Судостроительный завод имени 61 коммунара. Эскадренный броненосец «Князь Потёмкин-Таврический»

В 1895 году по инициативе тогдашнего Главного командира флота и портов Черного и Каспийского морей вице-адмирала Николая Васильевича Копытова всё управление флотом было переведено из Николаева в Севастополь. Город на берегу Ингула стал выполнять сугубо промышленные функции, оставаясь главным центром кораблестроения на юге России.

Судостроительный завод имени 61 коммунара. Эскадренный броненосец «Князь Потёмкин-Таврический»

Спуск броненосца «Князь Потемкин-Таврический», эллинг №7



Совсем скоро Николаевское адмиралтейство перестанет быть единственным крупным предприятием данного профиля в городе. В том же 1895 году, при активном участии бельгийского и французского капитала, начались работы по возведению нового завода. В Николаеве, а потом и в официальной документации, за ним прочно закрепилось название «Наваль» – не в последнюю очередь из-за обилия иностранных специалистов, говорящих на языке Жюля Верна и Александра Дюма. Позже новая верфь станет Черноморским судостроительным заводом, одним из крупнейших в СССР и Европе.

А пока что старое Николаевское адмиралтейство продолжало строить корабли. И своей очереди ждал, вначале на чертежных листах, а потом медленно вырастая на стапеле, эскадренный броненосец «Князь Потемкин-Таврический».

По образцу «Трех Святителей»

Двадцатилетняя программа судостроения для нужд Черноморского флота подходила к концу, и увенчать ее должен был восьмой по счету эскадренный броненосец. Как уже повелось, каких-то четких планов в отношении нового корабля в высоких военно-морских кабинетах не было. Тем не менее командованию Черноморского флота, все еще пользующемуся остатками автономности, в 1895 году было предложено самостоятельно определить тип нового броненосца, который в наибольшей степени соответствовал бы местным задачам.

Главный морской штаб ожидал ответа на свой запрос, а в Севастополе и Николаеве кипели споры на совещаниях, и скрипели грифели на чертежных досках. Идея компактности по-прежнему витала в черноморской среде, и в ответе управляющему Морским министерством адмиралу Чихачёву вице-адмирал Копытов предложил возможную новую вариацию «Двенадцати Апостолов».

По мнению Копытова, этот корабль при скромных размерах обладал отменной мореходностью и осадкой. Вице-адмирал предлагал разработать проект, основываясь на улучшенной версии «Двенадцати Апостолов». Этот корабль предполагалось оснастить новейшими водотрубными котлами системы Бельвиля, которые необходимо было перевести на нефтяное отопление. Запасы топлива сокращались ввиду перехода с угля на мазут. Вице-адмирал Копытов рассчитывал, что со всеми перечисленными и еще не упомянутыми нововведениями перспективный броненосец способен будет развить скорость до маловероятных тогда 20 узлов.

Изучив предложение командования Черноморского флота, адмирал Чихачёв и председатель Морского технического комитета вице-адмирал Пилкин в декабре 1895 года выдали Копытову свои выводы. Они разъяснили вице-адмиралу Копытову несколько иное мнение: поскольку при вполне возможной операции в Босфоре броненосцу предстоит иметь дело с береговыми укреплениями, расположенными на высотах, то новый корабль должен иметь закрытые башни, а не открытые барбетные установки, имевшиеся на «Двенадцати Апостолах». Для лучшей защиты настоятельно рекомендовался отказ от барбетных установок – Копытову дали понять, что за основу следует взять корабли вроде «Трех Святителей» и «Ростислава». Гипотетическая скорость в 20 узлов была признана в Петербурге недостижимой и в дальнейшем не рассматривалась.

В начале 1896 года вице-адмирал Копытов ознакомился в Морском техническом комитете с чертежами строящегося тогда на Балтийском заводе эскадренного броненосца «Пересвет». При водоизмещении в 12 тыс. тонн он имел 254-мм орудия главного калибра, размещенные в башнях. Взвесив все за и против, Морской технический комитет дал согласие на разработку проекта.


Эскадренный броненосец «Пересвет»


В Николаеве под руководством портового корабельного инженера старшего судостроителя Н. В. Михайлова началось эскизное проектирование, которое к лету 1896 года было в целом готово. Творческий процесс был в самом разгаре, когда в него вмешалось высокое начальство. Генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович в начале июня того же года приказал Главному управлению кораблестроения и снабжений новый черноморский броненосец строить полностью по образцу «Трех Святителей».

Спустя всего неделю, после обмена мнениями с чинами из морского ведомства, генерал-адмирал несколько смягчил формулировку: вместо категорического «точно так, как „Три Святителя“» теперь появилось более обтекаемое «вроде „Трех Святителей“». Алексей Александрович по-начальственному настаивал, чтобы новый корабль был по возможности лишен недостатков своего прототипа и воплотил все новейшие достижения науки и техники.


Броневая защита батареи 152-мм орудий должна быть значительно усилена, сами орудия отделены друг от друга броневыми траверзами. Учитывая «мониторную» низкобортность «Трех Святителей», высоту надводного борта в носовой части требовалось поднять, вместе с ним увеличивалась и высота расположения над горизонтом воды носовой башни главного калибра.

Поскольку площадь надводного борта после подобных изменений становилась больше, допускалось применение броневых плит уменьшенной толщины – 102 мм. Ситуацию с непотопляемостью планировалось улучшить при помощи применения коффердамов по аналогии с новейшими французскими броненосцами типа «Шарлемань».



С проектными работами рекомендовалось не затягивать. Кораблестроительный отдел Морского технического комитета совместно с другими отделами под руководством главного инспектора кораблестроения Николая Евлампиевича Кутейникова начали работы по составлению технического задания на новый броненосец «вроде „Трех Святителей“».

26 июля вице-адмирал Копытов своим приказом по Черноморскому флоту назначил строителя корабля. Им стал корабельный инженер Севастопольского военного порта – старший помощник судостроителя Алексей Эрнестович Шотт. 42-летний Шотт считался на флоте опытным специалистом. Окончив в 1875 году Кронштадтское техническое училище, он служил в Новом Адмиралтействе в Петербурге. Участвовал в строительстве крейсера «Дмитрий Донской». В 1883 году переведен в Севастополь, где исполнял обязанности помощника строителя броненосцев «Чесма» и «Синоп». После этого ему была поручена достройка и испытания «Трех Святителей».

Шотт, с головой загруженный работами на этом броненосце, не мог оставить Севастополь и поэтому все проектные задания выполнял на месте силами специалистов военного порта и находившихся там же служащих Николаевского адмиралтейства.

В целом деятельность по проекту нового корабля происходила в большой спешке и сопровождалась организационными неурядицами. Морской технический комитет наложил жесткие ограничения на водоизмещение, которое не должно было превышать 12480 тонн. При этом главные размеры корпуса и обводы повторяли таковые у броненосца «Три Святителя». Не облегчили дела и полученные в августе 1896 года данные о почти 900-тонной перегрузке «Трех Святителей» и переуглублении его на 0,44 метра.

12 октября 1896 года техническое задание на восьмой черноморский броненосец было одобрено в Петербурге и направлено вице-адмиралу Копытову для «скорейшего исполнения». По примеру балтийского «Пересвета» новый корабль должен был иметь полубак, что сильно отличало его от «мониторного» борта «Трех Святителей».

От 254-мм орудий отказались в пользу более традиционных 305 мм. Предполагалась также установка большого количества стволов противоминного и малого калибра. Для оптимизации бронирования на корабле предполагалось установить плиты, изготовленные по новейшему крупповскому способу. Гидравлические приводы башен заменили электрическими, а огнетрубные котлы – водотрубными системы Бельвиля. Все котлы для экономии длины корабля располагались поперек корпуса.

К концу года в Севастополе закончили разработку двух проектов. Первый предусматривал установку башен, аналогичных тем, которые были установлены на «Трех Святителях» и имели гидравлический привод. Корабль должен был иметь несколько вспомогательных котлов, установленных отдельно. Второй проект, более отвечавший требованиям Морского технического комитета, включал в себя новые башни главного калибра с электрическим приводом, подобные тем, которые были разработаны для балтийского броненосца «Петропавловск».

Вице-адмирал Копытов, которому первый проект понравился больше, обязал инженера Шотта выехать в Петербург, где представить оба проекта и доложить мнение командования Черноморского флота. В недрах Морского технического комитета тоже не теряли времени даром и разработали собственный проект. Состоялись рассмотрения: одобренный вице-адмиралом Копытовым вариант был отвергнут, и соревнование продолжилось между оставшимися двумя.



И самого Шота, и сотрудника чертежной кораблестроительного отдела П. А. Гагарина, автора «питерского» проекта, подгоняли начальство, время и обстоятельства. После спуска на воду броненосца «Ростислав» в Николаеве эллинг №7 пустовал уже седьмой месяц. В итоге весной 1897 года победил доработанный проект инженера Шотта.

Морской технический комитет не мог остаться в стороне и внес в него массу поправок и дополнений. Так, расстояние между палубами было сокращено на 152 мм для восстановления устойчивости, два 152-мм орудия были перемещены с верхней палубы на батарейную. Броневая защита некоторых участков палубы и противоминной артиллерии была усилена. В то же время предложение вице-адмирала Копытова отказаться от фактически бесполезных надводных аппаратов и становившихся всё более громоздкими корабельных минных катеров было отклонено.

Управляющий морским министерством вице-адмирал Павел Петрович Тыртов одобрил решение Комитета своей резолюцией. Стоит отметить, что главы рабочих групп инженеры Шотт и Гагарин за выполнение большого объема сложных проектных работ в сжатые сроки были премированы 600 и 300 рублями соответственно.

Строительство

Пока проект нового корабля находился в стадии разработки, Главное управление кораблестроения и снабжений передало заказ на изготовление корабельной стали казенному Ижорскому заводу. 7 июля 1897 года в Николаевском адмиралтействе под руководством вернувшегося из столицы Шотта началась разбивка нового броненосца на плазе. В этот же день на двух баржах из Одессы доставили первую партию корпусного металла, привезенного с Ижорского завода морем вокруг Европы. В течение следующих двух месяцев прибыло еще две партии стали, доведя ее общую массу на верфи к октябрю 1897 года до 850 тонн.

В ход работ, помимо постоянно запаздывающего с утверждениями чертежей Морского технического комитета, неутомимо и настойчиво вмешивался Главный командир Черноморского флота вице-адмирал Копытов. По его указаниям в проект вносились постоянные изменения, от которых Шотту приходилось либо отбиваться на месте, либо согласовывать их с Петербургом.

Отношения между командующим и инженером осложнились настолько, что Копытов начал обвинять Шотта в некомпетентности. Но Морской технический комитет поддержал Шотта в ряде принятых для быстроты через голову Копытова решений, а большинство «улучшений» вице-адмирала были отвергнуты. В дополнение ко всем конструкторским проблемам Ижорский завод начал затягивать поставки стали, очередная партия которой застряла на зиму 1897–1898 гг. в Одессе.

7 декабря 1897 года новому броненосцу Черноморского флота высочайшим приказом по Морскому министерству было присвоено название «Князь Потемкин-Таврический». 17 декабря того же года на стапеле эллинга №7 Николаевского адмиралтейства были собраны листы горизонтального киля.

«Потемкин» получался большим и сложным кораблем. Первоначально его водоизмещение и основные размерения соответствовали «Трем Святителям». Правда, осадка была несколько меньше – 8,2 м. Броненосец получил полубак длиной почти 80 метров.

Артиллерия, кроме четырех 305-мм орудий в двух башнях нового типа, состояла из шестнадцати 152-мм и четырнадцати 75-мм орудий. Кроме этого, имелось восемь скорострельных 47- и 37-мм орудий. Торпедное вооружение было представлено пятью подводными аппаратами разработки и изготовления Металлического завода в Петербурге. Броневая защита «Потемкина», в отличие от своего прототипа, была несколько облегченной. Максимальная толщина пояса составляла 229 мм и 203 мм в оконечностях. Башни главного калибра и боевая рубка были защищены плитами толщиной в 229 и 254 мм.

Корабль оснащался двумя вертикальными паровыми машинами тройного расширения по 5300 л. с. и 22 водотрубными котлами системы Бельвиля, причем носовая группа из восьми котлов предусматривала нефтяное отопление. Расчетная максимальная скорость определялась в 16 узлов, а дальность плавания 10-узловым экономическим ходом – около 3600 миль. Запасы твердого и жидкого топлива составляли 1100 тонн. Экипаж броненосца насчитывал 731 человека, в том числе 26 офицеров.

После установки первых частей набора корпуса на стапеле работы в эллинге №7 законсервировались вплоть до весны 1898 года. Объем изменений в проекте оказался очень велик, не менее длительным оказался процесс утверждения этих изменений: изъятие одних чертежей и изготовление новых. Многочисленные контрагенты тоже не всегда проявляли ответственность.

Например, Балтийский завод, изготовитель механической части, сильно затянул с рабочими чертежами. Вице-адмирал Копытов не согласился с принятыми в проекте брашпильным и парогидравлическим рулевым устройствами и предложил переделать их, причем последнее предлагал заказать в Англии. На утверждение этого решения и выпуск рабочих чертежей ушел почти год.

Изготовление новых башен главного калибра было поручено недавно появившемуся в Николаеве заводу «Наваль», но, несмотря на хорошую механическую оснащенность, этому молодому предприятию не хватало опыта в подобных работах. Ижорскому заводу уже в третий раз за последнее время приходилось перестраивать и модернизировать производство под новые плиты, на этот раз по крупповскому образцу. Из-за этой и других задержек главному строителю пришлось летом 1898 г. уволить большое количество рабочих, оказавшихся не у дел.


Эскадренный броненосец «Князь Потемкин-Таврический», 26 сентября 1900 г.


Броненосец «Потемкин» был официально заложен утром 28 сентября 1898 года. Закладная доска весом 160,6 граммов из серебра 84-й пробы была заказана у николаевского частного ювелира А. М. Маурера в количестве 16 экземпляров. Кроме установки на горизонтальный киль корабля, дубликаты были розданы императору, императрице, наследнику, генерал-адмиралу и другому высокому начальству. Один экземпляр по традиции передавался в Морской музей.

Стапельные работы на «Потемкине» продолжались 40 месяцев – строительство двигалось тяжело, с большими задержками и остановками.

Продолжение следует…
Ctrl Enter

Заметили ошЫбку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

8 комментариев
Информация
Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти