Американцы остаются, но защищать приходится другим: Саудовской Аравии, Турции и Пакистану
Отказались. Не «взяли паузу» и не «прорабатывают варианты» — отказались наносить удары. У Саудовской Аравии современные американские истребители, комплексы Patriot, военные советники и один из крупнейших оборонных бюджетов мира. Эр-Рияд попросил Вашингтон о непосредственной военной помощи против хуситов. Получил нет. Пришлось искать, кто возьмёт на себя то, от чего отказались американцы.
5 октября Саудовская Аравия, Турция и Пакистан перешли к практическому выполнению обязательств по новому оборонному соглашению. Договорились подготовить силы и средства, которые можно быстро развернуть для защиты королевства.
Американское оружие и американские базы никуда не уходят, отказываться от них Эр-Рияд не собирается. Разница в другом: ждать решения Вашингтона по каждой операции он больше не хочет и раскидывает оборонные задачи между партнёрами. Базы остаются на месте. Гарантии, что США возьмутся за любую нужную королевству операцию, при этом нет.
За этим политическим выбором стоит военная проблема, которую деньгами не закрыть. Хуситы снова наступают в Йемене, угрожают важнейшим морским коммуникациям, бьют по саудовской территории. Ни годы войны, ни расходы на вооружение эту угрозу не убрали.
Представители Турции, Саудовской Аравии и Пакистана на заседании оборонного комитета в Эр-Рияде, 5 октября 2026 года. Фото: Mustafa Hatipoğlu / Anadolu Agency
Хронология: 17.09.2025 — соглашение Саудовской Аравии и Пакистана → 07.08.2026 — трёхсторонний договор в Мекке → 10.09 — запрос американских ударов → 25.09 — подготовка расчётов по AKINCI → 05.10 — переход к практическому исполнению.
Договор, которому быстро нашлось применение
Альянс возник не на пустом месте. 17 сентября 2025 года Саудовская Аравия и Пакистан подписали соглашение о стратегической взаимной обороне: нападение на одну сторону — нападение на обе.
7 августа 2026 года к связке добавилась Турция. В Мекке лидеры трёх государств заключили трёхстороннее соглашение о коллективной обороне. Политическая формула та же, состав другой — и возможности союза от этого меняются сразу: саудовские финансы и инфраструктура, пакистанские вооружённые силы, турецкая военная промышленность.
Дальше консультации, согласование порядка взаимодействия. 5 октября экстренное заседание утвердило переход к практическому исполнению обязательств. В совместном заявлении, опубликованном МИД Турции, комитет назначил первым генеральным секретарём альянса отставного пакистанского генерал-лейтенанта Наумана Махмуда — на три года.
Между подписью и появлением войск на земле — несколько согласований и парламентских голосований, и вот тут я каждый раз спотыкаюсь. Бумага с подписями выглядит как факт, а фактом становится только через месяцы. По информации Reuters от 7 октября, Анкара пока даёт преимущественно техническую и оборонительную помощь, турецкий парламент соглашение не ратифицировал, крупных турецких контингентов по линии альянса в королевстве нет. Пакистан — другое дело: его военные в Саудовской Аравии уже много десятилетий.
То есть союз начал работать в самый кризис, не докрутив механизмы совместного военного управления. Насколько быстро их докрутят — от этого и зависит, чего договор стоит на практике.
Два пролива и уязвимая нефтяная система
Уязвимость Саудовской Аравии — это прежде всего география. На востоке Аравийского полуострова — Ормузский пролив, через который традиционно шла значительная часть нефтяного экспорта из Персидского залива. На западе — Красное море, связанное с Индийским океаном Баб-эль-Мандебским проливом.
После начала войны США и Израиля с Ираном 28 февраля 2026 года движение через Ормуз серьёзно нарушилось, и Саудовская Аравия стала активнее загружать нефтепровод «Восток — Запад» — тот, что соединяет нефтедобывающие районы с терминалами Красного моря. По данным Reuters, в начале октября через эту систему перенаправляли около четырёх миллионов баррелей нефти в сутки.
А дальше танкерам, которые везут эту нефть в Азию, надо пройти Баб-эль-Мандеб. Именно там хуситы и добились новых успехов.
Баб-эль-Мандеб, остров Перим и побережье Йемена. Географическая схема, не отражающая текущую линию фронта. Автор: Archer90 / Wikimedia Commons, CC BY-SA 3.0
Ещё в июле «Военное обозрение» писало о намерениях хуситов усилить давление на судоходство в этом районе.
В сентябре формирования движения «Ансар Аллах», более известного как хуситы, перешли в наступление на западном побережье Йемена: заняли порт Моха, продвинулись в районе Зубаба. Reuters со ссылкой на представителей международно признанного правительства Йемена сообщало и о переходе под контроль хуситов острова Перим у входа в пролив.
Занятая территория важна меньше, чем то, что за ней следует: страховка дорожает, часть судов уходит в обход, а нефть из Красного моря в Азию всё равно идёт через этот пролив.
Коалиция ответила контрнаступлением. 5 октября йеменские правительственные формирования при поддержке авиации начали возвращать прибрежные позиции, командование коалиции сообщило о привлечении около 100 боевых самолётов. Правительственные силы заявили о возвращении Мохи и Зубаба; хуситы результаты оспорили и сообщили о своих успехах. К 8 октября окончательный контроль над отдельными участками побережья оставался предметом противоречивых сообщений.
А удары уже шли по саудовской территории. 6–7 октября — международные аэропорты Абхи и Эр-Рияда. По данным Главного управления гражданской авиации Саудовской Аравии, погибли три человека, ещё 36 получили ранения. Ответственность хуситы взяли на себя.
И это всё приходится держать одновременно: терминалы, аэропорты, города, морские перевозки и операцию в Йемене. Под каждую задачу — свои силы, свои средства наблюдения, свой запас вооружения. Моха вернулась, а следующего пуска это не отменяет.
Богатая армия против дешёвой угрозы
По данным исследования SIPRI, опубликованного в апреле 2026 года, на оборону в 2025 году Саудовская Аравия потратила 83,2 миллиарда долларов — восьмой показатель в мире.
Авиация современная, бронетехника современная, ПВО и инфраструктура есть. И одиннадцать лет йеменской войны показали, как трудно превратить превосходство в вооружении в устойчивый контроль над территорией.
Истребитель F-15SA Королевских ВВС Саудовской Аравии, авиасалон RIAT, Великобритания, 2024 год. Фото: Ronnie Macdonald / Wikimedia Commons, CC BY 2.0
Истребитель ломает укрепление, склад, технику. Но после удара в населённый пункт кто-то должен войти, наладить снабжение, встать на дорогах и там остаться. В Йемене это делают преимущественно местные формирования — со своими командирами, интересами и возможностями, и одним приказом такое не решается.
Хуситы за годы войны тоже переменились: опыт крупных наземных операций, ракетно-беспилотные силы, поддержка Ирана и способность доставать удалённые объекты. Отступить на одном участке — и всё равно ответить.
А теперь арифметика. В исследовании CSIS от февраля 2025 года стоимость ударного беспилотника иранского семейства Shahed оценивалась примерно в 35 тысяч долларов — расчётный ориентир, и авторы сами отмечали, что другие публичные оценки заметно различаются. В более раннем исследовании CSIS, опубликованном в декабре 2022 года, одна противоракета PAC-3 MSE стоила около 4,1 миллиона долларов.
Но цифры относятся к разным годам и разным программам. Цен конкретных хуситских дронов или саудовских закупок в них нет. Да и не каждый беспилотник встречают Patriot: такие системы особенно важны против баллистических ракет.
Но разрыв в стоимости сам по себе — одна из главных проблем современной ПВО. Перехватчиков мало, производство требует времени, а противник комбинирует дешёвые дроны с более сложными ударными средствами.
Экономить тут можно не на всём: одна ракета, дошедшая до нефтяного терминала, причинит ущерб, многократно превышающий стоимость её перехвата.
Нужна оборона в несколько слоёв. Радары. Средства радиоэлектронной борьбы, мобильные группы, недорогие средства против дронов. И противоракетные комплексы — уже для самых опасных целей. Держится всё это на подготовленных людях и на управлении; закупки такой системы не создают.
Именно такой набор — люди, средства борьбы с дронами, управление — Турция и Пакистан в той или иной мере могут дать.
Что могут дать Турция и Пакистан — и где они остановятся
У Турции развитая военная промышленность: беспилотная авиация, разведка, радиоэлектронная борьба, противовоздушная оборона. О возможностях и ограничениях турецкого ВПК «Военное обозрение» подробно рассказывало в мае.
С Эр-Риядом сотрудничество началось задолго до нынешнего кризиса. 25 сентября компания Baykar сообщила о завершении подготовки 30 военнослужащих саудовских ВМС — 15 операторов и 15 технических специалистов по беспилотникам Bayraktar AKINCI. Договор о поставках этих машин заключили ещё в 2023 году. Много это или мало для саудовских ВМС — судить не берусь.
Турецкий тяжёлый ударный беспилотник Bayraktar AKINCI на выставке Teknofest в Стамбуле, 2021 год. Фото: CeeGee / Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0
Беспилотник сам по себе мало что решает: без подготовленных расчётов, разведки и обслуживания это дорогая машина на стоянке. Противник тоже имеет ПВО и средства радиоэлектронной борьбы, так что ценность поставки определяется ещё и тем, как её встроят в чужую армию.
У Пакистана набор другой: его военные десятилетиями готовили саудовских военнослужащих, охраняли объекты, работали вместе с командованием королевства. В сентябре, по информации Reuters со ссылкой на пакистанского чиновника, четыре транспортных самолёта доставили в Аден военное оборудование, в том числе средства ПВО и борьбы с дронами.
Дальше начинаются ограничения, у каждой страны свои.
Пакистанский парламент ещё в 2015 году отказался направлять войска в саудовскую операцию против хуситов, сохранив обязательство защищать территорию королевства. Турции под новое развёртывание нужны решения, предусмотренные её национальным законодательством. Парламенты. Опять.
Отдельный и более сложный вопрос — Иран. Министр иностранных дел Турции Хакан Фидан 8 августа подчёркивал, что Мекканское соглашение не направлено против Тегерана или какого-либо другого государства. Для Пакистана открытое столкновение с соседним Ираном тоже связано с политическими и военными рисками, и немалыми.
Поэтому оборона саудовских городов, аэропортов и нефтяных объектов выглядит значительно более вероятной, чем крупные турецкие и пакистанские соединения в наступлении на территории Йемена. А уж заранее записывать участников в прямое вооружённое противостояние с Ираном оснований нет вообще.
Но даже ограниченное участие потребует совместной боевой работы: турецкие беспилотники, пакистанские подразделения ПВО и саудовская авиация должны видеть одни и те же данные, согласовывать действия и работать по совместимой связи.
На бумаге три армии уже воюют вместе. Общих данных, совместимой связи и согласованных приказов у них пока нет.
Где заканчиваются американские гарантии
10 сентября наследный принц Мухаммед бин Салман дважды обращался к Дональду Трампу с просьбой нанести американские удары по хуситам. Об этом 11 сентября сообщило издание Axios; Reuters со ссылкой на три информированных источника подтвердило сведения о переговорах.
Вашингтон новую воздушную кампанию начинать отказался, но предложил разведывательную информацию и содействие в целеуказании.
Оборону союзников США при этом продолжают усиливать: по сообщению Axios от 2 октября, американские военные направили дополнительные батареи Patriot в Саудовскую Аравию и Катар для защиты важных объектов энергетической инфраструктуры. Советники по-прежнему помогают саудовским операциям.
Американские военнослужащие у комплекса Patriot на авиабазе Принц Султан в Саудовской Аравии, 22 октября 2019 года. Архивный снимок, не относящийся к нынешней переброске. Фото: SFC Brandy Nicole Mejia / DVIDS, public domain
Позиция понятная. Саудовская нефтяная инфраструктура и своё влияние в регионе Вашингтону нужны, а большая новая операция против хуситов потребовала бы значительных сил и добавила рисков эскалации — при том что с Ираном американцы и без того в противостоянии.
Для Эр-Рияда смысл этих решений простой. Помощь остаётся серьёзной, но её объём и характер определяются прежде всего интересами самого Вашингтона.
Отсюда и расширение круга партнёров. Турция и Пакистан способны взять на себя часть задач — оборону, подготовку специалистов, поставки вооружений. В йеменскую войну они не рвутся.
Само американское военное присутствие от новых соглашений не изменилось. Изменилась степень зависимости от него: королевство хочет иметь чем действовать и тогда, когда главный западный партнёр от запрошенной операции отказывается.
Полноценной заменой американской системе безопасности всё это пока не выглядит: Турция остаётся членом НАТО, у Пакистана свои связи с Вашингтоном, а саудовская армия зависит от западной техники, запасных частей и обслуживания.
И всё же на случай очередного отказа у Эр-Рияда теперь есть к кому обратиться помимо Вашингтона.
Что это значит для России
Для России у нынешнего кризиса значение вполне конкретное — экономическое.
8 октября «Коммерсантъ» со ссылкой на обзор компании «Эйлер» сообщил, что в сентябре 2026 года российская нефть Urals подорожала к августу на 28,6%, до 85 долларов за баррель. ESPO за тот же период прибавила 33,3% и дошла до 104.
Основная причина — рост мировых котировок на фоне перебоев ближневосточных поставок: проблемы судоходства через Ормуз, повреждения энергетической инфраструктуры, временная остановка саудовского нефтепровода «Восток — Запад». На восстановление его работы, по данным аналитиков «Эйлера», ушло 17 дней.
Действия хуситов усиливают риски для второго морского маршрута, но приписывать им весь сентябрьский рост цен неправильно. На рынке одновременно работают последствия американо-иранского конфликта, ограничения перевозок и изменения спроса.
Россия и Саудовская Аравия сотрудничают по ОПЕК+ и одновременно конкурируют за покупателей на азиатских рынках. Когда ближневосточные поставки под угрозой, у российских сортов появляется преимущество. В сентябре это видно и в цене, и в изменении условий продажи Urals и ESPO в Азии.
Сколько из этих процентов доходит до бюджета, по одним котировкам не определить. Скидки, фрахт, страхование, логистика, ограничения расчётов — считать надо по реальным условиям поставок.
Мекканскому союзу предстоит доказать свою цену
Саудовскую армию хуситы не разгромили. Йеменские правительственные формирования продолжают контрнаступление, и расширение иностранной военной помощи может осложнить положение «Ансар Аллах» ещё сильнее.
И всё же результат у движения серьёзный: сравнительно ограниченными ресурсами оно создало угрозу главным коммуникациям и объектам государства, которое тратит на оборону 83,2 миллиарда долларов. Эр-Рияду приходится учитывать новые удары, платить за защиту инфраструктуры и просить о дополнительной военной поддержке.
Теперь политические обязательства Мекканского альянса надо превратить в работу. Решится всё на мелочах: какие подразделения действительно прибудут, что именно они прикроют, как наладят снабжение и взаимодействие.
США сохраняют важнейшую роль в безопасности королевства. Но Эр-Рияд больше не хочет зависеть от готовности Вашингтона самостоятельно решать каждую возникающую военную проблему.
Предел этой готовности стал виден 10 сентября — когда наследный принц дважды за один день просил Трампа о том, чего в итоге не получил.
Информация