Военное обозрение

Константин Данзас. Трагедия кавказского офицера и секунданта Пушкина. Часть 5, заключительная

14
1840-й год стал как для Данзаса, так и для всего Черноморского побережья необычайно тяжёлым. Гарнизоны укреплений снабжались из рук вон плохо, само состояние фортов оставляло желать лучшего. Смертность от болезней едва ли не превышала смертность от перестрелок. И в это тяжёлое время, когда столичное начальство смотрело на ситуацию сквозь пальцы, нарастает общий подъём воинственных убыхов. Вскоре Кавказ облетела весть о том, что, несмотря на отчаянное сопротивление, пал форт Лазарева, а гарнизон был почти полностью перебит.


Всё это время «тенгинцы» провели в тяжелейших походах, верно, и Данзас тоже. Увы, больше информации о Константине Карловиче за 40-й год найти не удалось. К тому же героем Кавказа в 1840-м году без каких-либо преувеличений можно считать легендарного Архипа Осипова, взорвавшего вместе с собой пороховой погреб Михайловского укрепление, когда большая его часть была занята черкесами.

Константин Данзас. Трагедия кавказского офицера и секунданта Пушкина. Часть 5, заключительная

Подвиг Архипа Осипова

В итоге приободрённые военными успехами и подстёгиваемые буйствующим на Кавказе голодом черкесы даже начали нападать на Абинскую линию укреплений. Положение продолжало ухудшаться. Поэтому последовала череда репрессалий (термин, действующий в то время и означающий экономические и политические санкции, в том числе и военные действия, ставящие своей целью наказать вражескую сторону путём ликвидации её промышленности и инфраструктуры) со стороны императорской армии, которые на первых порах принесли определённые плоды. Часть убыхов даже заключила с империей мирный договор, взяв обязательства не нападать на укрепления и прекратить набеги на станицы.

Однако в 1841 году договор дал трещину — не без помощи «неугомонного старца», как его прозовут позже, Хаджи Берзека. Этот неистовый лидер убыхов пользовался огромным уважением среди своего народа и мог легко собрать военный отряд в несколько тысяч воинов. Наконец Берзек установил практически постоянную блокаду Тенгинского, Головинского и Навагинского фортов. И хоть под Вельяминовским укреплением он потерпел неудачу, это ничуть его не остановило. Наоборот, Хаджи часть войск направил грабить Абхазию (такие карательные меры по отношению к лояльным русским властям племенам применялись регулярно), а с другой частью принялся атаковать уцелевшие укрепления Черноморской линии обороны.


Навагинское укрепление

Наконец, Хаджи Берзек сосредоточил имеющиеся войска у Навагинского укрепления, что у устья реки Сочи. 29-го июля 1841 года началась масштабная бомбардировка форта, вызвавшая пожары. Но к укреплению уже спешила подмога. К устью Сочи на пароходе прибыл отряд «тенгинцев» в сто штыков полковника Муравьёва. Вместе с Муравьёвым на борту корабля находился и Данзас, находившийся в то время в походе на Абхазию. Но к форту стекались и войска неприятеля. Берзек собрал тысячи бойцов, готовясь разорить ещё один форпост империи.

Увы, бомбардировка дала свой результат. Особенно большой урон нанесли гранаты черкесов, от которых взлетел на воздух один из блокгаузов. Угроза нависла над пороховым погребом. Вскоре отряд Муравьёва под прикрытием артиллерии укрепления прорвался к форту. Одним из первых к пожарищу ринулся Константин Карлович. Рискуя угодить под вражеские ядра, Данзас принялся тушить пламя, которое в любую секунду грозило поджечь порох и запас гранат. Большими усилиями потушив пожар, «тенгинцы» оказались, по сути, в той же осаде, что и гарнизон. Однако известный своей решительностью и спокойствием Данзас личным примером не позволял даже намёка на панику.


Остатки крепостной стены форта в Сочи

Канонада продолжалась целый день, раненых пытались где-то укрыть подальше от ядер и гранат, но толку было мало, т.к. даже штаб-лекарь форта был контужен. Только усилиями наших артиллеристов удалось заставить замолчать пушки убыхов. К вечеру Муравьев и Данзас решили, что «неугомонный старец» определённо готовится штурмовать потрёпанный форт и измотанный гарнизон ночью. Положение было критическим. О чём в те минуты думал Данзас? Готовился к последнему бою? К достойному окончанию военной карьеры? Так или иначе, но той ночью никто не сомкнул глаз.

Каково же было удивление, когда на следующее утро Данзас увидел, что неприятель просто оставил позиции и удалился. В своём представлении к награждению командир отряда полковник Муравьёв писал: «Известного своей храбростью и хладнокровием подполковника Тенгинского полка Данзаса я взял с собою в форт для того, чтобы заменить меня в особом каком-либо случае. И убедился во время бомбардирования, что выбор был неошибочен».

Однако снятие осады с Навагинского положения дел сильно не улучшило. Берзек ни на секунду и не собирался отступаться от своих планов разорять укрепления и держать Убыхию в своих руках. К тому же Хаджи, несмотря на романтичные его описания у современных авторов и западных пропагандистов 19 века, регулярно (как автор уже указывал) проводил карательные походы против родственных племён, которые жили с Россией в мире и согласии, а, следовательно, их необходимо было защищать. Поэтому русские войска готовили новый поход южнее форта Святого Духа и Навагинского укрепления в долину рек Мацеста и Мзымта.


Долина реки Мзымта

8-го октября, когда экспедиция была собрана, Данзас принял в ней командование арьергардом, состоящим из 2-го батальона Тенгинского полка, 2-го батальона Белостокского полка, пешей абхазской милиции и двух единорогов с артиллерийской прислугой. Отряд пошёл дорогой вдоль берега под прикрытием корабельной артиллерии линейного корабля «Три Иерарха» (84 орудия), фрегата «Тенедос» (60 орудий), буксирных пароходов «Могучий» и «Боец» (по 7 орудий). При этом эскадра держалась на расстоянии картечного выстрела от отряда.

Этот поход вылился в ежедневные штурмы завалов, которые убыхи строили, пользуясь рельефом местности. Горы у Черноморского побережья, спускаясь к морю, образуют собой своеобразные «весёлые горки» — возвышающийся отрог сменялся глубокой балкой (лощиной). В свои сорок лет с травмой руки, которая теперь постоянно была подвязана, и больными ногами Данзас по несколько раз на дню брал штурмом очередную высоту и снова спускался в ущелье. При этом, несмотря на осень, жара стояла невыносимая. Бойцы, уходя всё дальше на юг в субтропики, словно догоняли летний зной.

Каждый бой порой затягивался до глубокой ночи. В одной из штыковых атак всего лишь за пару часов «тенгинцы» потеряли двух офицеров и свыше 20-ти рядовых. Бойцы могли бы отойти, но тело одного из изрубленных убыхами офицеров они решительно не желали оставлять, видя, как враги стараются забрать его с мыслью о выкупе. Лишь вовремя подоспевшая подмога позволила сохранить павших друзей.

Для Данзаса этот поход был тяжёл ещё и тем, что он командовал Белостокским батальоном, т.е. новичками на Кавказе. Чтобы не гробить неопытных людей понапрасну, вводя в бой «белостокцев», Данзас всегда оставлял пространство для мгновенного манёвра «тенгинцев», которые, как легендарные ветераны, должны были в критической ситуации переломить ход боя.


Хаджи Берзек в старости

Наконец войска Хаджи Берзека решили дать генеральное сражение, перестав отступать. Но, постоянно маневрируя, батальоны Виленского, Тенгинского и Белостокского (а последними двумя командовал Данзас, как известно) полков плотно зажали противника в горах, а позже опрокинули в разные стороны хребта. Хаджи Берзек, хоть и пользовавшийся репутацией человека легенды, осознав бессмысленность затеи, оставил войска, которые мигом разбрелись по домам. Что особенно забавно, совсем недавно Берзек клялся, что, если русские ступят на его «святую землю», то он сбреет бороду и наденет женское платье. Конечно, бритых сорокалетних мужиков в женском платье замечено не было. Экспедиция же вернулась к Навагинскому укреплению.

Ещё пару лет Константин Карлович служил на Кавказе, но в экспедициях участвовать становилось всё тяжелее, руки и ноги переносили лихорадочный климат не так, как раньше. Подполковник не жаловался. Только некоторая обида порой отзывалась в сердце. Один из самых опытных боевых офицеров Северного Кавказа, участвовавший во множестве боевых походов, продолжал оставаться подполковником, когда менее опытные сослуживцы легко обходили его.

В 1844 году Данзаса перевели в распоряжение командующего войсками в Финляндии Александра Сергеевича Меншикова, который в своё время также участвовал в Русско-турецкой войне. Быть может, этот факт и повлиял на то, что Константин Карлович наконец был произведён в полковники. По сути же Данзас «закисал» без боевых походов, весёлых пирушек, лагерных песельников и боевых товарищей. Это было настолько мучительно, что в 1856 году этот офицер, прежде презиравший штабную работу, соглашается стать чиновником по особым поручениям в петербургской комиссариатской комиссии, что соответствовало его званию полковника. Правда, в случае с Данзасом его номинально оставили в армии. Но в том же году мечта начальственных крючкотворов свершилась: Константин ушёл в отставку с присвоением чина генерал-майора с соответствующей пенсией.

Константин столкнулся с непробиваемым одиночеством. Он ведь так и не создал семьи. Данзас посватался было к Вере Александровне Нарской (вдова друга Пушкина Павла Нащокина). То ли израненный офицер не приглянулся барышне, то ли злые языки постарались оклеветать его, но она ответила отказом.

Никто уже не помнил штурма Эривани и боя при Кулевче, когда турецкий визирь был разбит, никто не помнил штурма Сливно и Адрианополя, никто не помнил блестящего десанта у Субаши и Псезуапсе, никто не помнил славных и бесконечно тяжёлых походов вдоль Черноморского побережья Северного Кавказа… Генерал Данзас, всегда бывший весёлым каламбуристом и острословом, погружался в бездну тоски, становился всё более замкнутым и мрачным. При этом слава Пушкина росла пуще прежнего, что пропорционально отражалось и на Константине Карловиче (некоторые винили его в гибели поэта).

Но главным обвинителем, верно, был сам Данзас. Он продолжал ставить этот неразрешимый вопрос: стоило ли помогать Пушкину, сохраняя верность другу и собственную честь, или стоило бойкотировать дуэль, забыв о дворянском и офицерском достоинстве, зато сохранив жизнь великому русскому поэту? Данзас просто не мог отбиться от столь горестных мыслей, ведь каждый раз ему об этом напоминало колечко с бирюзой, подаренное Пушкиным на смертном одре и словно навечно приклеенное к руке Константина.

Константин Карлович, отдав всю жизнь служению Родине, не смог заработать состояния, а богатства его знатного рода обошли его, вечно скитающегося по фронтам, и были унаследованы другими людьми. Поэтому к одиночеству добавилась и бедность. При этом никакой обиды на Пушкина у Данзаса и близко не было, наоборот, он бережно и трепетно собирал экспонаты своего маленького пушкинского музея, которые после его смерти будут переданы государству. Этот «музей», по сути, станет единственным, ради чего Константин будет продолжать жить.

Умрёт бесстрашный офицер в полном одиночестве 3 февраля 1870-го года в Петербурге. Кроме пушкинской коллекции и собственных боевых наград, у Данзаса ничего не было, поэтому властям пришлось вспомнить о порядком забытом и отчасти затравленном герое. Хоронили Данзаса за государственный счёт на Выборгском римско-католическом кладбище, несмотря на то, что Константин был лютеранином, впрочем, религиозностью он не отличался.


Могила Константина Данзаса (ранее)

В 1939 году Выборгское кладбище было ликвидировано, поэтому прах Константина Карловича перенесли на Тихвинское кладбище Александро-Невской лавры. Автору удалось связаться со своим старым другом, ныне живущим в Санкт-Петербурге, и попросить его разыскать могилу Данзаса. Товарищу даже пришлось заказать экскурсию, чтобы найти место упокоения офицера.




Могила Данзаса (в наши дни)

Заканчивая цикл, автор не скрывает своей грусти. Настолько трагичной видится судьба Константина Данзаса. Но ещё более печально то, что могила находится не в самом ухоженном виде. Во-первых, памятник лишился креста, ранее установленного на колонне. Во-вторых, трещинами испещрена сама колонна и т.д. И если большие власти более заняты установкой памятников Солженицыну или Маннергейму, то, быть может, какое-нибудь петербургское объединение позаботится о могиле старого героя? И покажет властям, что лозунг «Никто не забыт, ничто не забыто» — не просто слова для транспаранта.
Автор:
Статьи из этой серии:
Константин Данзас. Трагедия кавказского офицера и секунданта Пушкина. Часть 2
Константин Данзас. Трагедия кавказского офицера и секунданта Пушкина. Часть 1
Константин Данзас. Трагедия кавказского офицера и секунданта Пушкина. Часть 3
Константин Данзас. Трагедия кавказского офицера и секунданта Пушкина. Часть 4
14 комментариев
Объявление

Подписывайтесь на наш Телеграм-канал, регулярно дополнительные сведения о спецоперации на Украине, большое количество информации, видеоролики, то что не попадает на сайт: https://t.me/topwar_official

Информация
Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо авторизоваться.
  1. Korsar4
    Korsar4 20 декабря 2018 06:38
    +1
    Ничего вечного не бывает.

    А память через А. С. Пушкина длится.
    И как последний спутник.
    И как товарищ по Лицею:

    "Воспитанный суровой Минервой
    Пускай опять Вальховский сядет первый,
    Последним я, иль Брольо, иль Данзас" (с).
  2. тяжелый дивизион
    тяжелый дивизион 20 декабря 2018 08:05
    +2
    Слава Тенгинскому полку - покорителю Кавказа!
    1. Михаил Матюгин
      Михаил Матюгин 21 декабря 2018 13:10
      +1
      Цитата: тяжелый дивизион
      Слава Тенгинскому полку - покорителю Кавказа!

      Их было много там, различных полков, особенно если вспомнить, что на пике численности действовала даже Отдельная Кавказская армия.
  3. Кунктатор
    Кунктатор 20 декабря 2018 08:40
    -1
    И если большие власти более заняты установкой памятников Солженицыну или Маннергейму

    Оставили бы их в покое. Данные персонажи тоже как-никак за Россию воевали.
    1. Леков Л
      Леков Л 20 декабря 2018 11:23
      +5
      Оставили бы их в покое. Данные персонажи тоже как-никак за Россию воевали.

      Они то за Россию, то против, а вот Константин Карлович только за нее. Потому и поминаем его без оговорок.
      1. Кунктатор
        Кунктатор 20 декабря 2018 11:28
        -1
        Цитата: Леков Л
        Они то за Россию, то против, а вот Константин Карлович только за нее

        Во-первых, СССР - не Россия, а во-вторых, надеяться на то, что Константин Карлович пошёл бы служить в Красную Армию - очень наивно laughing
        Поэтому лучше данного вопроса вообще не касаться и совсем незачем приплетать сюда Солженицына с Маннергеймом.
        1. vladcub
          vladcub 21 декабря 2018 13:09
          0
          Кунктатор, согласен с Вами: Данзас, Раевский или Бенкендорф, они были патриотами России, но это была определенная историческая эпоха, а Советский Союз-уже другая историческая эпоха. И сравнивать их глупо.
          По поводу А Солженицына. Да он участвовал в ВОВ, но потом Пеньковский тоже участвовал в ВОВ, а потом стал предателем. Не знаю как другие, но я не могу уверенно сказать,что А. И.был 100% монархист и по этому он не приемлит СССР. У меня такое ощущение,что сам Солженицын не мог сказать кто он по убеждениям.
          1. Кунктатор
            Кунктатор 21 декабря 2018 19:28
            0
            А причем здесь Пеньковский? Он что был невинно репрессирован как Солженицын? Нет. Ну и в сторону его - он нарушил присягу. Солженицын ничего не нарушал и никому не был должен - это ему государство ещё должно было за войну и лагеря.
            Я никакой его вины не вижу, а теоретики, которые его осуждают и не испытывали десятой части того , что он испытал - дёшево стоят.
            1. vladcub
              vladcub 21 декабря 2018 20:13
              0
              Видимо,Вам он понравился, а я пытался читать,но бросил: стиль какой-то тяжелый и не приятный
              1. Кунктатор
                Кунктатор 21 декабря 2018 20:43
                0
                Я просто пытаюсь объективно его оценивать - его судьбу. Меня в данном разрезе даже не очень интересуют его взгляды и писательские таланты.
                А как писатель он мне показался чем то средним. Есть нормальные вещи, а есть не очень. Не Лев Толстой, короче. Может быть уровня Бунина. smile Ну это субъективно.
    2. Ehanatone
      Ehanatone 26 февраля 2019 02:00
      +1
      Ну о Моннергейме ничего сказать ,а вот Солженицын то был недавно ,и сказать об этом литераторе хочется много ,но всё больше совсем не литературно !
  4. ccsr
    ccsr 20 декабря 2018 11:24
    +6
    Отличный материал, автор открыл еще одну интересную страницу нашей истории. Судьба Данзаса на мой взгляд скорее не трагичная, а достойная, потому что такой путь прошли многие лучшие сыны нашего Отечества, и ими можно гордится. Возможно и его памятник местные власти приведут в порядок - хочется надеяться.
  5. vladcub
    vladcub 21 декабря 2018 13:27
    0
    Судьба К. К. Данзаса во многом типична для большинства офицеров Кавказского корпуса: в силу разных причин оказался на Кавказе и честно тянул лямку строевого офицера. Они не нажили себе богатств, всего добивались своим трудом.
    Во все времена армия держалась и держется на скромных служаках. У Лермонтова хорошо сказано о таких офицерам:" слуга царю,отец солдатам" . Они привыкли на равне с солдатами нести все тяготы службы , привыкли к риску и время службы очень тосковали
  6. Anchonsha
    Anchonsha 22 декабря 2018 00:20
    0
    Честь и слава воинам, покорившим Кавказ. Если бы этого не сделали в то время, то возможно до сих пор бы там не было мира, тем более ,если англосаксы постоянно натравливали кавказские племена против Российской империи.