1917 год. Польские солдаты – ещё не польская армия

Кадетом можешь ты не быть…
В. Пуришкевич – П. Милюкову,
из кулуарных бесед в Государственной Думе



Когда в России свергли Николая II, немалую роль в этом сыграли, между прочим, и многие поляки. Их было много не только в рядах большевиков и других левых партий, но и среди тех, кто «организовал» февраль 1917-го. Практически сразу в России принципиально изменилось и отношение к польскому вопросу: среди тех, кто принял на себя бремя власти, трудно найти хоть одного политика, который выступал бы в тот момент против перспективы польской автономии. В том же, что решение польского вопроса – уже отнюдь не внутреннее дело России, сомнений не возникало и вовсе.

Тем не менее, напрашивающееся решение впрямую предоставить Польше независимость по-прежнему было равносильно признанию поражения. Пусть даже Париж и Лондон приветствовали бы такой шаг. Вслед за поляками независимость могли потребовать финны, а там и от кавказцев и азиатов жди сюрпризов. Пресловутого эффекта "домино", который впоследствии приведёт к развалу Советского Союза, политики той эпохи ещё не знали, но подспудно прекрасно понимали.

1917 год. Польские солдаты – ещё не польская армия

Лидер кадетов Павел Милюков очень недолго занимал пост министра иностранных дел во Временном правительстве

Меч Грюнвальда против пера Милюкова

И всё же Временное правительство в целом и уж тем более лично министр иностранных дел П. Милюков коренным образом отличались от предшественников в своём отношении к польскому вопросу. Этот вопрос оказался, кстати, одним из немногих, по которому у членов первого республиканского кабинета министров России наблюдалось полное единодушие.

Для самого же Милюкова польская проблема, можно сказать, априори носила международный характер. Исходя из этого, у новой российской власти не возникало никаких сомнений в том, что польский вопрос надо решить радикально и решить сразу. Дипломатическая подготовка давно выношенного правового акта в новом "старом" МИДе, где П. Милюков, к его чести, не уволил ни одного сотрудника, заняла минимум времени.

Воззвание временного российского правительства к полякам от 17/30 марта 1917 года.

«Поляки!
Старый государственный порядок России, источник нашего и вашего порабощения и разъединения, ныне низвергнут навсегда. Освобожденная Россия в лице своего временного правительства, облечённого полнотою власти, спешит обратиться к вам с братским приветом и зовет вас к новой жизни свободы.
Старая власть дала вам лицемерные обещания, которые могла, но не хотела исполнять. Срединные державы воспользовались её ошибками, чтобы занять и опустошить ваш край. Исключительно в целях борьбы с Россией и её союзниками они дали вам призрачные государственные права, и при том не для всего польского народа, а лишь для одной части Польши, временно занятой врагами. Этой ценою они хотели купить кровь народа, который никогда не боролся за сохранение деспотизма. Не пойдёт и теперь польская армия сражаться за дело угнетения свободы, за разъединение своей родины под командой своего векового врага.
Братья поляки! Настаёт и для вас час великих решений. Свободная Россия зовёт вас в ряды борцов за свободу народов. Сбросивший иго русский народ признаёт и за польским народом всю полноту права собственною волей определить судьбу свою. Верное соглашениям с союзниками, верное общему с ними плану борьбы с воинствующим германизмом, Временное правительство считает создание независимого польского государства, образованного из всех земель, населённых в большинстве польским народом, надёжным залогом прочного мира в будущей обновлённой Европе. Соединённое с Россией свободным военным союзом, польское государство будет твёрдым оплотом против напора срединных держав на славянство.
Освобождённый польский народ сам определит государственный строй свой, высказав волю свою через учредительное собрание, созванное в столице Польши и избранное всеобщим голосованием. Россия верит, что связанные с Польшей веками совместной жизни народы получат при этом прочное обеспечение своего гражданского и национального существования.
Российскому учредительному собранию предстоит скрепить окончательно новый братский союз и дать своё согласие на те изменения в государственной территории России, которые необходимы для образования свободной Польши из всех ныне разрозненных, частей её.
Примите же, братья поляки, братскую руку, которую протягивает вам свободная Россия. Верные хранители великих преданий прошлого, встаньте теперь навстречу новому, светлому дню вашей истории, дню воскресения Польши. Пусть союз наших чувств и сердец предварит будущий союз наших государств и пусть с обновлённой и неотразимой силой прозвучит старый призыв славных провозвестников вашего освобождения: вперёд на борьбу, плечом к плечу и рука с рукой, за нашу и вашу свободу» (1).





Новое "Воззвание к полякам" стало одним из первых международных актов Временного правительства. Авторство П. Милюкова здесь никто не оспаривал, однако по силе воздействия его манифест казался поначалу намного слабее великокняжеского, четырёхлетней давности. Обращение у профессора-историка, признанного мастера пера, вышло, как видим, многословным, переполненным избитыми либеральными штампами.

Но главная слабость воззвания была не в этом. Русский министр иностранных дел, признанный авторитет среди мировых дипломатов, сумел сказать всё, не сказав главного. Признаем, некое будущее решение российского учредительного собрания (когда-то оно ещё соберётся) – это всё же не прямое признание независимости Польши.

Милюкова, конечно, трудно записать в "империалисты", но и ему поступаться державными землями было как-то не с руки. Похоже, что за слегка выспренним стилем манифеста министр иностранных дел невольно скрывал своего рода "запасной вариант" решения польского вопроса.

Военная фортуна, как известно, переменчива – даст бог, окопники выйдут из "спячки", да отвоюют у кайзера Царство Польское, пусть оно теперь и королевство, что по-польски вообще-то одно и то же. Благо пушек и патронов у них теперь вдоволь, их потом ещё на четыре года гражданской войны хватило, а против каждого немецкого солдата в окопах – трое, а то и четверо русских (на Северном и Северо-Западном фронтах. – Прим. авт.). На Юго-Западном фронте и на Кавказе соотношение сил сложилось не столь благоприятное, но австрияков и турок стратеги Временного правительства давно уже в расчёт не принимали.

Однако на то, что Временное правительство, по примеру царского, тоже откладывало решение польского вопроса "на после войны", никто не обратил внимания. Но даже сам процесс подготовки воззвания, который, по свидетельству современников, сделал Милюкова на какое-то время по-настоящему счастливым, в его собственных воспоминаниях почему-то опущен. Иные проблемы, куда более актуальные для российского министра, для лидера кадетов попросту заслонили собой польскую тему.

Тем не менее, реальный эффект от воззвания Временного правительства оказался именно таким, какого и должна была ждать новая Россия. Но, к сожалению, ей уже не суждено было воспользоваться плодами своего великодушия. Пусть история не любит сослагательного наклонения, однако если бы Россия сумела удержаться в рядах Антанты, и ей не пришлось идти на унизительное Брестское перемирие, она, скорее всего, получила бы на западной границе вполне лояльного союзника, более того, реального кандидата в состав новой славянской демократической конфедерации.

Главное, что дало полякам последнее по счёту, но отнюдь не по значению "Воззвание к полякам", это твёрдую уверенность в том, что ждать им осталось совсем недолго. С вступлением в войну Соединённых Штатов последние сомнения в победе союзников отпали даже у пронемецки настроенных польских политиков. Для наиболее решительных, и в меру беспринципных, таких как Ю. Пилсудский, настал своего рода "момент истины", и они не преминули развернуться на 180 градусов.

50 тысяч Юзефа Галлера

Практически синхронно с "Воззванием" Временного правительства Франция не совсем официально, через прессу дала знать союзникам о своих планах формирования легионов или даже "Войска Польского" из числа военнопленных.


Раймон Пуанкаре смотрел на польский вопрос совсем иначе, чем русские политики

А соответствующий декрет относительно создания во Франции польской армии президент Французской Республики Р. Пуанкаре подписал уже 4 июня 1917 г.

"Ст. 1. Во Франции создаётся на время войны автономная польская армия, подчинённая французскому командованию и сражающаяся под польским знаменем.
Ст. 2. Формирование и содержание польской армии обеспечиваются французским правительством.
Ст. 3. Постановления, действующие во французской армии и касающиеся организации, иерархии, военного управления и суда, применяются к польской армии.
Ст. 4. Польская армия набирается:
1) Из числа поляков, служащих в настоящее время во французской армии.
2) Из числа поляков другого рода, допущенных ко вступлению в ряды польской армии во Франции или к заключению добровольного контракта на время войны для службы в польской армии" (2).


При всём преклонении поляков перед Францией особого энтузиазма эта инициатива среди них не вызвала. Поляки тоже устали от войны. Сказывались и сложности с проездом во Францию польских добровольцев, вызванные как русской революцией, так и ужесточением режима передвижения через нейтральные страны. И тем не менее, в течение считанных недель французы сумели набрать почти 50 тысяч – из них была создана весьма боеспособная армия. Окончательной датой формирования польской армии можно считать 15 февраля 1918 г.



Только в этот день обосновавшийся во Франции польский корпус под командованием полковника Юзефа Галлера, формально числившийся в австро-венгерской армии, который уже успел пополниться за счёт пленных, в основном с восточного фронта, более чем вдвое, объявил о переходе на сторону Антанты (3). Впоследствии солдаты Галлера отменно сражались против победоносных красных дивизий Тухачевского.


В австрийской армии польский генерал Юзеф Галлер дослужился до полковника

Делая скидку на трудности с формированием новых соединений из числа пленных, надо признать, что французы очень неплохо поработали, как впрочем, до того и немцы с австрийцами. Последние сумели набрать из пленных примерно тысяч 30 поляков, а это значит, что в сумме только на Западном фронте в составе немецкой армии (австрийцев там практически не было) воевало не меньше 100 тысяч поляков.

Тем временем новые польские власти под давлением немцев торопились придать хоть какую-то легитимность собственному неустойчивому положению. 1 мая 1917 года, не дождавшись ни конкретного ответа от Габсбургов и лично эрцгерцога Карла Стефана, ни соответствующей "инициативы масс", польский временный государственный совет выступает с постановлением, касающимся будущего устройства Королевства:

Постановление польского временного Государственного совета от 1 мая 1917 года
1) Временный государственный совет пригласит регента, который в согласии с пожеланиями страны должен быть лицом, бегло говорящим по-польски, католиком, приверженным, по крайней мере, в известной степени, к нашей стране и, поскольку то является возможным, принадлежащим к царствующей династии. Первой задачей регента должно быть образование устойчивого совета министров с чисто польским характером и созыв сейма.
2) Немедленно будет создано польское временное правительство, состоящее из польских министров, назначенных государственным советом в согласии с пожеланиями нации, и образующее кабинет, который до вступления регента в свои обязанности будет осуществлять исполнительную власть в стране. Польское правительство представит правительствам центральных империй программу вступления во власть в стране, считаясь с военной необходимостью.


Ничего из этого реализовать де-факто не удавалось вплоть до ноября 1918-го, когда разгорелась революция уже в Германии. Зато стремительно менялось отношение к будущему Польши у представителей высших кругов стран Антанты, особенно пока Россия была занята своими внутренними делами. Уже 3 июня 1918 г, в разгар тяжёлых боёв в Шампани и Артуа французский, британский и итальянский премьеры выступили из Версаля с совместной декларацией, сколь краткой, столь и однозначной с политической точки зрения. Она гласила:

"Создание единого и независимого польского государства, со свободным доступом к морю, составляет одно из условий прочного и справедливого мира и правового режима в Европе" (4).


Конечно, цель выступления была вполне прагматичной – выбить почву из-под попыток германо-австрийских оккупационных властей провести среди поляков новые наборы. Одновременно лидеры Антанты не только предрешали, а возможно и закрывали польский вопрос. Но не только – предопределялась абсолютная невозможность какого бы то ни было торга о территориальном составе новой европейской державы.

Чем отозвался полякам "свободный доступ к морю", насколько прочный и справедливый мир был завоёван, со всем трагизмом показала дальнейшая судьба постверсальской Польши. В данный конкретный момент союзникам куда важнее было получить долгожданное польское пополнение. Тут они мало чем отличались от неудачливого германского "кадровика" Людендорфа.


[i]Лорд Артур Джеймс Бальфур больше известен своей декларацией по Израилю, но и поляки должны быть ему благодарны

Но при этом показательно, насколько нескоро после решений российского Временного правительства увидела свет нота британского статс-секретаря по иностранным делам лорда Бальфура от 11 октября 1918 г. на имя представителя польского национального комитета в Лондоне графа Владислава Собаньского. В ней шла речь о признании польской армии союзной армией:

"Имею честь подтвердить вам получение вашей ноты от 5 сего месяца, в которой вы сообщаете о создании единой польской национальной армии и о назначении польским национальным комитетом главнокомандующим этой армии генерала Иосифа Галлера.
В то же время вы просите правительство его вел. признать польские силы, участвующие в борьбе против центральных держав, обладающими положением соратника.
Имею честь уведомить вас, что правительство его вел. с радостью соглашается на эту просьбу и что оно с настоящего момента признаёт польскую национальную армию автономной, союзной и совоюющей.
Я пользуюсь этим случаем для того, чтобы уведомить вас, что правительство его вел. непрестанно следило с интересом и с удовлетворением за непрерывными усилиями, которые делал польский национальный комитет со времени его признания союзными правительствами* в целях поддержки своих соотечественников, разбросанных по всему миру, в их сопротивлении центральным державам и всякому компромиссу с последними в деле разрешения польского вопроса. Доверие правительство его вел. к лояльности комитета по отношению к делу союзников остаётся непоколебимым.
Правительство его вел. неоднократно оповещало о своём желании увидеть создание единого и независимого польского государства, и оно было радо принять участие в декларации великих держав, сделанной в Версале 3 июня 1918 г, о том, что создание подобного государства, со свободным доступом к морю, составляет одно из условий прочного и справедливого мира.
Мне едва ли приходится уверять вас, что симпатии нашей страны были и остаются за польским народом, каковы бы ни были его политические или религиозные исповедания, во всех тех бедствиях, которым он подвергался во время войны. Она преклоняется перед его твёрдым отказом позволить Германии и Австро-Венгрии продиктовать будущий статут и границы их страны и она предвидит время, когда существующее теперь временное урегулирование окончится, и свободная и объединённая Польша установит свою собственную конституцию, согласно желанию своего народа. Самым искренним желанием правительства его вел. является, чтобы этот счастливый момент наступил возможно скорее» (5)**.


Можно подумать, что до этого призванные под знамёна генерала Галлера поляки воевали на стороне союзников. Значит, польские солдаты это одно, а самостоятельная польская армия – совсем другое.

* Признание союзными державами польского национального комитета в Париже как польской официальной организации произошло: со стороны Франции 20 сентября, Великобритании – 15 октября, Италии – 30 октября и Соединённых штатов – 1 декабря 1917 г.

** Аналогичные сообщения о признании польской армии союзнической последовали вскоре со стороны Италии и Соединённых Штатов.


Примечания.
1. Ю. Ключников и А. Сабанин, Международная политика новейшего времени в договорах, нотах и декларациях, М. 1926 г., ч. II, стр.72-73.
2. Там же, стр. 79.
3. Вiстник… V рiк, число 8. стр.11.
4. Ю. Ключников, А. Сабанин, Международная политика новейшего времени в договорах, нотах и декларациях. Ч.I I, М. 1926 г., стр. 142.
5. Там же., стр. 180-181.
Ctrl Enter

Заметили ошЫбку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

9 комментариев
Информация
Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.

Уже зарегистрированы? Войти