«Стена дронов»: где заканчивается замена пехоты

669 2
«Стена дронов»: где заканчивается замена пехоты


Пустой на вид окоп легко принять за признак слабой обороны. Стрелков видно мало, а расчёты беспилотников можно и вовсе не заметить.



Павел Кудашкин рассказывал о «беспехотной обороне» противника. По его словам, «на рубежах его обороны находится очень ограниченное количество пехоты», а основную работу выполняли ударные дроны и аппараты со сбросами. ТАСС передал слова заместителя командира штурмового отряда группировки «Центр» 11 апреля 2026 года.

С воздуха видно то, что скрыто от наблюдателя на земле. Обнаруженную цель может поразить ударный беспилотник. Часть работы, для которой прежде требовался человек на месте, теперь выполняет расчёт. Люди управляют аппаратом с пульта. Ради этой задачи им уже не нужно выходить туда, куда иначе отправили бы стрелка или наблюдателя.

Означает ли это, что для обороны теперь нужно меньше людей? Допустим, стрелков на позициях действительно стало меньше. Кто-то мог перейти в расчёт беспилотников или получить другие задачи. У бойцов на позиции при этом могло прибавиться работы. На примере с подвозом проще всего увидеть, с чем уже справляется машина.


FPV-дрон (с управлением от первого лица) подразделения специального назначения Росгвардии. Публикация от 28 апреля 2025 года


Кто теперь возит груз


«Курьер» возил боеприпасы, продовольствие и стройматериалы. О том, как с этими машинами работали военнослужащие 11-го танкового полка 11-го армейского корпуса, группировка «Север» сообщила ТАСС 28 января 2026 года. С подвозом всё довольно просто. Рейс выполнен, когда груз у тех, кто его ждёт.


Демонстрация наземной роботизированной платформы в учебном городке Росгвардии. Публикация от 17 октября 2026 года. Фото: пресс-служба Росгвардии.

Кто-то по-прежнему готовит груз, кто-то управляет машиной, кто-то встречает её на позиции. Опасный участок пути робот проходит без водителя на борту. Там, где иначе пришлось бы посылать человека, машина избавляет его от опасного выхода. Численность подразделения при этом может остаться прежней.

Груз нужен людям, которые держат позицию. Робот помогает им остаться там, где они нужны, и получать припасы. Записать доставленный груз в доказательство того, что его получатели больше не нужны, было бы странной бухгалтерией. О том, как устроен такой подвоз, на ВО уже рассказывалось в статье «Триста тонн в месяц»: наземные роботы как рабочая лошадь фронта.

У «Курьера» есть и другая работа. 20 августа 2026 года ТАСС привёл рассказ начальника расчёта наземных комплексов с позывным Буря. По его словам, посты воздушного наблюдения прикрывали машины с установкой для борьбы с беспилотниками. Люди продолжали наблюдать за воздухом, расчёт управлял техникой, а вести огонь по дронам могла вынесенная установка. При ответном ударе под огнём может оказаться сама установка. А на посту по-прежнему нужны смены наблюдателей.

Кто остаётся на позиции


Одна вещь — держать местность под огнём. Другая — жить и работать на этой позиции изо дня в день. С воздуха можно заметить движение у здания. Людям на месте приходится разбираться, что происходит внутри, занимать укрытия, сменять друг друга, помогать раненым. Наземным машинам можно поручить часть этих дел. В каждом случае результат свой. При подвозе груз должен дойти до получателя. При эвакуации работа выполнена, когда раненого доставили туда, где ему смогут помочь.

У тех, кто держит рубеж, своя забота. Позиция должна оставаться пригодной для службы, даже когда нарушился привычный подвоз или задержалась смена. Если дроны уже взяли на себя часть наблюдения и огня, на всё остальное у поредевшего гарнизона всё равно остаётся меньше рук. О том, как трудно закрепиться после продвижения, на ВО уже рассказывалось в статье «Штурм по метрам: как малая группа взламывает оборону в позиционной войне».

Допустим, с дронами подразделение видит больше, чем прежде, а бойцы на позиции едва успевают сменять друг друга и поддерживать укрытия. Человек, которого удалось снять с наблюдения, может понадобиться на том же рубеже для другой работы. И всё это время нужны люди, которые держат в строю сами дроны.

Кто держит машины в работе


За аппаратом, который виден с позиции, есть люди, которых оттуда не видно. 16 июля 2026 года Минобороны сообщило об учебном центре «Рассвет», созданном группировкой «Север». Там готовили операторов, командиров расчётов, техников и инженеров-сапёров. Военнослужащие учились собирать, разбирать и обслуживать аппараты. Уже по этому списку понятно, сколько разной работы умещается за словом «дрон».


Военнослужащий подразделения беспилотных летательных аппаратов Росгвардии. Публикация от 28 апреля 2025 года. Фото: Роман Вязин / Росгвардия.

В войсковой мастерской видно, какая работа остаётся за пределами позиции. 10 апреля 2025 года ТАСС передал сообщение Минобороны о мастерской 29-й общевойсковой армии. Там ремонтировали дроны, которые привозили с передовой, дорабатывали аппараты с учётом опыта применения и обучали операторов. Когда отремонтированный дрон снова поднимается в воздух, виден итог этой работы. Сколько времени и людей понадобилось в мастерской, по одному вылету не определишь.

25 декабря 2025 года руководитель научно-производственного центра «Ушкуйник» Алексей Чадаев рассказывал ТАСС, что стоит за работой одного изделия — оптоволоконного «Князя Вандала Новгородского». Чадаев говорил, что отбирали пилотов, которые уже умели летать. Даже им предстояло освоить конкретный аппарат и пройти сертификацию, прежде чем дроны передавали подразделению. Дальше своя работа у техцентров, которые помогают с ремонтом и расходными материалами. Когда аппарат исправен, легко запомнить только пилота. Когда машина повреждена, всё упирается в тех, кто может её починить или найти замену. И это только один тип аппарата, которому нужна своя поддержка.

Представим, что часть бойцов освободилась от выездов за грузом. Если они теперь работают с машинами, у них просто сменились обязанности. Если ремонт взяло на себя другое подразделение, работа осталась, хотя в списках гарнизона её уже не увидишь. А если те же грузы привозят меньшим числом людей и технику обслуживает уже имеющийся персонал, экономия вполне возможна. По числу людей в одном окопе все три случая могут выглядеть одинаково.

Сравним обычный подвоз и подвоз роботами за одинаковый срок, скажем за неделю. Сколько груза дошло до позиции и сколько человек понадобилось, если в обоих случаях считать всех, кто готовил груз, доставлял его и обслуживал технику? В приведённых сообщениях такого сравнения нет.

У обычного подвоза и подвоза роботами есть свои расходы на транспорт. Машины приходится обслуживать и чинить. Две команды могут за неделю доставить одинаковое количество груза, а времени в мастерской и запчастей одной из них понадобится больше. В общий счёт входит и замена машин, которые вышли из строя. Цена нового робота даёт только одну строку этого счёта. Для сравнения нужно знать, во что обошёлся весь подвоз за тот же срок.

При прежней численности у подразделения тоже может быть выигрыш. Люди могут реже рисковать при подвозе или дольше наблюдать за местностью. Поэтому одного подсчёта людей мало. Важно, с какой работой они справляются за то же время.

Что происходит, когда техника встаёт


Поломка одного робота может сорвать рейс. При одновременной потере связи с несколькими исправными машинами подвоз или наблюдение могут прерваться сразу в нескольких местах. У небольшого гарнизона остаются его обычные обязанности, и к ним могут прибавиться задачи, которые до сбоя выполняли машины.

Как долго длился перерыв? При подвозе это время до того момента, когда снова начали прибывать грузы. При наблюдении — до того момента, когда расчёт опять видит нужный участок. Связь может вернуться раньше, чем возобновится работа. И запасная машина выручит только тогда, когда есть кому ею управлять. При сравнении двух способов держать рубеж нужно учесть длительность пауз и помощь людей из других подразделений. Их работу легко упустить при подсчёте.

Кто в самом гарнизоне сможет подхватить эту работу? У оператора, техника и стрелка разные навыки и обязанности. Даже когда людей можно вернуть на позицию, им нужно время, чтобы снова включиться в работу. Подготовленный резерв тоже входит в расчёт. Сколько человек понадобится на такой случай, по приведённым эпизодам сказать пока нельзя.

Граница проходит между работой отдельной машины и службой гарнизона целиком. Приведённые примеры показывают, как техника избавляет людей от конкретных опасных задач. Чтобы оценить экономию, нужно сравнить, сколько людей требовалось для той же работы до появления машин и после. Важно и то, как долго в обоих случаях длились перебои. Считать здесь придётся всех, от стрелка в окопе до техника в мастерской, вместе с теми, кого держат в резерве.
2 комментария
Информация
Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо авторизоваться.
  1. 0
    Сегодня, 06:22
    Важным становится взлом сетей управления беспилотников. Не глушить надо, а взламывать и вычислять место положения расчетов БПЛА.
  2. Комментарий был удален.
  3. 0
    Сегодня, 08:42
    Требуется больше полевых станций РТР,чтобы детектировать источники сигналов(раций,ретрансляторы fpv и т.д.) и наносить по ним удары .