«Двенадцать человек и один пулемёт»: батальон Ладутько за Одером

Советские сапёры на переправе через Одер. Архивное фото: Waralbum / «Звезда». Снимок не связан непосредственно с батальоном Ладутько

К середине дня 13 февраля 1945 года у батальона гвардии майора Ивана Ладутько вышли из строя все четыре орудия. Немецкие тяжёлые миномёты били по траншеям у железнодорожной насыпи. Пехота противника вновь поднималась в атаку. За спиной советских бойцов тянулась открытая пойма, дальше был Одер.

Этот бой известен в подробностях благодаря самому комбату: в 1948 году Воениздат поместил его рассказ «Батальон за Одером» в сборник «Штурм Берлина». Ладутько описал переправу, устройство обороны и девять атак. Больше всего подробностей он сохранил о последней, когда сержант Батраков сумел починить пулемёт под огнём.

Из лётной школы — в пехоту
Иван Иванович Ладутько родился 15 (28) октября 1916 года в деревне Старый Пруд, ныне Червенского района Минской области. После семилетней школы окончил педагогические курсы. В августе 1936 года его призвали в Красную Армию, в 1938-м он окончил Киевское пехотное училище.

Перед войной офицера направили учиться летать: он проходил подготовку в Краснодаре, Невинномысске и Энгельсе. Из-за нехватки самолётов отправку выпускников на фронт откладывали, и Ладутько попросил вернуть его в пехоту. К осени 1942 года он служил заместителем командира батальона 556-го стрелкового полка.

Во время Сталинградской битвы, 19 декабря 1942 года, он получил ранение в правое плечо. В мае 1943-го вернулся на фронт — в 218-й гвардейский стрелковый полк 77-й гвардейской стрелковой дивизии. Прошёл Курскую битву, воевал на Украине и в Белоруссии, дважды был контужен. В августе 1944 года возглавил батальон 221-го гвардейского стрелкового полка той же дивизии.

Иван Иванович Ладутько. Портрет из биографических публикаций; автор, дата съёмки и архив хранения оригинала не установлены

14 января 1945 года, в ходе Висло-Одерской операции, Ладутько повёл вперёд две роты с Пулавского плацдарма на Висле. Батальон участвовал в боях за польский Зволень, затем форсировал Варту. По биографическим сведениям, 30 января подразделение первым в дивизии вышло к тогдашней польско-германской границе.

Ночная переправа

К началу февраля войска 1-го Белорусского фронта уже закреплялись на плацдармах у Одера, в том числе под Франкфуртом. Здесь одна железная дорога шла параллельно западному берегу, другая пересекала её и уходила через реку. Мост оставался у немцев. Батальону Ладутько приказали переправиться и захватить перекрёсток, чтобы нарушить переброску подкреплений к Франкфурту и немецким частям восточнее Одера.

В воспоминаниях Ладутько назвал ночь с 8 на 9 февраля. Пехотинцы пересекали реку на лодках и плотах: шёл дождь, о борта ударяли льдины. Темнота мешала переправе, но скрывала движение от противника. К рассвету батальон укрылся в кустарнике на западном берегу.

До перекрёстка было, по оценке комбата, около километра. Прямой путь пролегал через открытую пойму, и Ладутько предпочёл пройти вдоль реки полтора-два километра, где кустарник подходил ближе к насыпи. Заросли приказал прочесать, чтобы не оставить противника у себя за спиной.

Вскоре гвардейцы встретили немецких солдат. Те отходили, но отдельные стрелки с фаустпатронами сумели нанести потери. Закончив прочёсывание, бойцы похоронили погибших товарищей и двинулись к железной дороге. На самом перекрёстке противника уже не было.

Почему дата переправы требует сверки — в конце.

Четыре орудия на насыпи

Насыпь поднималась примерно на два метра над поймой: она защищала от настильного огня, с неё хорошо просматривались подступы. За ночь гвардейцы вырыли траншеи, оборудовали пулемётные гнёзда, поставили четыре орудия.

Ладутько запомнил необычную тишину вокруг позиции. Справа виднелись каменные здания Франкфурта; со стороны города не доносилось выстрелов, не было видно людей. Слева стоял большой завод — по словам комбата, он продолжал работать, дымил и шумел. Перед насыпью и за ней лежала пустая пойма. Бойцы ожидали атаки и использовали затишье, чтобы укрепить позиции.

Затишье тянулось несколько дней. На третий или четвёртый день — если отсчитывать от названной комбатом ночи, это приходится на 11–12 февраля — наблюдатели заметили около двадцати танков и самоходных орудий. Бронемашины приближались, стреляя на ходу.

Комбат подпустил их примерно на двести метров. После первого залпа остановились два танка, после второго — самоходное орудие. Остальная бронетехника отошла. Таков результат боя в изложении Ладутько; модели машин и точное место каждой не названы. До конца дня противник больше не атаковал, и гвардейцы продолжали укреплять позиции.

Тип орудий комбат не назвал. По данным Алексея Исаева, на южном плацдарме 69-й армии стояли 45-мм противотанковые пушки, 76-мм полковые ОБ-25 и 76-мм дивизионные ЗИС-3; какие именно четыре были у батальона, по мемуару не установить.

Утром 13 февраля дождь наконец прекратился. Тучи разошлись, показалось солнце. Для промокших и продрогших за несколько дней бойцов это было событием: Ладутько вспоминал, как радовались ясному небу. Радость оборвалась, когда немецкие тяжёлые миномёты открыли огонь по насыпи.

Девятая атака

Первый миномётный налёт продолжался около получаса. После него немецкая пехота пошла вперёд. Ладутько приказал подпустить цепи на сто метров, и батальон открыл огонь из винтовок, автоматов и пулемётов. Атакующих отбросили.

Вторую попытку немцы предприняли после нового обстрела, и дальше порядок повторялся: обстрел, выход пехоты на пойму, встречный огонь из траншей. Отдельных описаний третьей, четвёртой и следующих атак комбат не оставил — интервалов между ними и потерь по эпизодам в мемуаре нет. Он назвал общее число, девять, и подробно остановился на последней.

Пехотинцы держали насыпь стрелковым оружием и гранатами.

Когда началась девятая атака, в траншее, где находился комбат, оставалось тринадцать боеспособных человек, включая Батракова. Отказал последний пулемёт на позиции — тип его не назван, по слову «пулемёт» «Максим» от ДП не отличить.

Сержант Батраков принялся устранять неисправность прямо под огнём и вернул оружие в строй. Немцы подошли на расстояние броска гранаты. Батраков отбивался гранатами, снова припадал к пулемёту, продолжал стрелять. Он погиб в этом бою. Девятую атаку удалось отбить.

В траншее осталось двенадцать человек и один исправный пулемёт. Цифра относится только к позиции комбата; остальные подразделения батальона держали свои участки. Потерь других рот за 13 февраля и числа бойцов в строю к вечеру Ладутько не сообщил.

После боя бойцы сразу взялись чинить разбитые окопы. Некоторые засыпали на ходу, падали на землю и продолжали спать. Ладутько вспоминал, что разбудить их удавалось порой, лишь ненадолго зажав спящему нос и рот: так давали себя знать несколько суток без сна под обстрелами и атаками.

Взрыв плотины

Со стороны завода раздался сильный взрыв. На пойму хлынула вода с мелким льдом. Ладутько считал, что немцы разрушили плотину большого пруда возле предприятия. Вода заполнила пространство между Одером и железной дорогой, затем перелилась на другую сторону, и гвардейцы оказались на узком гребне насыпи. Других объяснений затопления нет; всё известное о нём — со слов комбата.

Среди льдин появились тёмные точки. Приглядевшись, бойцы увидели лодки: пришёл ещё один советский батальон с пушками и миномётами. Подкрепление причаливало прямо к насыпи. Когда немцы возобновили огонь, подошедшие расчёты ответили. Ладутько писал, что после этого противник больше не пытался выбить гвардейцев с железной дороги.

14 февраля вода спала. Через реку переправились новые подразделения, а перекрёсток остался за советскими войсками.

Когда батальон переправился

Источник этой хронологии — тот же очерк 1948 года, прошедший общую редакцию В. С. Веселова и литературную редакцию Е. Н. Герасимова; как обработка повлияла на даты и подробности именно этого рассказа, неизвестно. Поэтому его стоит сопоставлять с другими документами.

Три даты, которые называют разные источники, относятся к разным подразделениям и, возможно, к разным этапам форсирования. Сам Ладутько датирует переправу своего батальона ночью с 8 на 9 февраля. Историк Алексей Исаев пишет о форсировании Одера 69-й армией у Лебуса 12 февраля. В биографических материалах об артиллеристах 77-й гвардейской дивизии сроки более ранние: командир дивизиона 156-го гвардейского артиллерийского полка Семён Давыдов, по своей биографии, переправился 4 февраля, а артиллерийский разведчик Алексей Андрюшев из того же полка — 7 февраля. Наградные документы Давыдова использовались его биографами, однако дату 4 февраля по скану наградного листа не сверяли.

В сведениях о награде Андрюшева упоминаются контратаки немецкой пехоты при поддержке танков — это тоже 13 февраля, на другом участке дивизии. Эпизод показывает напряжённость боёв за плацдарм, но не устанавливает числа атак на траншею Ладутько.

После войны — в заводском цехе

27 февраля 1945 года Ивану Ладутько присвоили звание Героя Советского Союза. В апреле 69-я армия участвовала в Берлинской операции. 24 июня Ладутько прошёл по Красной площади на Параде Победы.

Девять месяцев спустя, 24 марта 1946 года, газета «Красный воин» напечатала заметку А. Кричевского «Единство армии и народа». В ней рассказывалось о встрече Ладутько, уже депутата Верховного Совета СССР, с рабочими завода, который поддерживал его дивизию в годы войны. Заместитель директора Боков провёл гостя по производству, затем в одном из цехов собрались рабочие. Ладутько назвал знакомые фронтовикам фамилии: Аксёнов, Милов, Семушкин, Воскресенская.

77-я гвардейская стрелковая дивизия вела родословную от 21-й дивизии московского народного ополчения. Связь с трудовыми коллективами не прервалась и после Победы: дивизия учредила переходящее Красное знамя для лучшего предприятия района, рабочие готовили ответную поездку к гвардейцам.

После войны Ладутько окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе, служил военным советником в ГДР и военным комиссаром Калужской области. В 1972 году вышел в запас полковником. Позднее жил в Анапе, встречался со школьниками и ветеранами. Умер 8 января 2011 года на 95-м году жизни.

20 августа 2026 года на здании анапской гимназии «Аврора», носящей имя Ладутько, открыли настенную роспись художника Романа Филиппова, посвящённую январскому наступлению 1945 года. 28 октября исполняется 110 лет со дня рождения Ивана Ивановича.