Свияжская кампания Ивана Грозного 1551 года. Рати в тумане, «теплоходы» XVI века и струги «на коленке»
Макет Свияжска
В прошлой статье мы рассмотрели подготовку к весенней поволжской кампании 1551 года, в ходе которой был забит последний гвоздь в крышку гроба казанской обороны: в 50 километрах от ханской столицы появилась московская опорная и ресурсная база Свияжск.
С рамочной численностью собранных войск, стратегическими планами, подготовительными работами к «стройке века» под носом у противника в общих чертах разобрались. Теперь рассмотрим, как проходила военная кампания и удалось ли русским войскам достичь поставленных целей. Отдельное внимание обратим на ряд странностей в источниках, например, речной марш-бросок в 400 км за два дня – за три века до появления пароходов, строительство стругов в чистом поле и другое.
Старт похода
К апрелю 1551 года все приготовления закончились. Войска (по нашей оценке, полученной по формуле историка А. Лобина, всего до 18 500 ратников) были собраны и сгруппированы в полки, фрагменты будущей крепости и строительный лес заготовлены в Угличе. 3 апреля войска под формальным командованием Шаха Али и фактическим – князя Ю.М. Булагакова выдвинулись на судах из Москвы и поплыли в Нижний Новгород, чтобы там перегруппироваться, пополнить припасы и отправиться на Казань. Также в этом формировании плыли союзные казанские беки и мурзы со своими послужильцами – около 500 человек. Параллельно из Углича доставляли на стройплощадку детали «свияжского конструктора» и инженерные посошные рати. Публицистической Казанский летописец щеголяет «точной» датировкой прибытия ратей к Круглой горе и сообщает длительность их пути из Белокаменной:
Стройка Свияжска. Фрагмент иконы
И плывше 30 днеи и приидоша в Землю Казанъскую, на реку Свиягу, на место указанное им и, мая месяца в 16 день.
И снова даты и сроки из Казанской истории – все равно что сказочное «давным-давно» или «долго ли, коротко ли». Более достоверная Никоновская летопись, опирающаяся на свидетельства Летописца начала царства, сообщает о прибытии основных сил на Круглую гору только 24 мая. 17 же мая на место будущей твердыни подошло другое формирование – изгонная рать князя Петра Серебрянного.
Загадки изгонной рати, или Как князь Серебряный опередил время
Под руководством Серебряного находились не только дети боярские с послужильцами, но также стрельцы и казаки. Повторимся, что все они должны были обрушиться на казанский посад изгоном, то есть стремительным неожиданным рейдом, чтобы отвлечь внимание казанцев. Сама такая цель, опять же, говорит в пользу судового формирования. Всадникам пришлось бы переправляться через Волгу, а это риск выдать себя раньше времени и испортить заготовленный для неприятеля сюрприз.
Помимо загадки «судовая рать или конная?», вызывают вопросы и другие летописные подробности по нижегородской рати князя Серебряного. Так, летописец начала царства сообщает о выходе этого формирования из Нижнего Новгорода в субботу перед Троицей, 16 мая. А уже 18 мая, в понедельник на сошествия святого духа, рано утром («на первом чясу дни») молодцы Серебряного нагрянули на столичный посад. Никоновская летопись добавляет, что вечером 17 мая (в воскресенье на Троицу вечерню) князь пришел на Круглую гору, «где ныне город Свияжск стоит», и там отслужил молебен.
Исследователь Михаил Несин задается вопросом: не многовато ли чести князю Петру Серебряному? Обычно в летописях говорится о молебнах и посещениях святынь исключительно государем, воеводы же просто упоминаются через запятую. Если царь лично не участвовал в походе, то такие детали, как правило, опускались. Вероятно, перед нами более поздняя вставка и еще один штрих к образу священной войны. Дескать, Петр Семенович не просто шел разорять казанский посад, а готовился к богоугодному делу и войне за православный люд и веру. Снова подчеркивается роль Свияжска как «сияющего града на холме» посреди тьмы басурманского царства.
Еще одна несостыковка – летописная хронология продвижения рати Серебряного. От Нижнего Новгорода до Казани (а это, на минуточку, 400 км) за два дня – это космическая скорость даже для судов – как-никак, теплоходов еще не придумали. По замечанию того же Михаила Несина, в 1469 году судовая рать воеводы Ивана Руно прошла аналогичный маршрут за три дня, причем всю последнюю ночь пути ратники не спали и налегали на весла. К тому же это был импровизированный «ушкуйнический» рейд «охотчих» людей, а не тактическая акция в рамках хорошо продуманной кампании, как в случае с вылазкой П. Серебряного. В 1551 году воевода с большой вероятностью берег силы своих воинов и останавливался на ночевки.
Еще требовалось прощупывать дорогу и производить разведку, ведь казанцы отлично умели устраивать засады на реках. Достаточно вспомнить уничтожение устюжской рати князя Ярославского в том же 1469 г., когда татары перегородили устье Камы связанными судами, или разгром русской флотилии из Перми в 1545 г. В 1524 году московские судовые резервы с продовольствием и фуражом также угодили в ловушку казанцев, из-за чего над русским осадным станом нависла угроза голода. Нельзя было и попасться на глаза казанским дозорам, которые донесли бы в столицу о приближении неприятеля.
Что, если в летопись прокралась ошибка (дело-то житейское), и поход стартовал в субботу не перед Троицей, а за неделю до нее? Тогда получаем где-то 9 ходовых дней по рекам, с ночевками и разведками, – Станиславский сказал бы: «Верю!». И снова все указывает на флотилию: для сравнения, в 1487 году один конный гонец домчался из Казани до Москвы за 11 дней. Конница же, пусть и небольшая и идущая налегке, потратила бы на дорогу еще больше времени.
Рать сгинула в туман, но атака удалась
Итак, 18 мая в первом часу дня молодцы князя Серебряного «безвестно» (внезапно) заявились на казанский посад. Нет, расчет был не на обеденный перерыв казанских дозорных. Никаких часов и смартфонов у ратников не было, так что отсчет времени в походе мог вестись только по солнцу: «в первом часу» – это самое начало светового дня (где-то между 4-мя и 5-ю часами утра).
Как сообщает летопись, часть изгонной рати в буквальном смысле сгинула в туман (как-никак, ранее утро, река), сбилась с курса и не вышла к столице. Но атака все равно удалась. Князь Серебряный «побил многых людей, и живых поимал, и полону русского много отполони, а князей и мурз великых болши ста убили».
Возможно, освобожденный «русский полон» – это захваченные во время зимнего похода 1549/1550 годов московские ратники.
Не обошлось без потерь и с русской стороны. Три сына боярских (Михаил Зачеломский и братья Струмиловы) пали в бою, 50 стрельцов было убито, взято в плен и потонуло не то в сражении, не то в «казанской туманности». К тому же в плен к казанцам попал стрелецкий сотник Афоня Скобелев – первый стрелец, чье имя отразилось в источниках.
Реальное «отполонение» или «пасхалка»?
Успехи изгонной рати Серебряного обычно воспринимаются на веру. Между тем это яркий пример того, как историю (в данном случае летописную) буквально пишут победители. Больше всего вопросов вызывает освобожденный русский полон. К слову, в донесениях служилого хана Шаха-Али и воевод, находящихся на стройплощадке Свияжской крепости, говорится только о побитых казанцах и «малой крови» со стороны русских, но ни слова об «отполонениях».
Возникает крамольная мысль: вдруг перед нами еще одна аллюзия, только не на Библию или античные памятники, а на родные русские летописи? Вспомним хотя бы уже упомянутый речной рейд воеводы Ивана Руно в 1469 году. Здесь вам и атака ранним утром, и разграбление казанского посада, и, наконец, освобождение множества русских пленных. В конце концов, подобные заимствования – обычное дело для русских хронистов. Например, острог (контрвалационная линия) вокруг казанского кремля в ходе первого взятия Казани в 1487 году с большой вероятностью был заимствован из описания еще одной кампании 1469 года – поволжского похода под руководством брата Ивана III, удельного князя Юрия Васильевича. Так почему бы и здесь, в сообщении об изгоне молодцев Серебряного в 1551 году, не обратиться к славным временам Ивана III и не подсмотреть пару эпизодов?
Тем более вызволение пленных православных из лап басурман, опять же, намекает на священную войну и легитимизирует будущее завоевание Казани. Борьба с восточной работорговлей во многом задавала тон русско-казанским отношениям со времен Ивана III. Недаром важный пункт первого мирного договора между Москвой и Казанью 1469 года предписывал татарам отдать весь полон, захваченный «за четыре десять лет». Как отмечает И.И. Зимин, выкуп пленных (в первую очередь захваченных крымскими и казанскими татарами) стал одной из важных тем церковного собора 1551 года, вошедших в Стоглав.
Возвращаясь к событиям Свияжской кампании, немногочисленная изгонная рать Серебряного (повторимся, что изгон — это удел небольших мобильных формирований) едва ли физически могла увести с собой многочисленные толпы пленных. После атаки на посад нужно было поскорее делать ноги, пока казанцы не опомнились и не послали погоню, а не возиться с истощёнными полонянниками.
Посад или не посад? Вот в чём вопрос
Если же «отполонение» не выдумка, то это еще один косвенный аргумент в пользу нападения молодцев Серебряного не на сам казанский посад, а на неукрепленные предместья, слободы и острова. Ведь казанский хан запрещал держать «неверных» пленных в черте городских укреплений. Бедняг концентрировали на невольничьем рынке на острове Маркиз (разумеется, тогда он так не назывался и, скорее всего, был безымянным). Каких-то «полонянников» сразу отправляли на продажу в Астрахань, других, кто владел ремеслами, могли распределять по ремесленным слободам в качестве бесплатной рабочей силы. Как пишет автор Казанского летописца:
А кто на захотел веры принять, и тех, как скот, всех толпами, перевязанных, держали на торгу, продавая иноземцам поганым.
Остров Маркиз в Казани. Современное фото
Да, сообщения из Казанского летописца нужно делить даже не надвое, а надесятеро. Но данное свидетельство выглядит вполне логично и вызывает доверие, учитывая площадь тогдашней Казани примерно в 70 га, население в 10 – 12 тыс. человек и извилистые улицы в 2 – 4 метра шириной. Достаточно вспомнить взятие города русскими войсками в 1552 году. Из-за «тесноты немерной» стрельцам пришлось буквально идти по головам: пробираться к центру города по крышам, перекидывая между ними мостки, чтобы сохранять обзор и не попасть в засаду. Словом, держать пленных в этом татарском «Нерезиновске» было попросту негде, да и опасно. Другое дело – изолировать бедняг на острове, чтобы никто точно не сбежал и не натворил бед. И это, опять же, еще одно лыко в строку судовой, а не конной рати князя Серебряного.
Сияющий русский град на казанском холме
После своего лихого рейда на казанский «посад» князь Серебряный отошел на будущую стройплощадку на Круглой горе и там в течение шести дней (до 24 мая) дожидался прибытия Шаха-Али и воевод. Поскольку вся изгонная рать как-то уместилась на 60 га земли, поросших смешанным лесом, насчитывала она максимум 1000–1500 человек.
Казанцы так и не отвечали на удар по своей столице, предоставив полный карт-бланш русским войскам. Никаких погонь за молодцами Серебряного, никаких атак на устье Свияги. Вероятно, в татарской столице снова началась грызня между провосточным и прорусским блоками правящей аристократии. Или же казанцы не решались атаковать занявшего выгодные позиции на возвышенности противника. Да и гибель князей и мурз в ходе недавнего изгона могла дестабилизировать казанское военное командование. Остается только гадать.
Наконец, 24 мая на Круглую гору прибыли Шах-Али и князь Булгаков с главной судовой ратью. Уже на следующее утро закипела работа: ратники начали вырубать лес на горе, сгружать с «великих лодей белозерских» «град деревян». Руководил работами всё тот же «хитрец и градоздавец» Иван Выродков.
Стройплощадку требовалось очистить не только от зарослей, но и от скверны, так что после вырубки леса устроили молебен с водосвятием и крестный ход «по стенному месту». К слову, ранее в источниках не упоминается о подобных мероприятиях при строительстве крепостей.
К 30 июня 1551 года русский «сияющий град» на казанском, а точнее черемисском холме был возведен. Это настолько впечатлило горных черемисов, что они «начали царю (служилому татарскому царю Шаху-Али) и воеводам бить челом, чтобы государь (Иван Васильевич) не велел их разорять, а они готовы быть у Свияжского города».
Напомним, что ханская власть на этих территориях и так «напоминала дырявый мешок», выражаясь языком Р.Г. Скрынникова. Еще с 40-х годов XVI века здесь происходили восстания туземных булгарских и угорских народов, недовольных размерами ясака, повинностями и политикой центра. Впрочем, не стоит и «переслащивать» московско-черемисское сотрудничество. Формулировка «чтобы государь не велел их разорять» свидетельствует о том, что жители горней стороны Волги, по сути, выбрали для себя наименьшее из зол.
Струги «на коленке»
Да и строительством крепости эта «черемисская кампания» не ограничилась. Из Мещеры в ханство отправился отряд в 2,5 тыс. казаков под руководством атаманов Северги и Елки. Этим силам надлежало отвлечь внимание противника от стройплощадки и сделать черемисов посговорчивее.
Отряды Северги должны были полем добраться до Волги, построить струги в полевых условиях и поплыть на соединение с войсками Булгакова, по дороге совершая десанты на прибрежные территории. Если задуматься, это была «задачка со звездочкой». Для строительства полноценных стругов требовались знающие специалисты, заготовленные материалы и, самое главное, время на работы.
При этом казацкий струг того времени в среднем вмещал порядка пятидесяти человек. Если предположить, что отряды атамана Северги составляли половину от всей мещерской группировки (1250 воинов), то им пришлось бы «настрогать» около 25 таких посудин.
Конечно, казаки собаку съели в строительстве подобных судов, однако и у них не было волшебных палочек. На одно изготовление основной конструкции струга уходила минимум неделя-другая. Еще несколько дней – чтобы проконопатить судно смолой, паклей или специальной смесью охры, мела и льняного масла. Далее – неделя на просушку. Итого, примерно месяц на все про все! Важно, что доски для стругов заготавливали зимой, когда в древесине меньше влаги.
Казацкий струг XVI века.
Даже если казаки привезли с собой запасенные для 25 лодок доски, откуда у них столько времени на строительство? Они должны были действовать быстро и, соответственно, идти налегке, чтобы успеть на соединение с основной русской ратью. Можно, конечно, предположить, что на самом деле мещерская группировка выдвинулась в путь с месячным временным лагом, но верится в это с трудом. Настолько растянутая во времени дорога выливалась в проблемы со снабжением, ведь принцип «война кормит войну» не работает на столь малонаселенных территориях, а везти с собой гигантские обозы было проблематично.
Для сравнения, на создание аналога казацкого струга «Финист» в лагере «Жигулёвский Артек» в 2018 году ушло три месяца кропотливой работы. Правда, основную рабочую силу там составляли заинтересованные подростки из лагеря, хотя руководили работами потомок казаков и бывалый моряк в отставке и ряд других взрослых мастеров.
Что, если на самом деле речь шла не о полноценных стругах (длиной в 6–20 метров, со съемными мачтами), а о небольших лодках-долбленках (моноксилах), которые тоже широко применялись казаками? Термином «струг» часто обозначали любое абстрактное судно, вне зависимости от конструкции и размера. Наклепать же долбленок можно было даже в кратчайшие сроки и «посреди ничего» – имелись бы под рукой топоры и какие-никакие деревья. Правда, сложно представить, что на таких лодченках, вмещающих по нескольку человек, плыла рать в 1250 казаков. Скорее всего, в реальности их было гораздо меньше, как и в целом 2500 казаков – лишь бумажная численность мещерской группировки.
Замирение горней стороны
Остальные казаки из Мещеры ударили по логистике казанцев, взяв под свой контроль ключевые переправы на Волге, Вятке и Каме. Вдобавок к этому отряды вятчан заняли камские перевозы. Основные водные пути сообщения ханства были перерезаны.
Далее московские войска развернули операцию на территории правобережных черемисов и чувашей. Как сообщает Казанский летописец, одновременно с началом строительства крепости на Круглой горе русские рати принялись «воевать и пленити горные черемисы и нижния». Судя по летописям, помимо казаков здесь действовали мобильные отряды поместной конницы, которые пришли полем на подмогу основной судовой рати. Возможно и участие упомянутых в предыдущей статье служилых татар, возглавляемых Б.И. и Г.М. Сукиными.
При этом Казанский летописец передает приказ царя, который и по сей день остается для многих пропагандистским жупелом:
Повелѣ.. казанския улусы плѣнити и воевати, и не щадѣти ни женъ, ни дѣтей, ни старых, ни малыхъ, но всѣх под мечь клонити.
Отметим, что в более ранних хрониках («Летописце начала царства» и других) подобных решительных формулировок нет. Сложно сказать, действительно ли царь формулировал войскам задачи именно так. Нет никакого сомнения, что целью операции являлась полная дестабилизация горних черемисов и исключение любой угрозы с их стороны. Достичь этого одним лишь «пряником» (миссионерской деятельностью, посулами пожалований) было трудно, тем более за столь короткий срок.
Казанский летописец передает царское распоряжение без тени осуждения. В который раз повторимся, что к середине XVI века усилиями митрополита Макария, Ивана Пересветова и ряда других пропагандистов окончательно оформился нарратив о священной войне против басурманского царства, а Иван Васильевич трактовался как «пастырь добрый», который «душу свою кладет за овцы». Попросту говоря, царь спасает православный люд от постоянных татарских набегов, убийств и угонов в рабство, и цель здесь оправдывает средство. Возможно даже, что автор Казанской истории нарочно преувеличил жестокость приказа, чтобы намекнуть на божью кару казанцам руками Ивана Васильевича. Дескать, «не мир принес я вам, но меч». Впрочем, это лишь предположение.
Увы, каких-либо подробностей относительно хода этой черемисской операции в источниках нет. Известно лишь, что поставленные цели были достигнуты, и «горние люди» покорились русскому царю. Что же касается осуждений «развязанного государевыми воеводами террора», то это походит на детсадовский спор о том, кто кого первый толкнул. Одно лишь перечисление всех казанских набегов на пограничные русские земли и выжженных казанцами городов (например, Утюг и Кичменга) потянет по объему на «Войну и Мир». Как уже отмечал ваш покорный слуга в своей книге «Казань и Москва. Истоки казанских войн Ивана Грозного», русско-казанские отношения этого периода не стоит рассматривать с позиций национальных обид, а настоящий виновник всему – объективный исторический процесс.
В следующей, заключительной статье цикла, речь пойдет о последствиях этой военной кампании, а также о самой Свияжской крепости и ее конструктивных особенностях.
Литература
Аксанов А. В. Казанское ханство и Московская Русь: Межгосударственные отношения в контексте герменевтического исследования. Казань. 2016
Белов Н. Свияжская Эпопея 1551 года // История военного дела: исследования и источники. IX, 2017
Канаев П. Н. Казань и Москва. Истоки казанских войн Ивана Грозного. М., 2025
Илюшин Б. А. «Война лета 7014». Московско-казанский конфликт 1505–1507. Н. Новгород, 2018
Пенской В. В. Центурионы Ивана Грознрого. М. 2021
Худяков М. Г. Очерки по истории Казанского ханства. М., 1991
Флоря Б. Иван Грозный. М. 2019
А. А. Зимин, А. Л. Хорошкевич. Россия времени Ивана Грозного. М. 1982
Источники
Разрядная книга 1475–1605 гг. М., 1977
Летописец начала царства//ПСРЛ., Т. 29, М. 1965
История о Казанском царстве. Казанский летописец // Полное собрание русских летописей. Т. 19. М., 2000
Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью // ПСРЛ. Т. 13. М. 2000
Информация