Чукотский флот. Начало
Первая часть: ЧФ — Чукотский флот
Часть вторая
Слышь? Кепку подними и рот закрой – простудишься. Тут Чукотка...
Морякам-пограничникам посвящается.
«История – не учительница, а надзирательница: она ничему не учит, но только наказывает за незнание уроков.»
В. О. Ключевский
В. О. Ключевский
– Привет! Что нового?
– Да всё по-старому. Вот грусть напала, Чукотку вспомнил опять…
– Ну ты это брось! Сколько лет прошло-то, 35 наверное?
– Да, уже 35 лет как…
– И о чём грустишь-то? Небось, банку вина захотел? Нет?
– Да ты что? Там же яд стопроцентный!
– Ну а чего тебе не хватает-то?
– А ты знаешь, всё-таки там мы занимались нормальной мужской работой. После уже как-то не то, всё стало проще после Чукотки… И люди «беднее», что ли, и настоящего не хватает, всё какое-то приглаженное, искусственное, что ли…
— Это ты правильно заметил… СеверА показывали людей такими, какими они есть. И отношения – такими же – искренними. «На материке», ты правильно говоришь, это редкость…
– Да, дружили – так навсегда, ненавидели – так в глаза и говорили, кто ты есть… Искренности в жизни стало не хватать…
– Встретимся?
– Давай. Пожужжим…
Философия (?), или просто рассуждения вслух… Это для не очень нервных и тонких натур. Иные могут пропустить без всякого вреда для рассказа.
Картинок будет мало, приношу свои извинения читателю...
ДСП. Можно не читать… К делу не относится. Наверное…
Недавно подумал, что военные люди похожи на карандаши в пачке. Если ничего не делать с ними – то и останутся тупые деревянные цилиндры с грифелем, которые и не применить по делу, и место занимают. Карандаш, чтобы его использовать во благо (да и против блага тоже), нужно вовремя правильно затачивать, не тыкать в бумагу или во что-нибудь другое, неподходящее. Присматриваться – с какой стороны идёт больший износ, вовремя править заточку, не допуская излишней остроты, и одновременно – не доводя карандаш до полного отупения.
Вот и нашего человека – если не воспитывать, не следить за ним (да не в том смысле не следить, как ты понимаешь), не править вовремя – то будет просто тупое бревно в коробке место занимать…
А уж военного человека затачивать, шлифовать и править нужно на первых порах особо тщательно – вот тогда он будет служить в коробке долго, грязи за собой оставлять не будет, бумагу рвать не станет и всегда будет рисунок оставлять чёткий и ясный, и не размазываться по бумаге. И даже изрядно укоротившись за время службы, такой карандаш гордо будет лежать в коробке примером другим: делай своё дело хорошо – и тебя будут ценить и вовремя чинить, шлифовать и править без излишних усилий и злодейства.
Вспомни, ведь всегда в карандашном стакане на столе у тебя есть любимый карандашик, который ты особо бережно используешь и знаешь, что именно он даст тебе возможность создать рисунок или запись лучшего качества, и тебе приятно будет его взять в руки и рисовать или писать им.
И вот тут многое (но не всё) упирается в точилку. До эпохи исторического материализма обходились без точилки - умелый опытный мастер остро отточенным ножом умел так наточить карандаш, что это были шедевры! Но пришла индустриальная эра, и карандаши стали точить другим, массовым инструментом - точилкой. Будет грубая, примитивно сделанная точилка с рваными краями лезвия – карандаш никогда не станет образцом, сколько не трудись. Давай вспомним нашу юность – учёбу в ВВМУ. Какой у нас был предмет из очень специфических? Ну не специальных, про то, как ликвидировать с карты какую-нибудь Англию или что-то подобное, это мы обсуждать не будем, научили преподы нас – научили и наших преемников, так что туда лезть смысла нет, все всё кому надо знают и умеют. Я про то, что из барана делает профессионала, то есть про общеобразовательные инженерные науки. Ведь и ты, и я получали в советское время общее инженерное образование, а не непонятно что, придурка, который тупо нажимает кнопки, как нам (какая наглость!) объясняли либералы в конце 80-х – начале 90-х…
Вот один из этих предметов – начертательная геометрия. Ну скажи – и на кой хрен она была нужна, как мы думали тогда, когда учились? А вот поди ты – оказалась нужной, даже в простой офицерской жизни. Карты оформлять, схемы делать, приспособы рисовать… Кстати, обрати внимание – автоматическая программа коррекции орфографии и правописания термин «приспособа» не понимает… И какой вывод? Мы дураки? Вот уж дудки, это дебилы те, кто составлял программное обеспечение по орфографии и правописанию. Они виноваты? Наверное, нет, потому что такое старье, как мы с тобой, к составлению словарей не привлекают… Но других уже нет…
А к чему я? Да вспомни «начерталку»! Как нас учили пару месяцев – да опять никто не догадается! А учили нас просто затачивать карандаш! Но делать это правильно, чтобы след от него был качественным, без помарок и грязи. И этот навык мы сохранили по всей своей жизни. А вроде – чего там, строгай карандаш, да и всё…
Вот именно так относятся политологи к своим управляемым испытуемым. Зачем тратить время, силы и ресурсы для обучения людей в армии и обществе? Отомрут в процессе естественного отбора все, кто «не дозрел», а остальных – в дело, и наплевать, что толку от них мало, для них понятие «достаточности» важнее. Это страшное оружие, которое получила новая власть после уничтожения советской номенклатуры.
Я говорю крамолу или глупость? Возможно, да только результат отрицательного отбора – налицо. Пусть меня опровергнут (даже буду рад этому – я за позитив!), но как-то в реалиях сегодняшнего дня таких катастрофически убогих министров обороны, например (напомнить про предшественника предпоследнего?), в советском периоде не наблюдалось… Это частный случай? Вряд ли, никакой частный случай не может нанести ущерб всей стране в таких масштабах. Если только власть в стране хоть в какой-то мере вменяема. Это критика власти? Конечно. Это уже нельзя публиковать? Сомневаюсь… Ну, как получится…
А если точилка сделана с умом, если подобрано крепкое, остро заточенное, да под правильным углом, лезвие – вот тогда и результат заточки карандаша будет именно тот, который нужен. И карандаш не будет излишне изнашиваться или быстро тупиться, да и сам процесс заточки станет аккуратным, бережным и результативным.
Так и военный человек – после школы, где из деревянной чурки сделали карандаш и вставили в него грифель, проходит первичную обработку училищем, как первую заточку точилкой. Потом его долго правят, подтачивают и шлифуют командиры, до тех пор, пока он не станет важным, авторитетным карандашом в своей коробке. И его начинают беречь, применять в особо важных или ответственных делах/записях и рисунках. И вот он, уже изрядно сточенный, но все равно важный и любимый владельцем, занимает почётное пенсионное место в карандашнице или коробке, и на него с уважением и благоговением смотрят новые, ещё не точенные карандаши…
Но важно ещё, чтобы этими карандашами водила рука художника, а не проходимца от искусства. Вспомни, как начинает освоение рисования маленький ребёнок 2,5-3 лет. У тебя же внуки/внучки имеются? Ну и? Он, ребёнок, ещё только начинает, захватывает карандаши в кулачок по несколько штук сразу и давай ими мутузить по бумаге и всему, что попадётся под руку. Ему интересно: что там такое получается? Руки ещё не контролируются головой, а он хочет – и всё! А получаются, как говорят любящие мамы и папы – каки-маляки. Но вот уже годам к 3,5 ребёнок, под чутким руководством мамы (ага, папа, как обычно – на поисках материального обеспечения семейства на все художества, и это тоже правильно), начинает понимать, что карандашом-то можно что-то разумное создать на бумаге, и не только на бумаге, поскольку вместе с навыками рисования ребёнок осваивает ещё и пространство, и начинает под хохлому расписывать обои и всё, до чего он может дотянуться. И радостные родители – ну как же, ребёнок научился рисовать! – приходят с работы, и их встречает любимое чадо и тащит за руку к почти картинам эпохи Возрождения, исполненным им на кухне, в комнатах и на всяких других горизонтальных и вертикальных поверхностях.
Счастливый папа (представил его радостное лицо?), воодушевлённый творчеством своего чада, судорожно тянется к инструменту поощрения, и награда нашла бы героя, если бы не вмешалась мама… Вот так примерно и происходит в том случае, если дать карандаши в руки взрослым дядям, которые по развитию своему даже до 3-летнего ребёнка на доросли. Ну примеров-то, думаю, не нужно приводить из нашего недавнего прошлого, ты и сам их знаешь на примере своей службы и жизни в товарном количестве…
Но вот если дать карандаши в руки Художнику, то из-под его карандаша/кисти выйдет шедевр. Хм, или не выйдет… примеров тоже достаточно, не будем тратить время и нервы на их разбирательство по разным частям картины.
Вот и получается, что для того, чтобы карандаши рисовали нужное и полезное, нужны не дети малые и не Художники со своим сложным и непонятным простому люду миром, которые заявляют, что «Они так видят». Нет, эти ребята для использования наших карандашей не годятся – после первых потребуется ремонт, а после вторых может оказаться, что карандаши сломаны и выброшены, бумага и холсты сожжены, или на них нагажено слоновьим дерьмом… Не помнишь этого великого Художника, который в 90-е гремел именно этим своим творчеством? И как придыхали всякие «большие специалисты по искусству», впаривая «это самое» своим малообразованным, но очень денежным клиентам… Я вот тоже не помню, да и не хочу помнить это чудо…
Нужны обыкновенные, нормальные художники, окончившие хотя бы среднюю художественную школу (СХШ) и способные понять, что будет, если карандаш втыкать в бумагу/холст или ломать нещадно грифели. Правильно. Для таких карандашей нужен средний вполне человек, которого ещё (лучше – уже) можно держать в рамках здравого смысла и не стремящегося в дали дальние любой ценой, даже путём ломания и выбрасывания карандашей. Вот как-то так…
Да ты про демократию-то мне лапшу на уши не вешай, под эту вывеску тебе подведут любую сумасшедшую лабуду, оглянуться не успеешь, как ты уже на севере дальнем пилишь лес для производства других карандашей, и обязательно – «демократическим» путём… Но без идеи точно нельзя. А вот с этим дело дрянь… «Безыдейные люди – мученики, если они, конечно, не просто мерзавцы»… Эти слова приписывают какой-то знаменитости, но сам тезис безусловно верный. Иначе не будет карандашей с правильной заточкой, и рисовать они будут – «что Бог на душу положит», то есть всё что ни попадя.
Ну, не будем о грустном, вернёмся к радостному повествованию нашему о Чукотке. Карандашей там было много, сам понимаешь, причём в разных руках, но в целом рисуемые ими художества были вполне приемлемого вида. Пока руки, держащие карандаши, не сменились на детские (по развитию) тех вождей наших, вдруг решивших, что карандаши теперь не нужны, интересов у нас ведь нет, зато примем радостно свободу (Темницы рухнут — и свобода / Нас примет радостно у входа, / И братья меч нам отдадут)… И последние 35 лет мы этот праздник жизни всё ещё отмечаем, получив только развал темниц (а кто их видел в конце 80-х – начале 90-х?)… н-да, все остальное обещано новым поколениям… Вот только забыли сказать – каким. А мечи, как понимаешь, были очень выгодно проданы на сторону ловкими глашатаями свободы, и впопыхах они как-то нечаянно поделиться выручкой с народом забыли… Ну ничего, мы терпеливые, можем и ещё пятьсот лет ждать обещанного… Осталось дожить, тем более что нам уже про 120 лет рассказали, правда забыли уточнить – кого это касается…
Ладно, хватит брюзжать, надо дело делать. В моём случае – шлёпать по клавиатуре и текст гнать о делах минувших… Кстати, вполне себе дело – ни тебе критики правящих, только успевай, оттаптывайся на прошедшем времени… Ничего не напоминает?
А когда вот так не делают, то получаются, мягко говоря, пельмени в пачке. Помнишь этот замечательный продукт из продовольственного магазина советского времени? Когда тётки шумят – «пельмени выбросили» – то все мигом в магазин, покупают пельмени в картонных пачках, а потом героически везут это тесто-мясное счастье домой, семью кормить-радовать. Вспомнил? Вот, и сразу картинка перед глазами, правда! А вспомни теперь, в чём был главный фокус такой покупки? Ну правильно, быстро довезти их до дома и не трясти авоськой, а то пельмени в пачке подтают и слипнутся, и вместо великого счастья обойтись без готовки ужина – ты получишь головную боль в виде восстановления у пельменей товарного вида, а то эту кашу теста с мясом никто из домашних есть не будет… А пельмени денег стоят! Конечно, в самом худшем случае, когда пельмени восстановить не удалось, жены изобретали новое блюдо - пирог пельменный. В общем, тот ещё квест, по сегодняшнему-то.
И не надо говорить, что мы были тупые и не могли в сумку-холодильник пельмени положить, или в термопакет! Это было ещё до эпохи исторического материализма, и таких чудес прогресса (в виде термосумок/термопакетов) тогда ещё никто в нашей стране в глаза не видел. А в других странах… да кто его знает! Впрочем, вот таких пельменей у них не было, это факт!
Вот так и люди – если их не держать в нужных условиях воспитания-обучения-пропаганды, то они в конце концов растают и слипнутся нафиг, и никуда в приличное дело их не применишь. Кто это забыл, явно или по глупости, потом почти с нулевым результатом пытается куда-то этих людей/пельменей привести в какое-то своё светлое будущее. Да только масса слипнувшихся пельменей уже давно и не тесто, и не мясо, а что-то несъедобное, и применить «это» можно только на... ну ты сам понимаешь… Хотя, согласись, для некоторых «элит» такая безликая тупая несъедобная масса – вполне себе продукт, лепи что хочешь, всё равно есть это нельзя, да они сами и не собираются...
Такие грустные и не очень рассуждения приходят на ум сегодня, когда пытаешься посмотреть не в прошлое, а всего-то в 30-40 лет назад прошедшее настоящее…
Согласись, только экстремальные условия и идея позволили нам в своё время остаться и остро наточенными карандашами, и качественными пельменями, то есть пригодны мы были для любого хорошего, нужного стране, применения. И продержались так примерно до 1992 или немного позже года… Жаль, что с наступлением этого счастливого года почему-то и точилка сломалась, и листы бумаги спёрли, и хозяин всей пачки карандашей то ли сдох, то ли ушёл и забыл вернуться.
Ты думаешь, я ностальгирую про отсутствие твёрдой руки и «Слава КПСС»? Да нет, но и плевать в то время не могу, совесть не позволяет. Глупости это про тоталитарность и прочие кошмары позднего советского периода, которыми пугают народ. Оруэлл и Платонов задолго до сегодняшнего дня говорили об истинном тоталитаризме, а в наше время таким и не пахло. А вот сегодня называющие себя свободными люди даже не понимают, в какой клетке находятся.
Но хватит бухтеть в который раз. Возвращаюсь к службе, затачиванию карандашей и правильному содержанию пельменей, особенно с учётом тёплого чукотского климата…
Итак… Был июль 1990 года.
В самом начале чукотской эпопеи, в июле 1990 года, морячок наш был направлен в командировку для ознакомления с возможным театром несения службы по своему профилю. Прилетел обычным рейсовым бортом Аэрофлота с ещё одним офицером округа, который по совместительству решал и иные задачи, кроме его включения в реальность обстановки. Разместились неожиданно не на территории 110 ПОГО, а в гостинице в посёлке Провидения.
И вот нечаянно случилось интересное знакомство жителя окраины страны с московской, да чего уж там, скажем честно – всесоюзной знаменитостью. Василий Михайлович Песков – для многих фигура, известная как журналист, ведущий передачи «В мире животных» совместно с Николаем Дроздовым. И вот так удача – звезда московского разлива и всея СССР оказывается в одной и той же гостинице в посёлке Провидения! Ну, гостиница в Провидении – не столичный «Метрополь», всего несколько номеров, и в основном на 2-4 постояльца. В общем, пересеклись пути-дорожки.
А ещё Песков был не один, а с двумя американскими исследователями! Для камчатского аборигена, кроме моря, островов и супостата ничего не видевшего, это было даже более чем волнительное знакомство.
Правда, через полдня стало понятно, что вся приятсвенность знакомства заключалась в желании по возможности что-то продвинуть в интересах командировки Василия Михайловича Пескова на Чукотку среди пограничных властей, и не более. Это был первый для нашего товарища открытый показ «морды лица» московской богемы во всей своей обнажённой сущности… А вот его американские спутники были не в пример доброжелательнее и открыты. Мы вместе фотографировались, обменивались сувенирами, в общем – всё было приятственно и дружелюбно.
Им было интересно всё – сама советская Чукотка на фоне Аляски, люди, аборигены, и их даже несколько удивляло повышенное внимание, которое им оказывали власти – в Штатах, как они говорили, это не принято, тебе улыбнутся, помашут рукой и крикнут на бегу – всего лучшего, обращайся! Но за этим не стояло ничего – даже если придёшь на следующий день в офис губернатора, то тебя встретят как незнакомого. Мы же проявляли всю свою доброжелательность и хлебосольство, да и обстановка «мир-жвачка» играла роль, хотя многие, и Молчановский в том числе, прекрасно знали подноготную такого бурного интереса американцев (конечно, не без этого, но главное – стимулирование этого интереса их спецслужбами).
Конечно, это моё бурчание есть продукт хорошо (надеюсь) обученного и натасканного офицера войск специфического назначения, сегодня многим непонятного… Но вдруг, всего-то через 35 лет, стало ясно, что ничего с того, советского времени, не изменилось – враги остались врагами, в какие бы шкуры они ни рядились. Грустно только, что это стало «вдруг»… или учили в нашей системе всех по-разному?
На первых порах (примерно полдня-день) журналиста из передачи «В мире животных» встречали с распростёртыми объятиями. Но не долго музыка играла… Наши чукотские начальники давно не видели столичных грандов, им и в голову не приходило, что подать сюда-туда вертолёт-самолёт, как московское такси, гранд будет требовать настырно, даже нахально, невзирая на обстановку и погоду, да ещё будет грозить втоптать в пыль, если чего не так и не быстро…
Вертолётчики пробухтели от такой наглости и напористости что-то типа «в море уроню» (представил себе реальное выражение? Правильно, оно ещё короче было, всего-то одно слово!), лётчики АН-26 тоже приподняли бровь и сказали, что не полетят (эти были уже интеллигентами, и своё возражение уместили аж в два слова)…
Что там было… Московский товарищ очень эмоционально, на хорошем русском языке, не вошедшем в словари Даля и Ожегова, примерно минут 15 объяснял непонятливым и туповатым солдафонам (это про командира эскадрильи и начальника отряда) всю тяжесть того, что им прилетит вот прямо сейчас из города-героя Москвы и где они дальше будут проходить службу, стоит ему только дойти до телефона, и что город Мухосранск будет просто мировой столицей оттуда, где они окажутся…
Обматерив всех и вся, он, однако, эффекта нужного не добился и авиатакси ему заиметь не удалось. А что ты хочешь? Суицидальных наклонностей среди наших лётчиков-вертолётчиков не наблюдалось – лететь туда, где погоды нет совсем и делать сиротами своих детей ради московской знаменитости дураков не нашлось, и вышестоящие (округ) нижележащих (чукотцев) в целом поддержали, сказав – «ну держитесь, соврите что-нибудь»… В общем, в тот день Василий Михайлович никуда не полетел, и мы с его спутниками как следует «дёрнули» в номере гостиницы всего, что в тамошней округе было, а Сам собственной персоной, после 2 стопок, удалился куда-то…
На следующий день по тихому крику из всех московских громкоговорителей стало известно, куда и зачем Василий Михайлович удалялся – давили на администрацию Провидения, райком, пограничников и прочие инстанции, аж масло текло. Чем это закончилось в этот день – врать не буду, не знаю, но на следующий день эта группа «натуралистов» всё-таки отбыла (погода наладилась) то ли на остров Ратманова, то ли на Чаплино, то ли в Лорино… Больше мы не виделись: командировка камчатского гостя закончилась, самолёт наших любимых погранвойск увёз командированных в Петропавловск-Камчатский… А через пару месяцев, когда уже получил назначение и приехал в Провидения – пыль от этой истории улеглась, только на нескольких совещаниях пару раз помянули московских гостей недобрым словом.
Смешно, но приведу цитату из Википедии, весьма показательно иллюстрирующую нашего московского героя:
Исследователи-филологи О. И. Соколова и С. А. Станиславская, исследуя речевой портрет В. М. Пескова, оценивают творчество В. М. Пескова как образец журналистского мастерства, считая его носителем высокого типа речевой культуры. Свою оценку они основывают на отнесении журналиста к носителям полнофункционального типа речевой культуры, основанной на жизненном опыте и нравственных ценностях, и отмечают:
«Для его речи характерны как творческая индивидуальность, проявляющаяся в умелом использовании экспрессивно-выразительных средств, благодаря которому узнается «почерк» автора, так и своеобразие газетно-публицистического дискурса профессиональной журналистской речи: следование законам жанра, реализация основной функции публицистического стиля, соблюдение норм литературного языка».
Кандидат филологических наук М. А. Куроедова неотъемлемой речевой характеристикой выступлений Пескова называет поэтизацию жизненного пространства, которое включает природу и её живых обитателей.
«Для его речи характерны как творческая индивидуальность, проявляющаяся в умелом использовании экспрессивно-выразительных средств, благодаря которому узнается «почерк» автора, так и своеобразие газетно-публицистического дискурса профессиональной журналистской речи: следование законам жанра, реализация основной функции публицистического стиля, соблюдение норм литературного языка».
Кандидат филологических наук М. А. Куроедова неотъемлемой речевой характеристикой выступлений Пескова называет поэтизацию жизненного пространства, которое включает природу и её живых обитателей.
Мы с выдающимся специалистом русской речевой культуры и такого же хамства познакомились в полной мере…
Так, где это я? Совсем отклонился от темы, извини, старик. Возвращаюсь к Чукотке и службе.
Это всегда так – мы не хотим вспоминать и говорить о своём прошлом в проблемном ключе, с какой-либо негативной коннотацией. Так мы пытаемся защитить себя от вспоминания неприятностей, ошибок, глупостей, поступков, за которые бывает стыдно. Всё так и есть. Но это работает в правильную сторону только тогда, когда выводы уже сделаны, всё (или основное) исправлено и к прошлому возврата уже нет. А вот так бывает не всегда, даже более того – так бывает редко даже на уровне одной семьи. И никогда – когда речь идёт о стране. И, как не печально, как ни хочется отмолчаться – но если нет анализа прошлого, значит, не будут предотвращены ошибки в будущем. Слова Ключевского из эпиграфа не утратили смысла сегодня, и не утратят его никогда.
История ЧФ (Чукотского флота) тому пример. Дальше (да и с самого начала) можно не читать – особо впечатлительные не смогут принять, а лакировщики прошлого – понять… те, кого тогда ещё и не было в проекте, вообще подумают, что это сказки дедушки Мазая, правда, если вспомнят (а кто им рассказывал-то?) о том, кто такой Мазай… Вся надежда на людей, способных думать и анализировать увиденное-услышанное-прочитанное, познанное и не очень…
ЧФ. Первая зима
Долго ли, коротко ли, но вот прошли 3 месяца с создания дивизиона, или того, что так смело стало называться на штабном языке. Практически мало что изменилось – катера по-прежнему базировались вблизи погранотряда, в 200 метрах от забора. Подошла зима, и дивизион приступил к главной задаче на Чукотке – зимовке и выживанию. Это значило, что на зиму нужно утеплить катера, установить обогреватели всюду, где только можно и нельзя, хорошо закрепиться к причалу (точнее, к тому сооружению, которое по недоразумению называлось таким гордым именем), подключиться к электроэнергии от отряда, протянуть телефон на катера.
Начался ледостав, катера постепенно врастали в лёд, лёд же их также постепенно выдавливал, и через месяц катер торчал изо льда примерно на метр, некоторые катера были выдавлены с креном. Прилегающая к причалу акватория быстро промерзала практически до дна, началась зимовка. Так катера стояли до апреля-мая, когда лёд начинал таять и катера возвращались в привычную водную среду. Обычно так и происходило всегда, плюс-минус с небольшими отклонениями и получаемыми повреждениями.
В этот год природа и человек как будто сговорились и решили создать максимально невозможные условия. Впрочем, зимовка катеров редко проходила безболезненно и раньше, но всё ограничивалось повреждениями и поломками, которые не относились к категории происшествий. Во всяком случае, так выглядело по документам, то есть их отсутствию. Катера всегда были чужеродным материалом в теле отряда, непонятным и плохо управляемым в силу особой морской специфики. Поэтому, если катер не утонул – то и хорошо, отряд бодро докладывает, что зимовка прошла без происшествий. А всё остальное – детали…
В эту зимовку всё шло тем же путём-дорогой. Только вот как чёрт из табакерки – появился целый дивизион (хоть и по документам, но уже было на кого переводить ответственность). Во второй половине декабря 1990 года толщина льда достигла в районе стоянки катеров 60 см, что уже обеспечивало зимовку до весны следующего года, катера вмёрзли в лёд и уже втянулись в стоянку. Температура воды в этот период редко поднимается до -1 градуса, обычно находится в интервале минус 3-2 градусов. Температура воздуха в декабре находится обычно в пределах минус 15-20 градусов, то есть не очень холодно по меркам Чукотки. А вот снега может быть уже и полтора, и два метра.
Чего это ты говоришь, что вру как сивый мерин? Не сивый? Но всё равно обидно! Никакого вранья – морская вода спокойно остывает до минус 3-4 градусов и только тогда замерзает, в зависимости от солёности в этой акватории. Так что не совсем тёплая вода в рассказе – такой и была, пока море никто греть кипятильником не научился…
За первую зиму 1990-1991 гг. было несколько раз, когда настоящей чукотской пургой наметало столько снега, что откапывали дома и служебные постройки бойцы снаружи, так как невозможно было открыть домовые двери – снег был выше дверного проёма, иногда на полметра-метр. Так что, пока откопают, – сиди и жди. А ведь просто откопать мало, нужно прорыть траншеи в снегу для движения людей. И высота таких траншей соответствующая, идёшь по ней как по туннелю. Обычно это делал дежурный взвод, но всегда туда добавляли очень радостных любителей нарушения воинской дисциплины, а при наличии арестантов на гауптвахте – конкурс отменялся, все билеты выдавали бесплатно будущим рассказчикам Устава Внутренней Службы наизусть и в сольном, и в хоровой выступлении.
Детворе же было просто счастье – зарывались в снегу и копали «лисьи норы», потом разгневанные папы, по команде ещё более разгневанных мам, искали своих отпрысков и давали им по мягкому месту… В школу в такие дни детей возили на ГТС, хотя до школы всего-то 500-600 метров…
В смысле – откуда школа на Чукотке? Оттуда! И была горячо любимой детворой, учителя все свои (или почти все), классы очень небольшие, уроки идут интересно и интенсивно, спрашивают за день по десятку раз, и даже не самый большой любитель учебного процесса, сам того не подозревая, получал отличные знания и потом, на материке, ещё и в отличники часто попадал, будучи троечником на Чукотке…
А Чукотская пурга обычно продолжается несколько дней, иногда неделю. Вся жизнь на этот период замирает, работают только котельная, пекарня и пункт связи. Как говорится, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Разумеется, дежурная служба несётся без остановки в обычном порядке, кроме выхода нарядов на патрулирование. В такие дни ни один сумасшедший никакую границу нарушить не пытается – отойти от двери дома в пургу больше, чем на 5-7 метров – уже верная смерть. Заставы и комендатуры, гражданские здания обычно обставляются вешками и натягивают сигнальные канаты, чтобы заблудившийся мог по ним ориентироваться в поиске двери. Историй, рассказывающих про гибель людей в 2-3 метрах от двери, на Чукотке было множество, почти каждый год на заставах отряда в общем погибал один-два солдата, и если удавалось избежать этой страшной платы за крайний север, то командование было готово прощать более мелкие прегрешения за зимний период. Как-то на совещании офицеров в 1990 году начальник отряда полковник Стариков Владимир Николаевич прямо сказал, что главной задачей застав и комендатур в зимний период является выжить и сохранить личный состав без потерь. И в этом была суровая правда Чукотки…
ЧФ. Катера
Всё-таки немного поподробнее остановлюсь на главных героях этого рассказа. Конечно, речь не о людях, по нашей традиции, речь о катерах. Они почему-то всегда остаются в тени, и максимум, что им достаётся – вот такое водоизмещение, длина-ширина-осадка, а дальше – опять про людей, людей и людей.
«Всё во имя человека, всё во благо человека» – звучит красиво, и делалось очень много для того времени, это правда. Впервые за много лет у страны были возможности сделать жизнь огромного числа людей не мучительной, не полной лишений, голода и холода, а вполне себе сытой, почти спокойной и даже интересной. Ну а то, что при этом были издержки в виде отставания товаров группы Б и некоторые поведенческие ограничения, так это можно было бы и простить на какое-то время. Ни одна страна в мире не подвергалась таким страшным разрушениям и уничтожению, как наша в период Второй мировой войны, а залечивать раны нам пришлось, в целом, в одиночку, опираясь на собственные силы, ресурсы, волю, самопожертвование и самоотверженность всё тех же людей.
Но так и хочется возопить: «Братцы, да корабли-катера тоже живые, и душу имеют ничуть не грубее людской! И им также больно, они так же напрягают жилы, когда нужно рвануть в последнее мгновение, между жизнью и смертью… и умирают они долго, мучительно, разрушаясь на кладбищах кораблей или будучи выброшены на мель… Жив корабль – жив экипаж, поэтому-то хороший экипаж о корабле заботится, знает – любимый корабль не подведёт в трудную минуту».
А ведь есть же ещё понятие «несчастливый» корабль/катер»? Есть, примеров тому множество. Какие только экипажи на них не менялись, сколько поколений через них не проходило – но «несчастливый» корабль/катер обязательно то тонет, то на мель садится, то ход теряет, то винты разлетаются. И всегда у них жизнь кончается преждевременно, редко дойдя до половины, отпущенной конструктором…
Есть же ещё и «героические» корабли/катера, там любой экипаж совершает подвиги и покрывает славой в основном себя, а кораблю достаётся только тень славы, ну максимум ведро краски. О таких я уже рассказывал раньше в своих историях, и ещё буду говорить обязательно!
Но основная масса этих железных творений рук человеческих – простые скромные трудяги, на которых и выносится вся тягость службы, жизни и войны.
Вот об этих, почти незаметных героях и будет рассказ. Конечно, и сами герои, и люди с ними поставлены судьбой в самое крайнее, экстремальное состояние жизни и службы. Чукотка – не южный берег Крыма, и даже не Владивосток, про который говорят, что «Широта-то крымская, да долгота колымская»…
Вот про широту… Ведь правда – Владивосток на той же параллели, что и Сочи, примерно 43-43,5 градусов северной широты. И даже Петропавловск-Камчатский, о котором, поднимая палец, говорят как об очень отдалённом северном городе – он южнее Ленинграда/Санкт-Петербурга, 53 градуса северной широты против 60 градусов ленинградских. А посёлок Провидения, так скажем, уже немного ближе к полюсу – 64,5 градусов (64 градусов 25 минут) всё той же северной широты. И ведь каждый градус широты — это 60 минут, то есть миль, которая, в среднем, составляет 1852 метра, всего градус это 111 километров.
И долгота с удалением от Ленинграда всё съезжает дальше и дальше от цивилизации, доходя до 173 градусов 13 минут… нет, не восточной, а уже западной долготы! То есть, уже после астрономической линии смены даты, если бы не Постановление ещё Совнаркома об установлении часового пояса UTC+12 часов, по недоразумению (ну конечно же нет, это было разумное и правильное решение) объединив Камчатку (153 градуса восточной долготы Петропавловска-Камчатского) и Чукотку (173 градуса западной долготы Провидения). Как известно, в целом принято один часовой пояс считать 15 градусов долготы, по 7,5 градусов западнее-восточнее от срединной линии, а началом, нулевым меридианом, считать Гринвичский. Ведь тут всё просто – 360 градусов окружности Земли делится на 24 часа, вот и получается 15 градусов/час.
И долгота с удалением от Ленинграда всё съезжает дальше и дальше от цивилизации, доходя до 173 градусов 13 минут… нет, не восточной, а уже западной долготы! То есть, уже после астрономической линии смены даты, если бы не Постановление ещё Совнаркома об установлении часового пояса UTC+12 часов, по недоразумению (ну конечно же нет, это было разумное и правильное решение) объединив Камчатку (153 градуса восточной долготы Петропавловска-Камчатского) и Чукотку (173 градуса западной долготы Провидения). Как известно, в целом принято один часовой пояс считать 15 градусов долготы, по 7,5 градусов западнее-восточнее от срединной линии, а началом, нулевым меридианом, считать Гринвичский. Ведь тут всё просто – 360 градусов окружности Земли делится на 24 часа, вот и получается 15 градусов/час.
О работе (!?)
Чукотка работой обеспечивает в основном в погонах. Часть должностей 110 ПОГО, ОТК, 7 ОАЭ и других частей по штату замещаются прапорщиками или сверхсрочнослужащими, так что жёнам офицеров найти работу-службу по душе вполне себе можно, было бы желание. А желание было. И занятость есть, и стаж идёт, и пользу стране приносишь, и даже какие-то деньги и паёк в семью добавляется. Хотя денежное довольствие у офицеров на Чукотке уже было неплохое, да и у гражданских тоже – тут действовал коэффициент 2,0, в отличие от Камчатки, например, где был максимум 1,6-1,8. Но лишним ничего не бывает.
И ещё одна ремарка: жены офицеров частенько принимались на службу на должности сверхсрочников и прапорщиков (в основном согласно образовательному цензу: с высшим образованием – на должности прапорщиков, без оного – на должности сверхсрочнослужащих) и службу несли на равных основаниях со всеми, и на тревоги с тревожным чемоданчиком бегали, и противогазы таскали, и стрелять на стрельбище ездили, и даже физо сдавали… Всё по-честному – в форме, зимой в отличных белых овчинных тулупах, которые им выдавали, и которые были предметом зависти обычного офицерского состава, которым тулуп не положен по норме снабжения. В общем, служба шла своим чередом, каждый был занят своим делом, иначе с тоски и безделья свихнуться можно, или спиться… Лунный пейзаж, 10 месяцев зима, а остальное – осень. Ну ещё ТВ уже тогда захватывало Аляску, так что мультики, новости и прочие прелести мы смотрели без фильтров, или почти без оных.
О жизни
Вот только тратить деньги было почти некуда, хоть и торговое снабжение было из Ленинграда. Дефицитные в других местах товары на Чукотку привозили не в пример другим местам чаще, и по уровню – более высокого класса.
Ну а регулировать «удовлетворение потребностей советского народа в товарах первой необходимости» должна была лавочная комиссия, которая определяла очерёдность покупки дефицита офицерами и прапорщиками, и их семьями. Конечно, это касалось товаров по линии военторга, вот почему начальник военторга был очень большая шишка.
С улыбкой сейчас вспоминаю об этом, но эта лавочная комиссия была предметом нескольких совещаний и собраний офицеров и прапорщиков ПОГО и ОАЭ. Не всем членам этой комиссии удавалось противостоять командованию, поэтому состав по требованию собрания периодически меняли, желая справедливости. Как ни странно, но в состав лавочной комиссии меня и избрали, посчитав, что моряк пехоте не сдастся. Пришлось соответствовать… Запомнилось, как очень дорогую шубу из серебристой чернобурки купил своей матери молодой старший лейтенант – стоила та шуба даже по тем временам космических денег – 15.000 (пятнадцать тысяч, повторяю) рублей, на которые можно было купить «Волгу»… Многие локти кусали – красива, что тут скажешь, но тратить такие деньги не решались, так что старлей был «допущен до счастья» вне очереди. Сапоги женские, махровые полотенца, шубы, украшения, детскую и женскую одежду (импортную), в общем – весь тогдашний дефицит. Как потом оказалось, военторг привозил на Чукотку даже импортную мебель, но вот до неё простому офицеру/прапорщику даже узнать не допускалось – всё сразу расходилось по начальству и чиновникам. В конце 1992 – начале 1993 года командование отправляло себе на материк по несколько контейнеров мебели и другого имущества со складов военторга, но это уже другая история, история полураспада... В целом, у людей на Чукотке были часто серьёзные накопления, и когда внезапно объявили о павловской реформе, то многие потеряли всё или почти всё, что успели накопить за время службы у чёрта на куличиках, и даже дальше.
Бесполезные вещи. Чукотский холодильник
А жизнь шла своим чередом. Для тех, кто помнит советское время, покупка холодильника, например, была не рядовым фактом жизни. Такие марки, как «Саратов», «Бирюса», ЗИЛ, знакомы всем (?). Покупка же двухкамерного, например «Бирюса 22» – вообще почти фантастика. Но это «на материке», то есть практически по всей стране, кроме Крайнего Севера. Купить же такой агрегат на Чукотке было уже не сложно, но… не нужно.
Вот подумай: ну зачем на Чукотке холодильник? Правильно – вещь совершенно бесполезная. Лучше электрического работает приделанный к каждой кухонной (и не только) форточке ящик, часто обитый оцинкованным железом, а иногда и просто деревянный. В это чудо человеческой мысли и жизнеобеспечения прекрасно помещается практически весь месячный паёк – сливочное масло, мясо и рыба. Всё остальное холодного хранения не требует. Если же удалось раздобыть «про запас» немного оленины или свинины – то это счастье спокойно вывешивается в сетке за кухонное окно наружу, на свежий воздух. Можно сказать – ну и что, кинуть в пакет кило-два мяса и повесить за окно – в чём фишка-то?
А в том, что такой ерундой никто и не занимается. Всё значительно проще. Звонят вертолётчики: «Слушай, мы на Лорино/Чаплино летим, тебе мясца привезти?». Когда я впервые услышал такое предложение от Валеры Шкробота, командира вертолёта, то не задумываясь ответил – ну привези, чего уж там… Если бы я знал, во что «вляпался» – десять раз подумал бы, но… мясо всё равно бы заказал. На следующий день опять звонок: «Ты чего не заходишь? А то мы на Ратманова сейчас улетим, забирай, тебе аж домой привезли, ради первого раза!». Выхожу, разглядываю с интересом кузов ГАЗ-66, стоящего возле дома. В кузове штук десять полутуш свинины и десяток оленины. С борта кричат – «А чего задумался? Забирай!». Я оторопел: «Что, это всё мне»? «Да нет, твоё сегодня одна полутуши свинины и полтуши оленины, но если хочешь – бери ещё, не жалко! А пока гони столько-то рублей»… Дальше – полное отупение: как? куда столько? как нести? как рубить-пилить? как и где хранить? что вообще с этим делать?
Но «морду лица» нужно держать, с равнодушной миной говорю бойцу, в какую квартиру занести. Две минуты – и всё это счастье уже дома, на полу в прихожей… а жизнь понятней не становится… Спасибо, народ по ходу надоумил, что нужно разрубить на несколько частей и повесить за окно на улицу на кухне или комнате. Через полчаса, промаявшись с разрубом-разрезом великолепного мороженого мяса топориком, ножовкой и охотничьим ножом, завернув это богатство в газеты, какие-то тряпки и ещё что-то, распихав по сеткам-авоськам (кстати, жаль, что они исчезли из быта, классная вещь) и осторожно вывесив сетки за окно в кухне и комнате, нервно ждал приходы жены. И вот она возвращается с боевого дежурства (натурально, как и положено офицерской жене), и огорошил её новостью – мне тут мяса притащили… килограммов 40-50… ты знаешь, что с ним делать-то? Её глаза округлились, как и мои, наверное, мы были похожи на чебурашек…
И понеслась душа в рай, в мясной рай! Что только не готовили! На улице было не очень холодно, выше 20 градусов мороз не поднимался, мясо себе спокойно мерзло за окном, ждало попадания на сковородку, и никакого холодильника было не нужно.
Поскольку мы получали продовольственный паёк (офицеры и сверхсрочнослужащие), то с продуктами никогда никаких вопросов не возникало, разве что овощей не хватало уже к весне – не очень хорошо хранилась картошка и морковка со свёклой, капуста заменялась весной на квашеную, зелень была из отрядной теплицы. Офицерский паёк, кстати, содержал меньше сгущёнки, чем для с/служащих, остальное примерно совпадало.
Чем кормить детей – вопрос не стоял никогда, разве что разнообразия не хватало. Но эту проблему наши жены решали легко и непринуждённо – обменивались рецептами, стремились приготовить что-то новое или очень особенное. В общем, кормиться чем – было. Дефицитные дрожжи успешно заменялись превосходным провиденским пивом, и получалось великолепно! И привезённое с посёлков мясо казалось, как бы сказать, немного избыточным, что ли… Но выяснилось, что мясо лишним не бывает! Оленина – самое диетическое, что можно придумать для маленьких детей, да и для взрослых тоже. И когда твои дети встают в кроватке и говорят: «Мясу дай» – ты счастлив, что ребёнок растёт как на дрожжах, что кормишь ты его диетическим продуктом, что всё отлично! Ну, жена кормит, конечно, ты-то только стоишь рядом и с умным видом пробу снимаешь, шкварки языком подметаешь…
Отвлёкся, ушёл в «бытовуху», но это тоже нужно – кто через 10 лет скажет, как тогда было? И так уже дети нам начинают рассказывать, как нам (!) тогда жилось, хотя они в те годы под стол пешком ходили, а некоторые и ходить-то ещё не научились…
Катера. Продолжение
Итак, чуть поглубже, потщательнЕй всмотримся в катера, этих морских трудяг. Признаемся, им, катерам, не достаётся такой громкой славы, как кораблям. Ну есть катер и есть, а уж особенно типа буксира – какая там красота, где стремительность обводов, где грация корабельной архитектуры? Где скорость, в конце концов? А раз нет этого, то и говорить вроде не о чем. Ну а то, что именно эти трудяги вывозят всё работу на своих плечах – надстройках и палубах, с резиновыми отбойниками и буксирными арками и гаками на юте – так что тут героического?
Проект 1496 строился как морской буксир, не рейдовый, не портовый – а морской. И пусть не для дальней морской зоны, но его ареал плавания был чётко установлен – до 100 миль (!) от возможного места укрытия. А это – практически всё побережье страны. Оптимально спроектированный прочный корпус, сильный и надёжный главный двигатель, вспомогательные дизель-генераторы, собственная котельная установка, приличная буксирная тяга, хорошие условия для команды, надёжные средства борьбы за живучесть, средства навигации и связи. То есть было всё, чтобы катер мог выполнять задачи автономно до 7 суток практически в любую погоду, кроме совсем экстремальной. На приводимых схемах и описании можно всё это рассмотреть и прочитать подробно.
На этих страницах всё подробно и рассказано, так что в дальнейшем будет проще понять: что, где и как происходило с катерами на Чукотке. Пограничный вариант практически ничем не отличался, кроме дополнительных пограничных огней на мачте, дополнительных станций связи УКВ и КВ и дозиметрической системы КДУ-6Б.
Кстати, эта незаметная коробка на кормовой переборке мостика с датчиком в виде цилиндра на мачте, под названием КДУ-6Б, ещё сделает своё дело, неожиданно для всех. Но для этого нужно будет пройти стадию развёртывания дивизиона, налаживания боевого планирования и организации несения пограничной службы. И будет это уже в 1991-1992 годах, когда пройдёт испытание организации дозорной службы в районах возможного нарушения границы, которые сформировались к тому периоду в результате «дружба-жвачка» с американцами, когда только ленивый не пёр в СССР на лодках, катерах и шхунах, прикрываясь якобы невинными путешествиями, туризмом, исследовательской работой по птицам, китам, касаткам и моржам, вдруг воспылав любовью к нашим населяющим эти края малым народам – чукчам, эвенкам и эскимосам.
Продолжение следует…
Информация