Броненосный крейсер «Баян». О бронировании

Сегодня, 04:20 134 1

Защита броненосного крейсера «Баян» на первый взгляд чрезвычайно мощна. Но и она подвергается сегодня критике, хотя бы и в меньшей степени, нежели артиллерия, о которой я писал в предыдущей статье. Что ж, давайте попытаемся разобраться, насколько эта критика обоснована.

Схемы бронирования «Баяна» широко представлены в интернете, и все интересующиеся конструкцией данного крейсера, без сомнения, ее знают. Я приведу схему, представленную уважаемыми Крестьяниновым В. Я. и Молодцовым С. В. в их работе «Броненосные крейсера типа «Баян»» (Морская Коллекция. М: «Моделист Конструктор». 1997. №3).

Главный броневой пояс

Длина между перпендикулярами крейсера «Баян» составляла 135 м. Нумерация шпангоутов велась по французской системе: в середине корпуса располагался нулевой шпангоут, от него шпангоуты шли в нос и в корму, расстояние между ними было 0,9 м. Главный броневой пояс простирался от форштевня до 52 шпангоута в корму — соответственно, борт был прикрыт броней на протяжении 114,3 м, в то время как незащищенная броней кормовая оконечность простиралась на 20,7 м.

Обращу внимание уважаемого читателя — речь идет не о длине броневого пояса, а о защищаемой им проекции борта. Длина броневого пояса была, разумеется, выше, что проще всего будет показать наглядно — на нижеследующем рисунке

Сечение плит главного броневого пояса представляло собой прямоугольную трапецию, другими словами: прямоугольный треугольник со срезанной вершиной, что очень хорошо видно на схеме. Таким образом, толщина бронеплит была максимальной по верхней кромке, к которой примыкали плиты верхнего броневого пояса и минимальной — по нижней кромке, расположенной под водой.

Главный броневой пояс «Баяна» состоял из 52 броневых плит — по 26 плит с каждого борта. Толщина по верхней/нижней кромке первых пяти плит с носа одного борта — 100/70 мм, шестой — 120/80 мм, седьмой — 150/90 мм. Далее шли 16 плит толщиной 200/100, последние три к кормовому траверзу — 150/90, 120/80 и 100/70 мм. К сожалению, я не смогу указать в метрах продолжительность защиты указанных выше толщин: в источниках указывается, что плиты имели разную длину — от 3,61 до 4,75 м, длина отдельных плит не сообщается.

Тем не менее, по имеющимся чертежам вполне очевидно, что плиты наибольшей толщины прикрывали только котельные и машинные отделения, то есть примерно 70 м, а кроме них — кормовой траверз, состоявший из таких же плит. Носового траверза у крейсера не имелось, так как здесь броневой пояс доходил до форштевня. Насколько хороша была такая защита?

Конечно, посмотрев на сечение бронеплит «Баяна», человек, интересующийся военно-морской историей, может почувствовать себя обманутым. В справочниках обычно указывается, что броневой пояс «Баяна» был 200 мм толщины, а тут выходит, что уже в середине бронеплита имела толщину только 150 мм. Да и по весу она была эквавалентна броневой плите той же длины и высоты, но имевшей постоянную толщину 150 мм.

Но давайте посмотрим на эту защиту внимательнее.

Броневой пояс имел высоту 1,8 м и при нормальном водоизмещении должен был выступать из воды на 0,6 м. Пользуясь правилом подобия треугольников, легко определить, что в этом случае толщина броневого пояса «Баяна» на уровне ватерлинии составляла примерно 166,7 мм. В реальности, конечно, толщина пояса по ватерлинии будет еще больше, так как корабли в нормальном водоизмещении практически не ходили: в боевой ситуации водоизмещение обычно балансировало в промежутке между полным и нормальным. Но остановимся на этом значении.

Восьмидюймовое орудие из тех, что устанавливались на японских броненосных крейсерах, будь у него высококачественные бронебойные 95,3 кг снаряды, могло бы пробить такую защиту кабельтов с 20. При большой удаче, конечно, поскольку при отклонении от нормали в 25 град. на 20 кбт. такой снаряд пробил бы лишь 155 мм броню, а 166,7 мм он бы осилил только при угле попадания, близком к идеальному.

А вот хороший бронебойный 385,6 кг снаряд, выпущенный из орудия, во всем подобного тому, что стояли на «Микасе», мог бы пробить 166,7 мм гарвеированной брони при отклонении от нормали в 25 град. даже и на 54 кбт.

Следовательно, можно констатировать, что броневая защита «Баяна» в наиболее мощной ее части была вполне хороша против 8-дм бронебойных снарядов, но не годилась против бронебойных 12-дм.

В оконечностях, очевидно, дела обстояли еще хуже — толщины брони у ватерлинии, рассчитанные описанным выше способом, составляли у бронеплит толщиной 150/90 мм — 130 мм, для 120/80 — 107 мм, а для 100/70 мм — и вовсе 90 мм. Совершенно неясно также, были ли все эти плиты цементированными, потому что обычно производители брони не цементировали плиты толщиной менее 127 мм. Но 90 мм пусть даже и цементированной высококачественной гарвеевской брони вполне успешно пробивались 8-дм бронебойным снарядом с отклонением от нормали 25 градусов даже и на 35 кбт.

В силу вышесказанного, если рассматривать главный броневой пояс крейсера «Баян» в качестве некоего «сферического коня в вакууме», противостоящего эвентуальным угрозам, можно сделать вывод, что он мало подходил даже против 8-дм бронебойных снарядов. Вот только в реальности далеко не все определялось расчетной бронепробиваемостью.

О дистанциях эффективной стрельбы бронебойными снарядами

В Российском императорском флоте положено было переходить на бронебойные снаряды лишь с той дальности, на которой они могли бы поразить машины, котлы и установки главного калибра неприятеля. Причины к тому вполне очевидны.

Общеизвестно, что бронебойный снаряд в общем случае отличался от фугасного существенно меньшей массой ВВ, но большей бронепробиваемостью. А кроме того — наличием взрывателя с задержкой, благодаря чему снаряд взрывался уже после того, как пробьет броню и углубится в «нутро» корабля. Способность поражать наиболее защищенные узлы и агрегаты было назначением и преимуществом бронебойного снаряда.

Но на дистанциях, с которых такой снаряд не мог пробивать главной брони корабля, его свойства становились его же недостатком. Попадая в небронированные части корпуса, в надстройки и рангоут, бронебойный снаряд может и вовсе не разорваться и улететь за борт, а если даже и взорвется — ущерб от него будет меньше, в силу сравнительно малого количества ВВ. Поэтому на дистанциях, с которых башни, барбеты и бронепояс напротив машинных и котельных отделений не пробивался, стрелять бронебойными не было никакого смысла.

Тут, пожалуй, уважаемый читатель захочет возразить мне, что на боевых кораблях тех лет существовали еще и казематы, имевшие более слабую защиту, чем орудия главного калибра, машины и котлы. Но дело в том, что на дистанциях, с которых броня каземата пробивалась бронебойным снарядом, он мог быть поражен и классическим фугасным снарядом, имеющим хоть и небольшое, но все-таки замедление.

После Русско-японской войны к фугасным снарядам ставилось требование пробивать броню в половину своего калибра, но наши фугасные снаряды могли это делать и ранее, такие случаи были. Кроме того, фугасный снаряд с классической донной трубкой на такой дистанции дал бы разрыв в процессе преодоления брони, так что каземат вполне мог быть поражен осколками снаряда и бронеплиты. Фугас имел лучшие шансы, чем бронебойный, поразить каземат, попав в его крышу, которая имела обычно весьма скромную защиту. Наконец, фугасный снаряд мог поразить орудие и расчет, даже и вовсе не попав в каземат, а разорвавшись неподалеку — опять же, осколками. Поэтому вовсе не следует думать, что фугасный снаряд бесполезен против каземата.

Такими ли соображениями руководствовались наши моряки, или же какими-то другими, но есть факт — на 2-ой Тихоокеанской эскадре даже 10–12-дм орудия должны были открывать огонь по броненосным кораблям неприятеля (то есть — включая броненосные крейсера) на дистанции 20 кабельтов и менее.

Но возникает вопрос: разве нельзя попытаться «выцелить» уязвимое место под башнями? Ответ на него будет однозначен — нет, нельзя.

Среди тех, кто интересуется историей военно-морских флотов начала ХХ века, дистанция артиллерийского боя в 20 кабельтов (грубо, 3660 м) выглядит если и не совершенно ничтожной, то очень маленькой. И это действительно так, но все же не стоит забывать — если на расстоянии 20 кбт от Вас стоит 135-метровый корабль и он развернут к Вам бортом, то на линейке, поднятой в 50 см от Ваших глаз, он будет занимать всего только 18 миллиметров. Ширина подачной трубы (барбета) 8-дм башни «Баяна» — менее половины миллиметра. А бронепояс, выступающий на 0,6 м над водой, будет полоской в 0,082 миллиметра. В 30 кабельтовых все вышеперечисленные размеры уменьшатся в полтора раза.

Поэтому выцелить броневой пояс не поможет даже оптический прицел — при восьмикратном увеличении высота броневого пояса над водой в 0,6 м будет в прицеле на дистанциях 20 и 30 кабельтов наблюдаться как 0,66 и 0,44 миллиметра соответственно. На твердой земле навести пушку точно в такую цель, быть может, еще и можно, хотя и тут снаряд легко может пролететь мимо в силу рассеивания. На море же, с учетом качки, подобное практически нереально.

Конечно же, целится в ватерлинию можно и нужно, это было классикой стрельбы тех лет — брать на прицел точку, образуемую ватерлинией и форштевнем. Можно пытаться установить целик так, чтобы снаряды ложились под носовую башню. Но в таких условиях как ни целься, а шансов поразить бронепояс в нужном месте очень мало — снаряды будут ложиться в стороне, выше и ниже. И если дистанция такова, что броня барбетов, башен и бронепояса напротив машин и котлов не может быть пробита бронебойным снарядом, то фугасные нанесут больше ущерба неприятельскому кораблю-цели.

В силу вышесказанного, защита «Баяна» напротив его башен главного калибра на дистанциях от 20 до 35 кабельтов против бронебойных снарядов была вполне обеспеченной. Не потому, что его броня могла бы удержать бронебойный снаряд, а потому что на такой дистанции в него бронебойными снарядами никто бы и не стрелял. По крайней мере, такой порядок действий считался наилучшим среди моряков Российского императорского флота, и с чего бы им полагать, что моряки других флотов будут глупее их?

Практика Русско-японской войны

Все вышеописанное представляет собой теоретические рассуждения, но давайте посмотрим, что показала практика 1904–1905 гг. Наиболее достоверная и полная информация о действиях японских снарядов появилась по результатам сражения в Желтом море, состоявшегося 28 июля 1904 г., когда шесть наших броненосцев подверглись весьма интенсивному огневому воздействию неприятеля.

Этот бой показал, что 102–127 мм броня является весьма неплохой защитой не то что от 8-дм, но даже и от 10–12-дм японских снарядов. Попадание такого снаряда в 127 мм каземат «Ретвизана» вызвало лишь трещины в броне да мелкие неполадки, вызванные сотрясением от удара и разрыва снаряда, наподобие сорванных со своих мест приборов Гейслера. На «Пересвете» снаряд 12-дм не пробил 102 мм брони.

На «Севастополе» было минимум два попадания 12-дм снарядов в 127 мм бронеплиты, а возможно, что и три, и ни в одном случае броня не была пробита. При этом нужно учитывать, что 127 мм броня «Севастополя» была сталеникелевой, то есть процесса цементации не проходила и по стойкости уступала даже самым ранним версиям гарвеевской брони.

Единственный случай был на броненосце «Победа» — 102-мм верхний пояс оказался пробит 12-дм снарядом, давшим разрыв приблизительно в метре за бронеплитой. Итого выходит, что японские снаряды «осилили» 102–127 мм броню лишь в одном случае из пяти, а быть может — даже из шести попаданий.

Конечно, стоит вспомнить, что в Цусимском сражении на «Ослябе» 102-мм плита была пробита, а то и вовсе выломана. Но это попадание здесь ценно для нас лишь в той мере, что подтверждает возможность пробития 102 мм брони 12-дм снарядом, потому что мы не имеем статистики по японским попаданиям в броню сходной толщины — в связи с гибелью большинства попавших под обстрел русских кораблей.

Что же до броненосного крейсера «Баян», то лишь в одном случае броня его главного пояса стала «объектом пристального внимания» японского снаряда — в самом начале войны, в бою 27 января 1904 г. командир крейсера Р. Н. Вирен указал в рапорте: «Снарядом большого калибра несколько вдавлена 8-дм броня». Уважаемые С. Виноградов и А. Федечкин, опираясь на свидетельства очевидцев, считают, что это был 6–8-дм снаряд, который попал в место, где толщина бронеплиты составляла всего 120 мм. Но броня и крепившие ее болты выдержали, не было ни пробоин, ни течи.

Соответственно, мы можем констатировать — несмотря на наличие уязвимых зон, главный броневой пояс «Баяна» в реальных условиях Русско-японской войны вполне хорошо защищал от воздействия средне- и крупнокалиберных японских снарядов и с высокой вероятностью способен был отразить даже попадания 12-дм снарядов в слабо защищенные оконечности. Что же до наиболее мощных его бронеплит 200/100 мм, то они, если и могли быть пробиты, то так, как это случилось на «Победе», когда японский двенадцатидюймовый выбил пробку из 229 мм плиты. Такое для «Баяна» было бы неприятно, но совершенно не смертельно, и не привело бы к потере хода, так как между бронепоясом и котельными или машинными отделениями было достаточно защиты, чтобы остановить осколки снаряда и куски брони.

В целом же главный броневой пояс «Баяна» (там, где он был, конечно) вполне отвечал задачам, стоящим перед крейсером. Единственное, о чем стоило пожалеть, что он не был полным, оставляя часть кормы без вертикальной защиты, а также и о том, что пояс был сравнительно невысок — 1,8 м. Во время Русско-японской войны неоднократно были случаи взрывов снарядов на небольшой глубине у борта боевых кораблей, так что лишняя броня под водой «Баяну» точно не повредила бы.

Верхний пояс и казематы

Здесь защита была очень умеренной, всего лишь бронеплиты нецементированной стали, толщиной 60 мм. Такая броня на тех же 20 кбт совершенно не могла держать удар бронебойных снарядов калибром 6–8-дм, но перед ней и задачи такой, очевидно, не ставилось. Бронеплиты 60 мм должны были защитить корабль от фугасных снарядов среднего калибра.

И вот с этой задачей они вполне могли справиться, что показали французские испытания, проведенные в 1890 г. А наш боевой опыт показал, что плиты такой толщины имеют шансы защитить корабль даже против 10–12-дм японских фугасных снарядов.

Речь, разумеется, идет об известном попадании в носовую оконечность эскадренного броненосца «Ретвизан» в сражении в Желтом море. Двенадцатидюймовый, по всей видимости, хотя это мог быть и 10-дм японский снаряд, поразил 50,8 мм бронеплиту. Что интересно — в этой бронеплите были прорезаны отверстия под иллюминаторы и лацпорт минного аппарата, что должно было негативно сказаться на ее прочности в целом. И броня, конечно, не устояла, она была разбита, причем левый верхний край оторвался от рубашки и вырвал болты, на которых крепилась плита, по ней пошли трещины. Борт в месте удара утратил водонепроницаемость, так что в носовую часть «Ретвизана» стала поступать вода. В общем, повреждение оказалось крайне неприятным, и таковым нам запомнилось.

Но один момент остался в тени: дело в том, что у данного попадания никакого заброневого действия не было. То есть да, броня была разбита, но внутрь не вошли ни снаряд, ни его осколки, ни энергия взрыва. Все проблемность данного повреждения проистекала (в прямом смысле этого слова) из того, что плита эта защищала ватерлинию и сквозь разбитую броню в «Ретвизан» пошла вода. Но у «Баяна» 60 мм броней защищался борт и казематы там, куда воде в слишком уж большом количестве попадать не полагалось. Верхняя кромка главного броневого пояса даже при полном водоизмещении оставалась над водой — соответственно, даже при попадании в район нижней кромки верхнего броневого пояса получилась бы надводная пробоина. А в такую пробоину, при отсутствии повреждений внутренних переборок пострадавшего отсека, большого количества воды не залилось бы.

Башни, подачные трубы, артиллерийские погреба, боевая рубка

Защита башен была весьма проста — 150 мм вертикальная броня и 30 мм крыша. За счет того, что башня имела изогнутую, грушевидную, если смотреть сверху, форму, попасть в ее броню под углом, близким к нормали, было почти нереально, а при отклонении от нормали в 25 град. такая броня пробивалась примерно на 20 кбт. Соответственно, можно говорить о том, что главный броневой пояс в наиболее мощной его части и башни примерно соответствовали друг другу по бронестойкости. Для уверенного пробития брони противник, имеющий 8-дм орудия и высококачественные бронебойные снаряды к ним, должен был сблизиться с «Баяном» на 20 кбт или ближе. И то же самое можно сказать о защите подачной трубы кормовой башни, имевшей толщину те же самые 150 мм. Но вот подачная труба носовой башни защищалась заметно хуже.

Участок подачной трубы от башни и до батарейной палубы, то есть там, где борта крейсера не защищал верхний броневой пояс, имел защиту 150 мм — тут все было хорошо. Но вот ниже защита выглядит по меньшей мере странно. На уровне одного межпалубного пространства, за 60 мм верхним броневым поясом, защита подачной трубы уменьшалась до 60 мм. То есть здесь вместо монолитной 150 мм цементированной брони подачу боеприпасов носовой башни защищали всего только 2 слоя по 60 мм нецементированной брони! Для бронебойного снаряда калибром 8-дм подобная защита — вообще не преграда.

Если предположить, что у 60 мм бронеплит был «К» на уровне хорошей сталеникелевой брони, и что при преодолении каждой из них отклонение от нормали составит 25 град, то и тогда два слоя этой брони пробивались на дистанции в 49 кбт. И вот это действительно было уязвимым местом «Баяна».

Но — против качественных бронебойных снарядов, которыми японский флот не располагал. А против фугасных снарядов такая броня была совершенно достаточной — 60 мм пояс инициировал подрыв снаряда, а 60 мм подачная труба отлично защищала от осколков.

Таким образом, защита 8-дм артиллерии не везде была удовлетворительна. У носовой башни уязвимым был участок от батарейной до броневой палубы с защитой в 60 + 60 мм и у обеих башен — броневые плиты главного пояса со 100 мм по верхней кромке и 70 мм — по нижней... Тот факт, что далее в районе погребов 8-дм боеприпасов борт прикрывали 120/80 мм бронеплиты, особо делу не помогало.

С другой стороны, необходимо отметить два нюанса. Защита нижней части подачных труб и подбашенных отделений даже у таких весьма мощно бронированных крейсеров, какими были японские «Асамы» и «Идзумо», воображения также не поражала.

Так, у «Идзумо» на месте, где у «Баяна» была 60+60 мм броня, стоял 127-мм броневой пояс, который на дистанциях применения бронебойных снарядов был вполне уязвим — он из русской 8-дм пробивался на 22–26 кбт. Ниже его располагалась 89 мм оконечность и 50,8 мм скос, которые могли быть пробиты нашим 8-дм снарядом даже на 37–39 кбт.

Это первый нюанс, но есть и второй. Дело в том, что у «Баяна» за главным броневым поясом погребов 8-дм боеприпасов... не было. Если посмотреть на схему броненосного крейсера «Баян» в разрезе, то будет хорошо видно — погреба располагались палубой ниже, то есть снаряд, пробив 100/70 или 120/80 бронеплиту, должен был разорваться не в погребе, а в помещении, под которым располагался погреб.

Это не означало, конечно же, что тем самым 8-дм погреба «Баяна» в безопасности — осколки разорвавшегося над ними снаряда вполне могли пробить сравнительно тонкий настил палубы и попасть в них, но все же такое расположение погребов давало крейсеру дополнительные шансы уцелеть. В то же время у японских крейсеров погреба боеприпасов находились прямо под броневой палубой, и снаряд, пробив защиту у ватерлинии, разрывался бы именно в них.

Что же до горизонтальной защиты — крыши башен в 30 мм, то она выглядит вполне достаточной против 8-дм снарядов, но вот против 12-дм — уже сомнительной. При разрыве снаряда на ней такой защиты могло и не хватить. А такого вполне можно было бы ожидать как раз от японских снарядов — они были очень склонны к тому, чтобы взрываться при первом же соприкосновении с броней. Кроме того, на башнях располагались весьма крупные бронеколпаки для командира корабля и наводчика, при попадании в которые «чемодан» также мог дать разрыв. Я сильно сомневаюсь, что такой вот взрыв на башне мог бы привести к пожару и детонации боезапаса, однако же вывести башню из строя он вполне мог.

Все вышесказанное касается и боевой рубки — 160 мм вертикальная броня выглядит вполне адекватной, но вот 30 мм крышу лучше было бы «нарастить» до двух дюймов.

Горизонтальная защита

Основу горизонтальной защиты представляла броневая палуба, расположенная по верхней кромке главного броневого пояса. Ее толщина — все те же 30 мм, но уложенных на подложку из двух 10 мм листов стали. В совокупности это давало 50 мм защиты, чего для времен Русско-японской войны было вполне достаточно.

Строго говоря, даже и такая палуба могла быть пробита в случае прямого попадания бронебойного или фугасного снаряда, который взорвался бы при ее прохождении. Но броневая палуба «Баяна» была упакована в корпус так, что носила характер противоосколочной. То есть при попадании снаряда в борт его взрыватель сработал бы, и снаряд разорвался бы над броневой палубой, а при попадании в верхнюю палубу он бы взорвался в процессе ее прохождения. Таким образом, на долю броневой палубы оставались бы осколки, но не удар самого снаряда, а от такого воздействия 30 мм брони на 10+10 мм стальной подложке защищали весьма хорошо.

Но такая оценка, к сожалению, касается только броневой палубы. Кроме нее горизонтальная защита корпуса была представлена крышами казематов, но вот они имели толщину всего 15 мм и, конечно, хорошей защитой считаться никак не могли. Полтора сантиметра брони могли уберечь разве только от осколков среднекалиберных снарядов, да и то, пожалуй, в зависимости от того, где произошел взрыв. Так что бронирование крыш казематов «Баяна» можно охарактеризовать как «лучше, чем ничего» — и только.

Незащищенная корма

Проект броненосного крейсера «Баян» часто критикуется за неполный броневой пояс по ватерлинии. И действительно, как видно на схеме и как я писал выше, корма на протяжении 20,7 м вертикальной защиты не имела.

Это, без сомнения, существенный недостаток крейсера, которого не следовало допускать и, во всяком случае, нельзя было повторять на послевоенной серии крейсеров «Баян II». Тем не менее следует отметить, что корма «Баяна», не имея вертикальной брони, получила весьма качественную конструктивную защиту. На представленной ниже схеме хорошо видно, что броневая палуба крейсера находилась ниже ватерлинии, при том что с бортов она прикрывалась двойным дном и коффердамами.

Эффективность такой защиты прошла проверку в бою — 27 января 1904 г. снаряд калибром 6-дм угодил в борт чуть выше ватерлинии, пробил обшивку и взорвался в коффердаме. Однако это не создало крейсеру никакой проблемы — лишь несколько малых осколков смогли пробить внутреннюю стенку коффердама, а крупные застряли в ней. Через пробоину в крейсер поступала вода, но количество ее было настолько мало, что не то что о затоплении, но даже о подтоплении отсека, не говоря уже о каком-то влиянии на боевые качества «Баяна», не могло быть и речи.

Хотелось бы отметить особо, что я вовсе не стремлюсь выдать нужду за добродетель, отсутствие вертикальной броневой защиты кормы — действительно серьезный недостаток. Но при этом нельзя игнорировать и то, что «Аскольд» получил затопления от близких разрывов среднекалиберных снарядов в воде, а «Баян» «не заметил» прямого попадания.

Угрожала ли «Баяну» судьба «Рюрика», утратившего рулевое управление в бою, из-за открытой кормы? Скорее всего — нет. Формально защита старого броненосного крейсера была больше, 76,2 мм на подстилке 9,5 мм. Но эти три дюйма состояли из двух слоев 1,25 дм и 1,75 дм «брони», по своим качествам практически не отличавшейся от конструкционной стали. А располагалась эта защита за обычной обшивкой борта, так как двойное дно на «Рюрике» было предусмотрено только от 23 до 95 шпангоута.

Японские снаряды имели склонность взрываться сразу же при контакте с преградой. Углы падения снарядов на основных дистанциях боя были сравнительно невелики — так, 8-дм японский 95,3 кг снаряд расчетно на дистанции в 50 кбт падал под углом 17 град. С учетом вышесказанного, «дотянуться» до прямого контакта с палубной броней «Баяна», не взорвавшись при этом от соприкосновения с двойным дном или же коффердамом, 8-дм «чемоданчику» было бы очень непросто, если вообще возможно. А для того чтобы «достать» рули из под воды, то есть снарядом, упавшим перед бортом крейсера и поднырнувшим под его ватерлинию, этому снаряду следовало взрываться где-то в районе крепления к корпусу кронштейнов гребных валов. То есть заведомо под нижней кромкой броневого пояса, даже если бы он у «Баяна» был.

В то же время очень сложно оценить стойкость защиты рулевого управления «Баяна» по отношению к воздействию 12-дм снарядов. По моему мнению, удачное попадание, способное вывести его из строя, было возможно, хотя в большинстве случаев (попадание в коффердам, взрыв в корпусе над броневой палубой) защита, скорее всего, устояла бы.

Прочее

Мы поговорили о броне «Баяна», теперь же уделим внимание местам, где ее не было. А должна бы — потому что отсутствие бронирования дымоходов представляет собой досадный минус в схеме защиты корабля. И уж тем более неприятным было отсутствие броневых колосников, прикрывающих котлы от осколков, стремящихся поразить котельные отделения через дымовые трубы. Последнее выглядит особенно серьезной недоработкой, так как скорость для крейсера-разведчика очень важна.

Выводы

Схема бронирования крейсера «Баян» обеспечивала его весьма серьезной, но далеко не абсолютной защитой. Его броня была достаточной, чтобы выдерживать попадания фугасных снарядов по 12-дм включительно практически на любых дистанциях боя — за исключением, возможно, совсем уж удачных «золотых» попаданий. Но для бронебойных снарядов калибров 8-дм броня «Баяна» становилась уязвимой на расстоянии, начиная с 20 кбт и менее, а для 12-дм — и того больше, до 55 кбт. Так что «Баян» никак не мог противостоять бронебойным 12-дм снарядам на основных дистанциях огневого боя Русско-японской войны.

Но здесь «Баян» выручало три фактора.

Во-первых, по факту у японцев вообще не было бронебойных снарядов — как я уже говорил ранее, их бронебойные снаряды являлись разновидностью фугасных. А против них «Баян» был очень хорошо защищен.

Во-вторых, Российский императорский флот не считал возможным открывать огонь бронебойными снарядами на дистанцию более 20 кабельтов. Могу предположить, что такой же логики придерживались и другие флоты, кроме японского, у которого взгляды не бронебойный снаряд были весьма специфичны. Такое решение выглядит логично, поскольку в общем случае огонь фугасными снарядами на большой дистанции способен нанести противнику больше ущерба, нежели огонь бронебойными.

И, наконец, в-третьих — «Баян» был крейсером для службы при эскадре и банально не предназначался для боя в линии. Он не должен был сближаться с вражескими броненосцами на дистанции, с которых шансы попадания в главный броневой пояс и башни главного калибра оправдывали бы применение бронебойных снарядов. И, поскольку энергетическая установка «Баяна» позволяла ему длительное время поддерживать скорость в 20 узлов, что как минимум на 4 узла превосходило эскадренную скорость японских (да и любых других) броненосцев, он мог удерживаться на дистанции, на которой по нему бронебойными снарядами стрелять никто и не стал бы.

В силу вышесказанного, можно констатировать, что, несмотря на отдельные и довольно существенные недостатки, бронирование крейсера «Баян» отвечало концепции его применения.

Можно ли было значимо улучшить бронирование «Баяна»? Кардинально — нет. К примеру, если бы мы захотели защитить его машинные и котельные отделения не 200/100 бронепоясом, а бронеплитами, которые по всей высоте имели бы 200 мм толщины, это повлекло бы за собой увеличение их веса на четверть. Усилив в той же пропорции главный броневой пояс в оконечностях и доведя броню казематов до 127 мм, мы бы все равно не получили крейсер, способный драться в линии, но при этом перегрузка достигла бы 429 т.

Чтобы не допустить этого и с учетом соответствующего увеличения размеров корабля и веса его корпуса, крейсер 7805 т пришлось бы перепроектировать в крейсер 8405 т. А это, в свою очередь, потребовало бы увеличения мощности машин и котлов для достижения нужной скорости, пришлось бы увеличивать длину машинных и котельных отделений, что, в свою очередь, потребовало бы удлинения броневого пояса и снова — роста водоизмещения и т. д. и т. п.

Тем не менее некоторые «дыры» в защите «Баяна» исправить было вполне реально. Например, крыши обоих башен и боевой рубки вместе с болтами весили вместе что-то около 11 тонн — увеличение их толщины с 30 мм до 2 дм (50,8 мм) было бы в масштабах весов крейсера совершенно незаметным. Несложно было бы изыскать веса на броневые колосники и на то, чтобы защитить подачную трубу между батарейной и броневой палубами не 60, а 100–127 мм. А уговорив французов использовать броню Круппа, заказав ее у самого Круппа, позволило бы уменьшить толщину броневого пояса без потери его стойкости и, выиграв на этом вес, продлить броневой пояс в корму, сделав его сплошным.

Что ж, посмотрим теперь, как соотносились возможности защиты «Баяна» и японских броненосных крейсеров.

Продолжение следует...