию, а по тому, что перестало работать. По официальному пересказу командира с позывным «Чарли», конечная задача: заставить российское общество почувствовать цену конфликта и принудить Кремль к переговорам на условиях Украины. Дословной речи в пересказе нет: перед нами пересказ, а не цитата.
Увидеть в сентябрьском тексте разворот соблазнительно, но подборка прежних заявлений его не подтверждает. Обещание, которое звучало, касалось истощения противника; об обрушении речи не было. Тезис о необходимости глубокого удара сохранён и встроен в связку.
Пять кампаний: где воздух решал, где создавал условия
8 октября 1972 года северовьетнамская делегация внесла в Париже проект, разблокировавший переговоры. К 13 декабря в согласованном тексте оставались два крупных вопроса. 18 декабря началась бомбардировочная операция. 27 января 1973 года соглашение было подписано.
Из этой последовательности охотно делают вывод, что удары привели противника за стол. Документы говорят осторожнее: процесс шёл с 1969 года, к ноябрю соглашение было почти готово, и удары легли на завершающую стадию. Вывод надёжнее более узкий: дополнительное давление на финале уже шедшего процесса.
Во Второй мировой союзная авиация сбросила на Европу около 2,7 млн тонн бомб и выполнила более 1,44 млн бомбардировочных вылетов. Послевоенный обзор оговаривается: этот эффект нельзя оценивать вне общего плана вторжения и оккупации. Разрушение городов и падение морального духа сами по себе капитуляции не давали. Сильнее работали удары по топливу и транспорту, и то на фоне наземного наступления. Япония подтверждает ту же логику: воздушное воздействие действовало рядом с почти полной блокадой, уничтожением торгового флота и военными поражениями, а обзор говорит о сложной взаимосвязи военных, экономических и моральных факторов.
Косово 1999 года даёт сильный случай принуждения: 78 дней, более 38 тысяч вылетов, из них 10 484 ударных, без потерь у НАТО. Но факты требуют более осторожной формулировки: речь шла о принуждении к политико-военному соглашению, и в причинной цепи участвовала российско-европейская дипломатия. В Персидском заливе авиация работала 43 суток, а завершилось всё четырёхдневным совместным наступлением с земли. Кампания создала условия, которыми воспользовалась наземная операция; это решающий вклад, но не победа воздуха в одиночку.
Отдельный случай: сравнение по тоннажу, которое часто приводят как рекорд, а разобрать его можно только вместе со знаменателем. По подсчётам Эдварда Мигеля и Жерара Ролана из NBER, авиация США сбросила в Индокитае с 1964 по август 1973 года около 6,16 млн тонн боеприпасов, тогда как на Европейском театре Второй мировой 1,61 млн, а на Тихоокеанском 537 тысяч. Числа документированы, и при таком знаменателе превышение есть. Спорно другое: что именно считать. Северный Вьетнам или весь Индокитай, только американская авиация или все союзники, бомбы или все боеприпасы: от выбора знаменателя зависит результат сравнения. Смысл самой кампании, зафиксированный в документах того периода, иной: ограниченное наказание в расчёте на компромисс, а не стратегия военной победы.
Итог в самом узком виде подтверждается: глубокие удары редко дают политическую победу сами по себе, они способны принуждать, лишать функций или создавать решающие условия, но только в комплексе.
Что это значит для российских НПЗ
Российские НПЗ — почти идеальная цель: колонны высотой с девятиэтажный дом, резервуары на десятки тысяч тонн, трубопроводы под открытым небом. Спрятать их нельзя, перенести в тыл нельзя, они стоят на своих местах с сороковых годов. Чаще других били по югу: Ильский, Волгоградский и Афипский заводы получали удары около десяти раз за войну, Туапсинский — семь.
В 2022 году переработка в России составила 275,5 млн тонн, это около 5,5 млн баррелей в сутки. На этом фоне нынешние цифры читаются как потеря. По отчёту ОПЕК, во втором квартале 2026 года переработка упала на 16 процентов к первому, до 4,34 млн баррелей в сутки, а в третьем более чем на 23 процента, до 3,95 млн. Независимая Kpler в июле 2026 года зафиксировала около 3,8 млн баррелей в сутки, минимум более чем за двадцать лет. Восстановления до 4,3 млн в августе, которого ждали, не произошло: за неделю, завершившуюся 12 августа, показатель снова ушёл ниже 3,9 млн, и существенного возврата мощностей не ждут раньше четвёртого квартала. От уровня 2022 года отрасль отстаёт примерно на треть. Это и есть цена кампании, если мерить её одной переработкой.
Показателен Нижегородский завод. Атака 24 июня вывела из строя установку первичной переработки АВТ-5, четверть мощности. Источники тогда допускали поэтапный запуск без повреждённой установки, но 2 июля завод получил новый удар: повреждена АВТ-6, ещё 53 процента мощности. Переработка встала снова. Установка первичной переработки в отрасли — сердце завода: без неё встаёт вся цепочка, а ремонт таких агрегатов идёт неделями.
Розница отреагировала позже биржи. С 1 по 17 июля продажи бензина на бирже упали почти вдвое к тому же периоду 2025 года, с начала года — на 16,7 процента. Часть спроса закрыли поставками из Беларуси.
Вес удара определяется не попаданием, а отношением темпа поражения к темпу восстановления. Пока ремонт, обходные маршруты, запасы и внешнее снабжение успевают за ударами, эффект остаётся ограниченным: функция дрогнула, но не сломалась. Разведывательное управление Минобороны США в этом году оценило удары жёстко: не хватало координации, темпа и концентрации на критически важной военной инфраструктуре. Это описание того же механизма: отдельные громкие поражения без выдержанного темпа системного результата не дают.
Ущерб при этом перетекает. Сырую нефть гонят на экспорт, дизеля в стране избыток, проблема сосредоточена в бензине. Правительство остановило экспорт бензина и дизеля и разрешило импорт топлива более низкого экологического класса. За 2026 год полностью или частично останавливали переработку шестнадцать российских заводов, у шести подтверждено прекращение биржевых продаж топлива.
2 сентября на Восточном экономическом форуме вице-премьер Александр Новак сказал, что около 10 процентов НПЗ находятся в ремонте, а компетенций и мощностей хватит на восстановление всех заводов. Спорить тут не о чем: компетенции и мощности действительно есть. Вопрос в другом, успевают ли они за темпом ударов. ОПЕК фиксирует падение второй квартал подряд, а существенного возврата мощностей независимые оценки не ждут раньше четвёртого квартала. Разрыв лежит не в возможностях, а в месяцах.
Прикрытие упирается в ресурс. По разбору «Военного обозрения», средств ПВО не хватает, чтобы защитить все значимые объекты: территорию не объять, ресурсы ограничены, а нефтепереработка стала вторым фронтом. Расширение ПВО вокруг НПЗ за три года не выполнено в полном объёме, прикрыть все атакованные объекты физически невозможно. Меры защиты обсуждают давно, цена вопроса измеряется сотнями миллиардов рублей, и даже она не решает главного: укрыть такую цель нечем.
Цена и функция: два спорных случая
Два эпизода стоят особняком: в них видно, сколько стратегического эффекта дал удар и во что он обошёлся.
14 августа 2006 года, в последние часы перед прекращением огня, «Хезболла» выпустила по Израилю 250 ракет. Сообщение единичное, и оно доказывает сохранение функции, а не потерю арсенала: удар по дальним пусковым и инфраструктуре не подавляет рассредоточенные короткие пусковые. Общего знаменателя, который позволил бы назвать долю уничтоженной инфраструктуры, нет, и потому такая формулировка не проходит. Различие классов целей важнее процента.
13 июня 1917 года германские бомбардировщики атаковали Лондон. На двух страницах RAF Museum цифры расходятся: одна называет четырнадцать самолётов, другая восемнадцать; погибли 162 человека, а число пострадавших расходится сильнее: 432 раненых против 588 общих потерь. Расхождение объясняется разными стадиями подсчёта: достигшие цели против общей группы, только погибшие против всех пострадавших. Против дневных рейдов специально сформировали три эскадрильи, и организация домашней ПВО пошла вперёд. Сколько самолётов за это сняли с Западного фронта, источник не устанавливает: стратегический эффект налицо, цена не измерена.
Общее у двух эпизодов одно: эффект зафиксирован, а счёт за него не сведён. В 1917 году удалось получить стратегический результат в виде новой системы ПВО, но неизвестно, чего это стоило фронту. В 2006 году сохранилась функция, которую не удалось подавить, и нет знаменателя, чтобы измерить потери. Этот разрыв между замеченным эффектом и невыведенным счётом и есть то, чем на деле измеряется вес глубокого удара.
Три класса последствий
Разобранные эпизоды дают три различимых исхода, которые в сводках слиты в один. Самостоятельной политической победы одним воздушным или ракетным усилием нет ни разу. Решающий вклад есть в Персидском заливе, где воздушная кампания сделала быстрым то, что завершила наземная операция. Созданные условия есть в Германии, Косово и Японии, где воздушное воздействие действовало рядом с блокадой, военными поражениями и политическими решениями. И есть третий, самый частый исход: давление, не сложившееся в результат.
Исходы различаются по счёту за них. Решающий вклад сокращает срок и цену наземной операции. Созданные условия работают только в связке и рассыпаются, если её убрать. Давление без результата оставляет противнику политическую цель и способность её преследовать, а удар, прошедший по цели, не решает задачи. Именно там пока стоит нефтепереработка: мощность потеряна частично, но функция не утрачена, заводы ремонтируют, часть спроса закрывают импортом, фронт снабжается.
Украинская формула «не выигрывает сам по себе» верна, но не равна формуле «не работает». Если из связки убрать фронт и оставить только глубокий удар, останутся давление, потеря функций у противника и отвлечение сил на защиту. Это не победа, но и не ноль.
Информация