Технологии высокоточного превосходства: не скрыться, не подавить, не уклониться
Ранее в материале «Высокоточное превосходство: эффект, сопоставимый с применением ядерного оружия» мы говорили о ближайших перспективах развития высокоточного оружия большой дальности, которое потенциально может сравниться по эффективности с тактическим ядерным оружием.
Однако существует и такое мнение, что рано или поздно против высокоточного оружия большой дальности будут разработаны меры противодействия, например, сигналы глобальных спутниковых навигационных систем будут подавлены средствами радиоэлектронной борьбы (РЭБ).
Нестационарные цели могут получать информацию о начале противником атаки с помощью высокоточного оружия большой дальности и менять своё местоположение, уклоняясь от удара.
Кроме того, для тысяч образцов высокоточного оружия большой дальности, применяемых ежедневно, может появиться проблема целеуказания – в «тумане» войны будет поражаться множество второстепенных целей, некритичных для противника, то есть средний КПД применения значительно упадёт.
Сегодня мы поговорим о технологиях, которые сделают эти проблемы неактуальными, и которые уже существуют или ожидаются в ближайшем будущем.
Не уклониться
Обратная связь – это то, что уже стало реальностью – и Россия, и Украина активно применяют средства высокоскоростной спутниковой связи американской сети Starlink на БПЛА-камикадзе большой дальности. Для России большая удача в том, что связь Starlink не работает над «старыми» российскими территориями, в противном случае удары украинских БПЛА-камикадзе стали бы на порядок эффективнее.
По мере того как спутниковая связь будет становиться всё доступнее, быстрее и надёжнее, а терминалы всё меньше, легче и дешевле, можно ожидать появления обратной связи на всех (или почти всех) образцах высокоточного оружия большой дальности.
В настоящее время средствами спутниковой связи приоритетно оснащаются крупные и дорогостоящие летательные аппараты, например, стратегические разведывательные БПЛА Global Hawk. После появления терминалов высокоскоростной спутниковой связи Starlink ими стали кустарно оснащать разведывательные БПЛА и БПЛА-камикадзе, применяющиеся обеими сторонами в зоне проведения СВО.
Даже на российских БПЛА начинают появляться отечественные спутниковые терминалы
В ближайшей перспективе получат развитие сети типа Starlink Direct to Cell, способные обеспечить прямую связь между обычными смартфонами, не оборудованными модемами спутниковой связи, и низкоорбитальными спутниками.
Что даёт обратная связь высокоточному оружию большой дальности?
Очень многое: возможность перенацеливания в полёте, например, если цель изменила свой местоположение, то есть уклониться от удара у цели уже не получится, а в том случае, если связь высокоскоростная, то может быть реализовано прямое наведение на цель, как это осуществляется у FPV-дронов – можно даже навести дрон в конкретную, наиболее уязвимую точку цели.
Обратная связь позволяет видеть момент попадания, а значит, получить информацию о том, что ракета или БПЛА-камикадзе хотя бы попали в цель, а если цель атакует несколько высокоточных боеприпасов, оборудованных средствами обратной связи, то второй боеприпас позволяет оценить повреждения, нанесённые первым боеприпасом, и в том случае, если цель уничтожена, второй боеприпас можно перенаправить на другую цель.
Всё очень просто, например, если бы у нас была собственная высокоскоростная спутниковая связь — прямой аналог Starlink, то украинская боевая авиация, скорее всего, уже давно прекратила бы своё существование, и наоборот, открой компания SpaceX небо для связи Starlink над Россией, и в зоне смертельного риска окажутся уже наши самолёты и вертолёты.
Не подавить
Для того чтобы высокоточное оружие большой дальности попадало в цель, на нём устанавливаются системы навигации, работающие по сигналам глобальных систем позиционирования типа американской GPS и российской ГЛОНАСС. Именно спутниковые навигационные системы считаются «ахиллесовой пятой» высокоточного оружия большой дальности.
Даже если вывести за скобки возможность уничтожения спутников из состава глобальных систем позиционирования, то остаётся возможность глушения их сигнала средствами РЭБ, что мы и наблюдаем регулярно в зоне СВО – фактически идёт непрерывная война между разработчиками оборудования спутниковой навигации и разработчиками средств РЭБ.
Однако в будущем проблема глушения сигнала глобальных систем позиционирования может потерять свою актуальность.
Во-первых, если существующие спутники глобального позиционирования находятся на геостационарной орбите, из-за чего их сигнал является достаточно слабым и его можно заглушить, то низкоорбитальные спутники находятся на орбите высотой порядка 300-700 километров, в результате чего заглушить их сигнал будет на порядок сложнее.
В качестве примера можно привести вышеупомянутую сеть высокоскоростной спутниковой связи Starlink – её сигналы крайне сложно заглушить средствами РЭБ, а ведь передать сигналы позиционирования куда проще, чем поток данных. Кстати, компания SpaceX рассматривала возможность реализации низкоорбитальной системы глобального позиционирования путём добавления необходимого функционала в спутники Starlink.
На тот момент от проекта отказались для того, чтобы сосредоточиться на основной задаче — предоставлении доступа к высокоскоростной связи, но сейчас компания SpaceX в интересах Министерства обороны США осуществляет развертывание сети низкоорбитальных спутников Starshield, предназначенных для военного применения, так что возможно, что функционал системы глобального позиционирования в них уже реализован или будет реализован в дальнейшем.
Следующий шаг – это создание навигационных систем, способных ориентироваться по малейшим изменениям магнитного или гравитационного поля Земли.
Например, подразделение Пентагона DIU (Defense Innovation Unit — «Подразделение оборонных инноваций») запустило программу по разработке системы MagNav (magnetic navigation — магнитная навигация), принцип работы которой основан на измерении величины магнитного поля Земли.
MagNav – это полностью пассивная система, обнаружить её по какому-либо излучению невозможно (впрочем, приёмники GPS и ГЛОНАСС тоже ничего не излучают, на то они и «приёмники»), также считается, что системам типа MagNav будет крайне сложно или даже невозможно поставить помехи.
По сути, для системы MagNav требуется решить две основные задачи: создать сверхчувствительный квантовый магнитометр, а такие активно разрабатываются для датчиков поиска подводных лодок, и создать точную карту магнитного поля Земли.
Карта магнитного поля Земли
Некоторые эксперты сомневаются в том, что у США получится создать такие карты, как минимум потому, что их просто не пустят на территорию недружественных стран, но, думается, что эти проблемы решаемы – как знать, может, уже сейчас миллиарды пользователей смартфонов с операционными системами iOS и Android и не знают, что уже строят для американских военных карту магнитных полей Земли в первом приближении.
В свою очередь, для навигации по гравитационному полю Земли используются гравитационные аномалии – различия в плотности земной коры, которые создают уникальный «гравитационный рельеф» для каждой точки планеты. Например, компания Q-CTRL испытала на судне MV Sycamore Королевского австралийского флота навигационную систему, основанную на квантовом измерении гравитации.
Система размером с серверный шкаф смогла точно определять положение корабля, измеряя небольшие изменения силы тяжести с помощью лазеров и падающих атомов внутри вакуумной камеры, без подключения к спутниковой системе глобального позиционирования GPS она проработала 144 часа.
Карта гравитационного поля Земли
Да, пока системы навигации, основанные на различных квантовых датчиках, являются достаточно громоздкими и могут быть размещены лишь на кораблях и, возможно, на самолётах, но технический прогресс идёт быстро, тем более что сейчас его пытаются максимально ускорить с помощью технологий искусственного интеллекта (ИИ).
Не скрыться
Сначала случился рост цен на видеокарты из-за майнинга криптовалют, теперь стремительный рост цен на оперативную память и жёсткие диски из-за бума систем искусственного интеллекта – такими темпами мощный персональный компьютер может стать недостижимой роскошью – большинству придётся довольствоваться ЭВМ-терминалами с выходом в сеть и платной подпиской за доступ к вычислительным мощностям.
Многие воспринимают ИИ как новую игрушку для развлечений – смешные картинки и «видосики». Кстати, даже они могут быть эффективно использованы (и используются) для ведения информационного противоборства – когда видишь, какое количество людей неспособно отличить даже примитивно сгенерированные нейросетями видео от реальности, то становится немного страшновато – какой контент будет сгенерирован в дальнейшем и как с его помощью можно будет управлять такими людьми?
Впрочем, всё это лишь «вершина айсберга», общедоступные, зачастую бесплатные нейросети и на единицы процентов не показывают того, на что способен настоящий научный, промышленный или боевой ИИ. Если научный и промышленный ИИ – это, соответственно, катализаторы развития науки и промышленности – ускорение создания новых материалов, оптимизация технологических цепочек и многое другое, то боевой ИИ – это катализатор войны.
Крупнейшие мировые центры обработки данных (ЦОД) Изображение habr.com/@Spelov
Какие возможности он предоставляет?
В первую очередь — это анализ разведывательной информации. Те, кто интересуется противостоянием периода «холодной войны», наверняка видели кадры, как сотни аналитиков изучают снимки, сделанные вначале разведывательными самолётами и аэростатами, а затем и разведывательными спутниками — это кропотливая, сложная и ответственная работа.
В наше время количество источников разведывательной информации у стран, развитых в военно-техническом отношении, возросло на порядок, соответственно, возникла ситуация, когда никакое вменяемое количество персонала уже не способно своевременно обработать все поступающие массивы разведывательной информации, которая, к тому же, стремительно устаревает.
Боевой ИИ способен в минимальные сроки обрабатывать огромное количество информации, поступившей из различных источников: изображения в видимом, тепловом, радиолокационном диапазоне длин волн, результаты работы средств радиотехнической разведки (РТР), агентурных донесений и так далее, и тому подобное.
Может ли человек сделать эту работу лучше?
Теоретически, квалифицированный и ответственный специалист – да, но на практике, сколько он на это потратит времени? Сколько потребуется таких операторов?
ИИ, например, может отследить перемещения условного самолёта на авиабазе за некоторый период времени, перемещение людей и техники вокруг него, разогрев двигательного отсека, работу радиолокационных станций (РЛС) и интенсивность радиообмена, а также многие другие факторы, о которых мы и понятия можем не иметь.
Исходя из этого будет сформирован вывод о том, реальный ли это самолёт или макет, а может, списанный или неисправный, и, соответственно, определена необходимость и приоритет его уничтожения.
Если сейчас решения, принятые ИИ, скорее всего, утверждает человек, то в том случае, когда ежедневное количество единиц применяемого высокоточного оружия большой дальности будет исчисляться тысячами, то эту задачу в конце концов могут полностью делегировать ИИ, по крайней мере в части «дешёвых» дронов, конечно, в этом случае неизбежны жертвы среди гражданского населения, но, как показывает реальность, кого это волнует?
Что же будет, когда квантовые вычислительные технологии достигнут зрелости?
Так мы постепенно и докатимся до «бесчеловечных» войн...
Выводы
Как мы видим, высокоточное оружие большой дальности будет эволюционировать, и простых способов решения этой проблемы, вроде создания «всемогущих» средств РЭБ, попросту не существует – для противостояния этой угрозе придётся создавать сложные, системные и дорогостоящие решения, что-то вроде системы ПВО страны XXI века.
Причём существует вероятность того, что наступательные системы будут иметь значительное преимущество перед оборонительными, так что исключить или хотя бы минимизировать риски применения их против своей страны можно будет только угрозой массированного ответного удара – что-то вроде системы стратегического неядерного сдерживания, и порог вхождения в число стран, которые могут обладать стратегическим неядерным потенциалом, будет значительно ниже, чем порог вхождения в число стран, обладающих ядерным оружием.
Как мы уже неоднократно говорили ранее, высокоточное оружие большой дальности становится инструментом, с помощью которого можно обеспечивать разгром противника без вступления в непосредственное боевое столкновение с ним.
Но в настоящее время высокоточное оружие большой дальности фактически распределено между видами вооружённых сил – Военно-воздушными силами (ВВС), Военно-морским флотом (ВМФ) и Сухопутными войсками (СВ), и у каждого вида ВС РФ в ходе боевых действий возникают свои задачи, для решения которых они приоритетно хотели бы использовать имеющийся у них арсенал.
Для того чтобы этот инструмент использовался максимально эффективно, необходимо принятие серьёзных организационных решений, в частности, создания нового вида или рода Вооружённых сил Российской Федерации – ранее мы говорили об этом в материале – Необходимость создания Стратегических конвенциональных сил ВС РФ.
Только в этом случае удастся реализовать все возможности, которые открывают существующие и перспективные технологии, способные значительно повысить эффективность применения высокоточного оружия большой дальности. Речь идёт о комплексном подходе к разработке и производству высокоточного оружия большой дальности, а также выработке стратегии и тактики его применения, необходимых для обеспечения максимально быстрого и эффективного разгрома противника.
Информация