Крах ханской Казани: русский град на казанском холме и переход черемисов с чувашами под руку Москвы
Завершаем цикл статей о поволжской кампании Ивана IV 1551 года и появлении русской крепости и опорной базы Свияжск на территории Казанского ханства. В прошлый раз речь шла о начале военной операции: стремительном изгоне рати князя Серебряного на столицу ханства и сборе «бревенчатого Лего» на Круглой горе, под носом у противника.
Теперь поговорим о переходе средневолжского правобережья (Горной стороны) под руку Москвы и установлении последнего русского протектората над Казанью. Был ли сын умершего хана Сафы Гирея татарским Гамлетом, как Иван IV устроил «аттракцион щедрости» для чувашей и черемисов, почему казанские власти до последнего не замечали отпадения Горной стороны и русскую «стройку века» в 50 км от своей столицы, наконец, что осталось от ханства после завершения похода? Ответим на все эти вопросы в статье, а «на сладкое» буквально разберем Свияжскую крепость по бревнышку и посмотрим, что же это были за укрепления и почему их археологические следы до сих пор не найдены.
Переход на сторону сильного
Напомним, что с 1546 по 1551 г. чуваши с черемисами, по сути, были пятой колонной Казанского ханства. Формально подчиняясь хану и со скрипом выплачивая налоги, они всё чаще поглядывали «на дверь». В 1546 году часть жителей Горной стороны вовсе восстала против ханской власти, а ряд местных феодалов перешел на сторону Москвы. Оговоримся, что никто не питал иллюзий насчет русского царя: его считали наименьшим из зол или сильнейшим, с которым не стоит враждовать.
Пешие черемисские (марийские) воины. Рис. Б.А. Илюшина
Неожиданное появление русской крепости на Круглой горе и военная операция московских войск на правом берегу Волги окончательно развеяли сомнения в том, кто здесь хозяин положения. Наш «старый знакомый» Шах-Али стал негласным главой условной московской администрации, а Свияжск – чем-то вроде столицы русско-казанского пограничья.
Свияжск. Современное фото
Из Белокаменной в Свияжск отправился стряпчий И. Вишняков с шертными грамотами для горных черемисов и чувашей. Новоиспеченные подданные обязывались:
Государю царю и великому князю служить и хотети всем добра и от города от Свияжского неотступным бытии, и дани и оброки черным людем всякые платить, как их государь пожалует и как прежним царям платили, а полону им русского никак у себя не держать, всех освобождати.
Сама знать Горной стороны тоже не растерялась и решила выторговать себе местечко под солнцем. Местные татарские, черемисские и чувашские феодалы обратились к Шаху-Али за разрешением «ехати бити челом ко царю государю великому князю» и получили добро. В Первопрестольную отправилось экстренное посольство во главе с Магметом Бухубовым и Ахкубеком Тугаевым.
Послы дали русскому государю клятву на верность от лица всей Горной стороны. Они обещали оставаться московскими подданными и даже не смотреть в сторону казанских ханов. Взамен предприимчивые феодалы просили сущие пустяки: снизить налоги (ясак) и гарантировать им сохранение своих земель жалованными грамотами. Царь милостиво пошел навстречу новым подданным и дал им «грамоту жалованную со златою печатью, а ясаки им отдал на три года».
Уточним, что такой аттракцион щедрости касался лишь непосредственно приехавших бить челом царю феодалов. «Черным людям» надлежало «дани и оброки… платити, как их государь пожалует и как прежним царем платили». Другими словами, для большинства податного населения ничего не менялось, разве что теперь те же налоги шли в Москву.
Для ослабшего Казанского ханства потеря столь лакомого куска стала экономическим нокдауном. Забегая вперед, в октябре 1551 года посаженный на казанский трон «с руки» Ивана IV Шах-Али попросит через своих послов у русского государя разрешение забирать хотя бы часть ясака в Горной стороне. В ответ московский ставленник получит, попросту говоря, комбинацию из трех пальцев:
…государю Горние стороны х Казани ни одное деньги не отдавывати.
Чтобы «ни одна былинка» не скрылась от московских сборщиков налогов, в эти земли спешно направили писцов. Составленная ими опись включала 12 000 луков «гораздых» воинов (взрослых мужчин, владеющих стрельбой из лука).
Аттестация на верность
Ясак ясаком, но царю требовались и гарантии верности новых подданных. В июне 1551 года с подачи свияжских воевод отряды черемисов и чувашей напали на Казань со стороны Арского поля. Горние люди вступили в бой с казанцами и «бились крепко», но в итоге попали под обстрел пушек и бежали. Скорее всего, защитники города использовали трофейные русские орудия, захваченные в ходе недавних неудачных военных кампаниях Москвы. Несмотря на отступление, черемисы с чувашами прошли «аттестацию на лояльность». Наблюдавшие за происходящим дети боярские Петр Туров и Алексей Ершов отрапортовали, что «горние люди государю служили прямо». После этого все пути назад оказались для них отрезаны – оставалось только держаться за Москву.
Далее царь продолжил свой «аттракцион щедрости»: всё лето делегации «горных людей», «человек по пятисот и шестисот», приезжали в гости к государю. Иван Васильевич устраивал дорогим гостям пиры, жаловал им коней, шубы, доспехи, сукна. Царева милость пришлась по вкусу новым подданным, которые начали совершать набеги на левобережных (луговых) черемисов и захватывать полон в целях выслужиться перед Москвой. Вскоре львиная доля населения Горной стороны присягнула Ивану Васильевичу и дала клятву, что «им государю царю и великому князю служити… и дани и оброки черным людем всякие платити».
Да, это не было идиллией, как пытались показать некоторые исследователи: часть «горных людей» пыталась сопротивляться Москве, русским войскам пришлось блокировать их земли и устроить ряд военных походов и десантных операций. В итоге московская политика кнута и пряника все же принесла свои плоды.
Реакция Казани: шекспировские страсти вместо обороны
Сама же Казань сперва спокойно «отсиживалась в сторонке», будто не замечая строительства вражеской крепости у себя под носом и отпадения Горней стороны. Какие-то известия до столицы ханства доходили, но казанцы долго не придавали им особого значения. Они полагали, что русские силы попросту укрепились в мобильной временной фортификации – гуляй-городе, как это было, скажем, в ходе московского наступления 1530 года. Лишь нападение на татарскую столицу чувашско-черемисских отрядов под русскими знаменами открыло глаза казанским властям.
Реконструкция мобильного полевого укрепления - гуляй-города
После смерти Сафы-Гирея власть в ханстве перешла к его супруге, царице Сююмбике, и некоему «царевичу» (на самом деле оглану) Кощаку – главе крымского гарнизона при покойном хане. По версии казанского летописца, Кощак заодно был фаворитом Сююмбике. Прелюбодей якобы задумал погубить сына царицы, малолетнего хана Утямиш Гирея. Это вызвало недовольство казанцев и внутренний раскол.
С натяжкой здесь можно разглядеть некоторые параллели с Гамлетом: умерший монарх, его приближенный (пусть и не брат), который стремится захватить власть и плетет интриги, вступившая в греховную связь с интриганом царица, законный наследник в опале и под угрозой. Впрочем, на этом сходства с историей Амлета из «Деяний Данов» (исторический прототип Гамлета) заканчиваются.
В других, более надежных источниках подобные шекспировские страсти не описываются. Сказано лишь, что ханша отдала приказ о мобилизации и подготовке к войне, но на этот зов откликнулись только крымчане Кощака и немногочисленные союзные ногайцы. Большинство представителей местной знати не захотело воевать с Москвой и предпочло договариваться – отсюда и та самая распря. Отряды крымчан даже побили арских чувашей, занявших прорусские позиции. В ответ казанцы напали на ханский дворец, где засел крымский гарнизон.
Царица Сююмбике с сыном Утямыш Гиреем. Картина неизвестного художника
Теперь уже непосредственно казанские мурзы, огланы и беки начали присягать русскому царю. К слову, конфликты между казанцами и крымчанами внутри ханства случались и ранее, причем и без какого-либо посредства Русского государства. В 1541 году, например, казанские послы в Москве сообщали, что Сафа Гирей изымает ясаки (податное население) у местных феодалов и передает крымским. Сафа Гирей мог сам отпугнуть своих сторонников жесткой и недостаточно гибкой внутренней политикой и, по сути, уничтожить прокрымскую партию в Казани — отсюда и полное нежелание местной знати сопротивляться Москве в 1551 году.
Так или иначе, 300-м
Дни казанской самостоятельности были сочтены. Перешедшие под московскую руку черемисы и чуваши вместе с русскими войсками блокировали водные пути ханства. Крупные отряды воевод М. И. Вороного и Г. И. Филиппа Наумова встали заслоном «на Поле», чтобы парировать возможный приход крымских сил на Среднюю Волгу на помощь казанцам. Последним оставалось лишь выкинуть белый флаг.
Крестить (,) нельзя (,) казнить
Татарская знать стала умолять Ивана Васильевича о мире. В своих челобитных казанцы клялись отпустить всех русских пленных и соглашались возвести на ханский престол всё того же Шаха-Али.
Иван Грозный обещал мир послам – мулле Кул-Шарифу и тюменскому князю Бибарсу Растову, но выдвинул дополнительные условия. Помимо воцарения Шаха-Али, русский царь требовал выдачи в Москву малолетнего хана Утямыш-Гирея и царицы Сююмбике, а в придачу всех оставшихся в Казани крымчан с семьями. Формально переговорами руководил сам Шах-Али, но на деле первую скрипку играли базировавшиеся в Свияжске русские воеводы. Гонцом же, который передал царевы грамоты в Казань, выступил Алексей Адашев – будущий тяжеловес большой политики.
Иван IV Васильевич. Реконструкция по черепу царя, выполненная М.М. Герасимовым
Казанцы пытались смягчить условия мира и избежать передачи Утямиша с Сююмбике, но московская сторона была непреклонна. Загнанные в угол послы смиренно ответили:
Все де в государеве воле; как их государь пожалует, так и учинят.
Сказано – сделано.
И по государеву цареву и великого князя наказу царя Шиголея посадили на Козани…, – сказано в разрядной книге. – А козанцы царя своево Утемиш Гирея и с матерью здали государевым воеводам. Тово же году царь Шиголей квязь Юрья Булгакова Голицына отпустил к государю и грамоты шертные утверженные с ним к государю послал, а в Казани у царя Шиголея осталися по государеву наказу для полону и для иных управных дел боярин Иван Ивановичь Хабаров да дьяк Иван Выродков.
В «Казанской истории» описывается, как царица Сююмбике навсегда прощается с ханской столицей. Как считается еще со времен Н.М. Карамзина, это явная аллюзия на плач Евдокии из «Слова о житии и преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя Русского». Также налицо отсылка к Священным писаниям: Казань сравнивается с погрязшим в грехе Иерусалимом и «Вавилоном-блудницей».
Уже вечером 11 августа царицу Сююмбике вместе с малолетним Утямишем привезли в Свияжск. Забегая вперед, дальнейшая участь матери с сыном сложилась более-менее благополучно. Они были приняты Иваном Васильевичем с большой помпой и размещены в одном из кремлевских дворцов. В последствии Сююмбике выдали замуж за Шаха-Али, а Утямиша крестили в православие под именем Александр, что навсегда пресекало его претензии на казанский трон в случае отпадения ханства от Москвы. Словом, Иван Васильевич продолжил практику своего батюшки Василия III – выводить из игры плененных нежелательных ханов не на плахе, а через крестильную купель.
Шах-Али снова на троне
Но вернемся в Казань лета 1551 года. 15 августа казанцы дали шерть соблюдать условия мира, а уже на следующий день Шах-Али прибыл в ханскую столицу вместе с боярами Ю. М. Голицыным, И. И. Хабаровым, а также дьяком И. Г. Выродковым. Для большей убедительности московского ставленника заодно сопровождали 300 городецких князей, мурз и казаков и 200 царских стрельцов, которые впоследствии разместятся на ханском дворе.
Царские посланники вновь посадили касимовского хана на царство, а на следующий день московским воеводам передали, по некоторым летописным данным, 2700 русских пленных. Эта цифра кажется сильно завышенной (о возможностях Казани в части содержания пленных шла речь в прошлой статье). Впрочем, официальный летописец вовсе говорит о фантастических 60 000 освобожденных пленных, а Казанский летописец, не размениваясь по мелочам, приводит цифру в 100 000 человек.
Возведение Шаха-Али на казанский престол. Миниатюра из Лицевого свода
По условиям договора, Шах-Али получил не всё ханство – земли горных черемисов и чувашей (Горная сторона) с административным центром в Свияжске перешли под власть Русского государства. Еще Москва забрала себе половину рыбных угодий Среднего Поволжья. По всей видимости, московский ставленник предпринимал робкие попытки оспорить отпадение территорий от Казани, но ответ из Первопрестольной был однозначен:
что тому делу инако не быть: что государю Бог дал, того ся ему не поступить.
Шаху-Али и казанским «князьям» пришлось отдельно поклясться, что ноги их не будет на Горной стороне и половине Итиля (Волги). Что там князья – даже простые рыболовы не могли «перейти границу у реки» (точнее, посередине реки).
Цели свияжской кампании были достигнуты, и русские войска, в основном, покинули казанские пределы. Воеводы князь Юрий Михайлович Булгаков и боярин Данило Романович Юрьев отправились вверх по Волге назад к государю. Мещерская группировка князя Хилкова отошла полем к Мурому. Князь Семен Иванович Микулинский, боярин и воевода князь Петр Семенович Серебряный да князь Федор Борисович Ромодановский остались «годовать», то есть зимовать, в Свияжске.
Собственно, к Свияжской крепости: чиновничьи дрязги или фигура речи?
Итак, спустя четыре недели после прибытия судовой рати на Круглую гору там появился новый укрепленный пункт, получивший название Ивангород (Новгород Свияжский, Свияжск). Сама собой напрашивается аналогия с другим Ивангородом, который в свое время тоже вырос в рекордные сроки под носом у врага – напротив ливонской Нарвы.
Макет Свияжска в XVI в.
Как сообщают сохранившиеся описи Свияжска, стены протянулись на 1200 сажен (2,56 км). Они состояли из 420 городен, то есть высоких срубов, поставленных вплотную, заполненных камнями и глиной и покрытых боевым ходом. Как правило, городни достигали 4–6 метров в длину, 2–3 м в ширину и рубились «в обло». Также в источниках упоминаются 16 башен.
Схематичное изображение стен из рубленных городень
Напомним, что твердыня создавалась как бревенчатый конструктор: часть стен и построек срубили под Угличем, разобрали и привезли на стройплощадку под руководством дьяка и талантливого инженера Ивана Выродкова. Вот что сообщает по этому поводу летопись.
Город же, который сверху привезен, на половину тои горы стал, а другую половину воеводы и дети боярские своими людьми тот час зделали, велико бо бяше место и свершили город в четыре недели.
Выходит, ровно половину фортификаций срубили на месте. Однако согласно первой переписи Свияжска 1565–1567 годов только 30 городень построили с нуля на Свияге – все остальные доставили с верховьев Волги. Для учета все венцы помечались специальными зарубками, к тому же наметанный глаз переписчиков отличал местные и привезенные фрагменты по породам дерева и конструктивным особенностям срубов.
Как отмечал в своем докладе нижегородский археолог Евгений Четвертаков, подобное несоответствие может говорить о чиновничьих дрязгах. Ответственные за строительство «в поле» функционеры обвиняли коллег, которые курировали доставку «бревенчатого Лего» из Углича, в невыполнении плана. Тем самым первые, вероятно, пытались прикрыть собственные растраты времени и ресурсов.
Звучит жизненно и злободневно, и всё же сомнительно. Во-первых, летопись – это не отчётный документ: подтасовка данных в хронике никак не помогла бы нечистоплотным чиновникам. К тому же в 1552 году царь лично посетил Свияжскую крепость и остался доволен увиденным. Летописец, скорее всего, не вникал в детали стройки, вот и привёл соотношение 50/50, чтобы никого не обидеть. В более поздней описи 1701–1704 годов отмечено, что деревянные укрепления давно сгнили или обвалились, а город окружён острогом (частоколом).
Крепость или острог? Вот в чём вопрос
Увы, лопата археолога тоже не смогла докопаться до истины: в ходе многочисленных раскопок 2010–2018 годов каких-либо следов крепостных городень не обнаружено. В 2016 году исследователи нашли лишь остатки простых частокольных оград на трех раскопах (два на берегу Щуки и один со стороны Свияги) – и никаких срубных конструкций. Рядом с одним из тынов откопали тверской медный пул (монету) второй половины XVI века, что косвенно может свидетельствовать о датировке самой ограды. Однако в канавках с бревнами встречаются также фрагменты керамики XVIII века. Более точный ответ по времени строительства стен даст лишь дендрометрический анализ бревен, проведения которого добиваются специалисты музея-заповедника «Остров-град Свияжск».
Раскопки в Свияжске в 2016 году. Остатки частокольной ограды. Фото из материалов доклада Евгения Четвертакова
Пока же несостыковки между письменными источниками и археологическими данными оставляют окно Овертона для смелых гипотез. Например, казанские ученые А.А. Губайдулин и Р.Н. Хамзин в своей статье «О крепостных сооружениях Свияжска» предположили, что план крепости перекроили на коленке. Вместо полноценных срубных фортификаций строители ограничились острогом с башнями и простой частокольной оградой из оставшегося леса, поскольку до половины заготовленных бревен попросту не доплыла с верховьев Волги до стройплощадки. Мели, подводные камни, пороги, перекаты – Волга тогда сильно отличалась от сегодняшней, ведь никаких водохранилищ не было. В итоге на Круглой горе выросла «Потемкинская крепость», а изначальный фундаментальный замысел остался лишь на бумаге, чтобы скрыть от центра логистическую и инженерную неудачу. Опись описью, но как же вышеупомянутый личный визит царя в Свияжск? Наверняка на Круглую гору не раз наведывались и другие инспекции из центра.
Тыновая оборонительная ограда (частокол)
Разберем Свияжск по бревнам
Теперь попробуем примерно рассчитать процент потери леса, если из всех заготовленных бревен в итоге вместо городень построили частокол, исходя из имеющихся данных описей и археологических раскопок. Сразу оговоримся, что расчёты приблизительны и не претендуют на истину в последней инстанции. Крепостные башни не учитываются для упрощения подсчётов. В конце концов, 16 башен – лишь капля в море из 420 городень, так что существенно это картину не меняет.
Дано:
Общая протяженность стен: 2,56 км
Всего городень по описи 1565 г: 420
Средний диаметр обнаруженных археологами бревен частоколов: 20 см
Рассчитаем количество бревен в случае, если все стены являлись частоколом (*для городень изначально заготавливались, условно говоря, длинные и короткие брена - для фасадов и торцов срубов соответственно, но при строительстве частокола вполне могли использовать лес разной длины, нивелируя это насыпями и особенностями рельефа):
1) 256 000 см / 22 cм/бревно (средний диаметр бревен + 2 см зазор) = 11 636 всего бревен в частоколе.
Рассчитаем количество бревен в случае, если данные описи верны и были построены городни:
2) 2,56 км / 420 = 6,095…. (округлим до 6 м – длина одной городни: выглядит вполне реалистично).
3) Рассчитываем кол-во венцов в одной городне (по статистике в среднем высота городни составляла 4 м): 400 см / 20 см (диаметр найденных бревен) = 20 – количество венцов в каждой городне.
4) В одном венце 4 бревна. 20 венцов х 4 = 80 бревен нужно для одной городни
6) 80 бревен х 420 (городен) = 33 600 (бревен) необходимо для всех городень.
Итого:
• 11 636 бревна – на строительство частокола.
• 33600 бревна на строительство городней.
Вывод:
35% - на столько меньше бревен требовалось на строительство частокола, чем на возведение городень.
Добавим сюда условные 2% бревен на строительство 16-ти башен, и получим разницу в 37%. Да, это много, но в теории такие потери вероятны.
Общая протяженность стен: 2,56 км
Всего городень по описи 1565 г: 420
Средний диаметр обнаруженных археологами бревен частоколов: 20 см
Рассчитаем количество бревен в случае, если все стены являлись частоколом (*для городень изначально заготавливались, условно говоря, длинные и короткие брена - для фасадов и торцов срубов соответственно, но при строительстве частокола вполне могли использовать лес разной длины, нивелируя это насыпями и особенностями рельефа):
1) 256 000 см / 22 cм/бревно (средний диаметр бревен + 2 см зазор) = 11 636 всего бревен в частоколе.
Рассчитаем количество бревен в случае, если данные описи верны и были построены городни:
2) 2,56 км / 420 = 6,095…. (округлим до 6 м – длина одной городни: выглядит вполне реалистично).
3) Рассчитываем кол-во венцов в одной городне (по статистике в среднем высота городни составляла 4 м): 400 см / 20 см (диаметр найденных бревен) = 20 – количество венцов в каждой городне.
4) В одном венце 4 бревна. 20 венцов х 4 = 80 бревен нужно для одной городни
6) 80 бревен х 420 (городен) = 33 600 (бревен) необходимо для всех городень.
Итого:
• 11 636 бревна – на строительство частокола.
• 33600 бревна на строительство городней.
Вывод:
35% - на столько меньше бревен требовалось на строительство частокола, чем на возведение городень.
Добавим сюда условные 2% бревен на строительство 16-ти башен, и получим разницу в 37%. Да, это много, но в теории такие потери вероятны.
Так все же частокол или городни?
С сугубо утилитарной точки зрения против казанцев и черемисов вполне сгодился бы и острог, если сконцентрировать там достаточно пушек и боеприпасов. Сами татары применяли артиллерию крайне ограниченно и не были мастерами во взятии крепостей. В 1505 году усиления нижегородского гарнизона всего несколькими десятками пленных литовских жолнырей (пищальников) хватило, чтобы союзное казанско-ногайское войско дрогнуло и сняло осаду города.
Нижегородский кремль. Современное фото
В 1521 году герой отражения вышеупомянутой облоги Нижнего Новгорода Хабар Симский отогнал от Переяславля Рязанского огромное крымское войско Мухаммед Гирея пушечным огнем со стен. Позже, в 1591 году, неожиданная пальба из гуляй-города, подхваченная орудиями Москвы, привела к паническому бегству большого войска крымского хана Казы Гирея в районе Котлов. А ведь тогда крымчане намеревались повторить «подвиг» Давлет Гирея 1571 года: сжечь столичные посады. Словом, главным козырем против татар были не крепостные стены, а грохочущий литой «бог войны». От казанских же стрел или, в худшем случае, мелкокалиберных стальных тюфяков неплохо спасал и грамотно вписанный в рельеф добротный тын.
Впрочем, не стоит списывать со счетов психологическую и пропагандистскую роль Свияжской крепости. Твердыня должна была одним своим видом устрашить жителей Горней стороны и дать понять, что с Москвой лучше не ссориться. Как показали дальнейшие события, Свияжск справился с этой задачей на отлично. Для подобной «игры мускулами» требовалась полноценная рубленая крепость, не уступающая в мощи самому казанскому кремлю. Что же до следов свияжских срубных городень, то их, скорее всего, еще предстоит обнаружить археологам.
А что думаете вы по этому поводу? Не стесняйтесь и пишите свои гипотезы в комментариях.
Литература
Аксанов А. В. Казанское ханство и Московская Русь: Межгосударственные отношения в контексте герменевтического исследования. Казань. 2016
Белов Н. Свияжская Эпопея 1551 года // История военного дела: исследования и источники. IX, 2017
Канаев П. Н. Казань и Москва. Истоки казанских войн Ивана Грозного. М., 2025
Флоря Б. Иван Грозный. М. 2019
Зимин А.А., Хорошкевич А.Л. Россия времени Ивана Грозного. М. 1982
Четвертаков Е.В. К вопросу о частокольной оборонительной ограде Свияжского острова (доклад) // Научно-практический семинар «Поволжские земли в эпоху русско-казанских войн» (в рамках 500-летия основания крепости Васильсурск)25 ноября 2023 года
Источники
Разрядная книга 1475–1605 гг. М., 1977
Летописец начала царства // ПСРЛ., Т. 29, М. 1965
История о Казанском царстве. Казанский летописец // Полное собрание русских летописей. Т. 19. М., 2000
Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью // ПСРЛ. Т. 13. М. 2000
Информация