После госпиталя: как учились жить и работать заново
Работа у слесарных тисков. Один конец инструмента закреплён на протезе руки
«Уже спустя десять дней я смог держать ручку», — писал офицер Тимофеев. 25 июня 1944 года он был тяжело ранен и лишился обеих рук. В московском хирургическо-протезном госпитале ему предложили операцию Крукенберга. После неё Тимофеев заново научился писать и поступил на курсы бухгалтеров рыбной промышленности.
31 августа 1945 года «Московский большевик» напечатал очерк Л. Гольдина «Комбинат профессий». Из него известно, что курсы Тимофеев окончил с оценкой «хорошо». О том, устроился ли он бухгалтером, Гольдин не писал.
У москвича Фоменкова той же осенью забота была другая. Дома у него прогнил пол и проваливалась печь. Пока в комнате нельзя было жить, он оставался в госпитале.
Как заново учились держать инструмент
Операции Крукенберга в московском госпитале проводил профессор Лабок. Хирург разделял сохранившийся участок предплечья на две подвижные части. Затем на занятиях лечебной физкультурой человек учился сводить и разводить их, чтобы брать и удерживать предметы.
В госпитале Гольдин увидел шкатулку с тонким резным узором. Выполнил эту работу мастер, у которого после ранения ампутировали пальцы и ладони. На культи ему надевали деревянные насадки. К одной крепили резец, и мастер направлял его движением руки. В наборе инженера Кантера были приспособления и для рубанка, пилы, косы и вил.
Занятие в учебной мастерской. Специальное крепление удерживает резец
Инструкция от 29 сентября 1942 года разрешала приступать к занятиям, когда проходил острый период болезни. Лечащий врач выяснял, кем раненый работал до войны, какое у него образование и чему он хотел бы выучиться. Предстояло оценить, сколько времени человек сможет сидеть или стоять за работой, какую физическую и умственную нагрузку выдержит. При отборе на курсы врач вместе с председателем госпитальной комиссии учитывал и то, успеет ли раненый выучиться до выписки и найдётся ли работа дома.
От азбуки Брайля до высшей математики
Старший техник-лейтенант Краснов до войны был инженером-технологом. На фронте он потерял зрение, кисть левой руки и правое предплечье. В госпитале Краснов научился читать и писать по Брайлю. Затем повторил школьный курс и освежил в памяти основы высшей математики. Когда Гольдин писал о нём в августе 1945 года, инженер готовился преподавать.
Урок по программе средней школы в госпитальной палате. По фотографии РГАКФД, 1943 год, № 0-356897
В учебном комбинате при госпитале можно было пройти курс средней школы, подготовиться к поступлению в вуз, выучить иностранный язык или освоить стенографию. Для потерявших зрение вели отдельный курс. Комбинат готовил по четырнадцати профессиям. Одни занимались сапожным или столярным делом, другие осваивали фотографию и радиомонтаж. Боец Ушанов учился на телеграфиста.
Работа за механической пишущей машинкой
По правилам 1942 года местный отдел социального обеспечения должен был вместе с руководством госпиталя найти преподавателей, достать пособия и материалы. После экзамена выпускнику полагалось удостоверение. Тому, кого выписывали до конца курса, выдавали справку, чтобы он мог доучиться. К августу 1945 года, по сведениям Гольдина, комбинат за полтора года обучил около четырёхсот человек. Сколько из них потом нашли постоянную работу, газета не сообщала.
Кто подбирал работу после выписки
По инструкции от 16 июля 1941 года отделы соцобеспечения в РСФСР должны были связываться с госпиталями ещё до выписки раненого. Врачебно-трудовая экспертная комиссия определяла, какая работа человеку по силам. По её заключению отдел соцобеспечения подыскивал место, где пригодились бы прежние навыки. Если вернуться к своему ремеслу человек не мог, его направляли на курсы при предприятии, учреждении или артели.
Человека с направлением должен был без задержки принять руководитель предприятия. Совнарком СССР 6 мая 1942 года возложил на него и ответственность за условия на производстве и в быту. На местах за трудоустройством следили постоянные комиссии. Лично за него отвечал нарком соцобеспечения республики, а республиканское правительство отчитывалось о результатах ежемесячно.
Почему врачам было важно знать прежнюю профессию раненого? В справочнике 1943 года приводили такой пример. После потери ноги слесарю могли установить II группу инвалидности, бухгалтеру — III. К III группе относили тех, кто мог продолжать работать, если сократить рабочий день или облегчить условия труда.
20 января 1943 года Совнарком дал наркоматам соцобеспечения три месяца, чтобы найти работу по месту жительства для неработавших инвалидов войны III группы. Тех, кому требовалась новая профессия, ведомственные курсы должны были принимать по заключению врачей. Для инвалидов I и II групп обучение организовывали сами наркоматы соцобеспечения.
Что мешало вернуться к работе
Фронтовик Быков больше года ждал тутор — жёсткое ортопедическое приспособление, которое удерживает повреждённую часть руки или ноги в нужном положении. Заказ от 1 ноября 1945 года выполнили только в декабре 1946-го. Этот случай нашла в уральских архивах историк Надежда Хомякова. Мастерских на Урале не хватало. Протез нужно было подогнать, а впоследствии и ремонтировать. Изделия Молотовского протезного завода и Лысьвенской мастерской были тяжёлыми и непрочными.
Раскрой ткани с помощью приспособлений для рук
В 1948 году в артели Молотовской области приняли 733 человека с инвалидностью. За тот же год из артелей ушли 719 работников. Среди выбывших могли быть и те, кто работал в артелях до 1948 года. Люди уходили из-за холода и сырости в мастерских. Сказывалась и нехватка машин — многие операции приходилось выполнять вручную. В Башкирской АССР в 1947 году артели подолгу простаивали без сырья и инструментов. Из-за простоев падали заработки.
Особенно трудно было найти работу после потери зрения. По данным историка Елены Зубковой, на 1 января 1947 года в РСФСР на учёте состояли немногим более 13 тысяч слепых инвалидов войны. Работали около 4,3 тысячи — примерно каждый третий.
Можно ли было получать и пенсию, и зарплату
В 1943 году фронтовик, устроившийся на завод или в учреждение, сохранял пенсию по инвалидности при любой зарплате. Для колхозников действовало то же правило независимо от дохода в колхозе. Обязывать инвалидов войны работать сверхурочно на предприятиях и в учреждениях запрещалось.
Для III группы было условие. Если человек получил направление и два месяца уклонялся от предложенной работы, отдел соцобеспечения мог прекратить выплату пенсии. Продукты и промышленные товары ему в этом случае полагались по нормам для иждивенцев.
С 1 октября 1948 года правила изменились. Для части работавших и учившихся инвалидов III группы, получавших пенсию по линии соцобеспечения, её размер теперь зависел от заработка. Новый заработок и пенсию складывали. Если вместе выходило больше прежнего заработка, принятого для расчёта, пенсию уменьшали на разницу. При таком расчёте сохраняли не меньше половины назначенной суммы.
Заработок по-прежнему не влиял на пенсии инвалидов I и II групп. В III группе пенсию платили полностью при любом заработке мужчинам с 60 лет и женщинам с 55 лет. Тогда же для III группы отменили прежнее правило о лишении пенсии за уклонение от работы.
Когда для выписки требовался ремонт
После выписки кому-то требовалось продолжить лечение, кому-то нужен был человек, который помог бы по дому. По отчёту Ленинградского горкома от 23 января 1946 года, за вторую половину 1945 года городские органы соцобеспечения оказали материальную помощь 3730 инвалидам войны. Отдельно выдавали путёвки в санатории и дома отдыха. В деревне помощь могла выглядеть иначе. В 1946 году Шишкинский колхоз Молотовской области взял под опеку Бухаринова, инвалида I группы, и выделил ему корову и продукты.
В Москве слепой младший лейтенант Гольдин просил помочь с одеждой и найти ему провожатого. Сотрудница районного отдела соцобеспечения пришла, когда его не было дома, и ответила, что установить, в чём он нуждается, невозможно. Проверявшие работу московских отделов соцобеспечения привели этот ответ как пример формального отношения к просьбам фронтовиков.
К концу августа 1945 года Ушанов уже работал на телеграфе. Управлять аппаратом Морзе он научился ещё в госпитале. Фоменков, потерявший зрение и одну ногу, к 3 октября всё ещё не мог выписаться. Начальник строительной конторы, где он работал до войны, несколько раз обещал помочь. Пол, печь и оконная рама в его комнате по-прежнему требовали ремонта.
18 декабря 1945 года военный отдел Московского горкома сообщил, что Фоменков умер в октябре. Семье назначили пенсию в 150 рублей в месяц и выдали единовременное пособие — 200 рублей. Комнату, куда он собирался вернуться, строительный отдел Наркомзема обещал отремонтировать в январе 1946 года.
- Москва послевоенная. 1945–1947: Архивные документы и материалы. М.: Издательство объединения «Мосгорархив», 2000. Очерк Л. Гольдина «Комбинат профессий» (с. 305–306). Документы Московского горкома от 3 октября и 18 декабря 1945 года (ЦАОДМ, ф. 3, оп. 61, д. 46, л. 281–284 и 285–287).
- От войны к миру. Ленинград, 1944–1945: Сборник документов. СПб.: Лики России, 2013. С. 265–268.
- Хомякова Н. В. Проблемы реабилитация инвалидов Великой Отечественной войны на Урале в послевоенные годы // Самарский научный вестник. 2022. Т. 11. № 1. С. 250–254.
- Возвращение к трудовой деятельности инвалидов Отечественной войны: Сборник постановлений и инструкций. Л.: Лениздат, 1943. С. 16–18, 20–21, 28–33, 100–109. В том числе постановления Совнаркома СССР от 6 мая 1942 года № 640 и от 20 января 1943 года № 73.
- Вержбиловский П. П. Трудовое устройство инвалидов Отечественной войны. М.: Профиздат, 1943. С. 7.
- Постановление Совета министров СССР от 4 октября 1948 года № 3772 об утверждении инструкции о выплате пенсий инвалидам III группы, обеспечиваемым органами социального обеспечения. Пункты 1, 4 постановления и 1, 6 инструкции.
- Зубкова Е. Ю. Послевоенное советское общество: политика и повседневность. 1945–1953. М.: РОССПЭН, 2000. С. 29–30.
- Победа ещё не означала демобилизацию: кого отпускали домой первым
- Вернуться на завод: как фронтовики искали работу
- Квартира уцелела, а офицер жил в подвале
- После госпиталя: как учились жить и работать заново
- Пенсию выдали слишком рано: фронтовики и реформа 1947 года
Информация