«Глупость или измена?»

«Глупость или измена?»

Первая мировая война стала самым ярким примером того, как Россию использовали в своих интересах хозяева Запада. Романовская Россия позволила использовать русских солдат в качестве «пушечного мяса», будоража общественность «ура-патриотическими» лозунгами похода на Берлин и Вену. Хотя такие походы русскому народу не давали никакой пользы, только вред и колоссальные убытки.

Патриотический ажиотаж 1914 года быстро схлынул, когда русские войска умылись кровью в Восточной Пруссии. Русские войска раз за разом бросались на австро-германские позиции, спасая Францию от решительного поражения, давая возможность Франции и Англии перевести экономику, население и тыл на «военные рельсы», провести тотальную мобилизацию. Именно благодаря нам германские корпуса не взяли Париж в 1914 году, не искромсали англо-французские войска в 1915-1916 гг. Мы разгромили османскую армию в Закавказье, когда союзники потерпели поражение на Дарданеллах и в Ираке, что в итоге позволило нашим «союзникам» разделить Турцию, но уже без нас. Одновременно империя Романовых стала «дойной коровой» наших «партнеров» по Антанте, отправляя им сотни тонн золота для закупки орудий, винтовок, пулеметов, снарядов, патронов, различного снаряжения и материалов. При этом Петербург залез в огромные долги, чтобы поддержать финансовую систему.


Российская империя, имея отсталую промышленность и периферийную сырьевую экономику, не могла обеспечить армию всем необходимым. Это вылилось в «снарядный, патронный и ружейный голод» 1914-1915 гг. А «союзники» нас банально «кинули», деньги взяли, а поставки тормозили (при этом строили планы по уничтожению самодержавия и расчленению России). В армии не хватало тяжелых орудий, мы быстро стали уступать в числе аэропланов (перед войной были в числе лидеров, но промышленных мощностей для масштабного производства не было), не смогли создать первые бронетанковые соединения, в отличие от союзников по Антанте. Воюющей стране не хватало железных дорог, шоссе, чтобы снабжать армию и города.

Армия в 1914-1916 гг. умылась кровью, спасая союзников, и неся потери из-за ошибок командования, и слабости промышленности. Ежедневные потери русской армии во время отдельных атак достигали тысяч погибших. Кадровый состав имперской русской армии, бывший опорой самодержавия, практически полностью полёг на полях сражений. Как верно писал ещё до начала войны бывший министр внутренних дел России Пётр Дурново: «…армия, лишившаяся, к тому же, за время войны наиболее надежного кадрового своего состава, охваченная в большей части стихийно общим крестьянским стремлением к земле, окажется слишком деморализованною, чтобы послужить оплотом законности и порядка».

Под ружье поставят миллионы крестьян. Они будут оторваны от земли, от мирных забот, но будут помнить о великой несправедливости и желать передела земли. Огромная масса людей будет приучена к оружию, убийствам и насилию. При этом русский мужик будет воевать за непонятные ему цели. Одновременно выбывших кадровых офицеров будут заменять в основном бывшие интеллигенты в массе либерально настроенные, студенты, учителя, врачи, юристы, представители творческих профессий и т. д. Армия сама станет источником хаоса, готовым взорваться, когда настанет время.

Крестьянский мир, лишённый миллионов рабочих рук, и из-за нарастания проблем в экономике, стал жить ещё хуже. В схожем положении оказались и рабочие, о некоторых улучшения предвоенных лет пришлось забыть. Россия, вслед за большинством других воюющих стран, начинает все больше ощущать дефицит продовольствия и товаров первой необходимости. В русских губерниях в середине июля 1916 года вводятся первые продовольственные карточки — по ним решено распределять сахар. В связи с сокращением производства, трудности появились и со снабжением населения в губерниях и городах. Уже к осени 1915 три четверти городов испытали нужду в тех или иных продовольственных продуктах.

Если с 1915 года вмешательство государства в дело продовольственного снабжения было эпизодическим, то уже с 1916 г. заготовки хлеба для населения включаются в государственное задание. Если в начале войны нужно было кормить всё увеличивающуюся в размерах армию (6,5 млн. человек — конец 1914 г., 11,7 млн. человек — 1915 г., 14,4 млн. — 1916 г. и 15,1 млн. — 1917 г.), то с 1915 года государству пришлось взять на себя обеспечение и гражданского населения ряда городов и, частично, губерний.

29 ноября (12 декабря) 1916 года управляющий министерства земледелия Александр Риттих подписал постановление «О развёрстке зерновых хлебов и фуража, приобретаемых для потребностей, связанных с обороной». Сущность развёрстки была в том, что председатель Особого совещания распределял между губерниями (в соответствии с размерами урожая, запасов и нормами потребления) подлежащее заготовке количество хлебов. Не удивительно, что осенью 1916 года в империи усиливаются стихийные движения рабочих, которых стали поддерживать и солдаты. Что в итоге и привело к Февральской революции.

Также следует учесть фактор миллионов беженцев. В России в 1914-1915 гг. бросить свои дома и хозяйство, родные места, были вынуждены по разным данным от 3,7 до 7,4 миллионов человек (в среднем — более 20% населения губерний, оккупированных Германией и Австро-Венгрией). Летом 1915 года отступающая русская армия часто применяла тактику «выжженной земли» — сжигая деревни, посевы и запасы, разрушая то, что не успевали вывезти. Местному населению Ставка Верховного главнокомандующего предписывала не оставаться на пепелище, а тоже уходить. При этом четкого плана эвакуации вне крупных городов не было. Огромные толпы голодных, оборванных людей двигались на восток — собственным ходом, на подводах, часто смешиваясь с войсками.

Волна беженцев усилила дестабилизацию империи. Писатель Константин Паустовский в августе 1915 года, находясь в деревне в Минской губернии, так описывал происходящее вокруг: «Волнуют беженцы, в большинстве озлобленная, косная, небывало дикая масса. Из-за хлеба дерутся до крови друг с другом. Если не хватит пищи или возникнет какое-либо недоразумение, могут убить. Всюду грабежи, поджоги. Каждое утро мы находим около своей избы брошенные трупы холерных — нет ни одной беженской фурманки не зараженной. Трупы слегка лишь присыпают песком. Вонь нестерпимая».

Летом 1915 года решили потоки переселенцев направлять не только в ближайшие тыловые губернии — Лифляндскую, Витебскую, Минскую, Киевскую, Екатеринославскую (как это было ранее), а и во «внутренние губернии» империи, чтобы разгрузить прифронтовую местность от «избыточного населения». Так проблемы беженцев свалились как снег на голову губернаторам и земствам Центральной России, Европейского Севера, Поволжья, Урала. Беженцы появились даже в Сибири и Туркестане. Отношения простых жителей большинства «внутренних» городов с беженцами были тоже непростыми. Вначале многие действительно старались помочь бескорыстно — предоставляли бесплатно комнаты в своих домах, кормили, делились вещами. Но затем в беженцах стали все чаще видеть либо «конкурентов», готовых работать за меньшие деньги и сбивавших зарплаты, либо «тунеядцев» (большую часть переселенцев составляли старики, дети и больные), а то и «жуликов». Беженцы часто голодали, воровали, самовольно рубили лес на дрова и т. д.

Кроме того, некоторые не знали даже русского языка и традиций, что мешало наладить контакты с местными жителями. Большой поток беженцев пришёл с Кавказа, где армяне и ассирийцы спасались от турецкого геноцида. Армяне составляли более 10% всех беженцев, в отдельных губерниях — до 13%, всего около полумиллиона человек. Первая мировая война привела к фактической отмене черты оседлости. В виду чрезвычайных обстоятельств войны и оккупации районов, из которых более 120 лет евреям не разрешалось переселяться вглубь России, ограничения (кроме Москвы и Петербурга с окрестностями) были сняты. Евреи составляли 10-15% всех беженцев. Таким образом, волна беженцев внесла свою лепту в создание революционной ситуации в стране.

Ухудшилась ситуация в национальных окраинах. Так, в июле 1916 года в Туркестанском округе Российской империи было введено военное положение для борьбы с начавшимся восстанием, вызванным решением властей о призыве на трудовые тыловые работы местных жителей, изначально не подлежавших воинской обязанности.

25 июня 1916 года царь Николай II подписал указ о мобилизации мужского «инородческого» населения Туркестана и Степного края в возрасте от 19 до 43 лет на прифронтовые работы. Мобилизованных крестьян из центральных губерний для рытья окопов уже не хватало. Казахи, киргизы, узбеки, таджики и туркмены ответили общим восстанием: указ как нарочно пришелся на разгар сельскохозяйственных работ и накануне священного для мусульман месяца рамадан, что, разумеется, было воспринято особенно оскорбительно. Кроме того, почва для восстания была уже подготовлена бременем войны. Коренному населению пришлось нести новые повинности: для казахов и киргизов были введены обязательные поставки мяса, массовая реквизиция скота, фуража. Был введен новый военный налог с кибиток, а также дорожные и другие сборы. Узбеков и таджиков заставляли выращивать «стратегический» и очень трудоемкий хлопок, налоги на них тоже возросли в несколько раз. Это вело в некоторых районах к падению урожаев и уменьшению поголовья скота. При этом пожар восстания как могли раздували российские революционеры, турецкие и германские агенты. Они распространяли слухи об объявленном султаном «газавате» против неверных, о якобы успехах османской армии на фронте и скором появлении турецких войск в Туркестане, о мнимом выступлении Китая против России. Базой вражеской агентуры был Китай. Из Синьцзяна в Среднюю Азию даже доставлялось оружие.


В ходе восстания и при его подавлении погибли десятки тысяч людей — как местных жителей, так и русских переселенцев. Десятки тысяч кочевников бежали в соседний Китай. Туркестан не могли полностью успокоить (он снова взорвался после революции 1917 года) ещё более четверти века. Последних «басмачей» Красная Армия ликвидировала уже в годы следующей мировой войны. В результате восстание 1916 года стало одним из предвестников грядущего развала империи, и национальный вопрос станет одним из могильщиков империи Романовых.

Общественное мнение было уже готово к революции. В России обычным делом становятся разговоры о скорой революции, возможности которой начинают обсуждать уже иностранные дипломаты. 8 октября французский посол в России Морис Палеолог, ссылаясь на свой источник в охранном отделении Департамента полиции, записал в дневнике: «Вождями [революционного] движения являются три депутата-трудовика Государственной думы: Чхеидзе, Скобелев и Керенский. Очень сильное влияние действует также из-за границы, и влияние Ленина, нашедшего убежище в Швейцарии». Таким образом, информация о лидерах будущей революции не была тайной. Однако органы безопасности были парализованы, бездействовали, пока февралисты (либерально-буржуазные деятели) вовсю готовились свергнуть самодержавие.

Активизировалось общественно-политическое и рабочее движение. Так, 16 октября в Ростове-на-Дону началась общегородская политическая стачка. В течение почти десяти дней одновременно бастовали почти все предприятия и учащиеся вузов, привычная жизнь города остановилась. Бастующие выступили с лозунгами: «Долой войну!», «Долой правительство!», «Да здравствует революция!» Осенью 1916 года периодически бастовали рабочие почти всех основных донских шахт, работавших на нужды фронта — всего было около 70 забастовок.


Почти одновременно произошло две крупнейшие катастрофы своего времени, которые стали «знаками» будущей катастрофы. 20 октября 1916 г. в Севастополе на одном из самых современных кораблей русского флота (введен в строй только в 1915 году), флагмане Черноморского флота линкоре «Императрица Мария» произошёл взрыв порохового погреба. После серии новых взрывов, корабль погиб. До сих пор неизвестно, что произошло: была ли это диверсия или просто трагическая случайность (Как погиб флагман Черноморского флота линкор «Императрица Мария»).

26 октября в порту Архангельска при разгрузке взорвался пароход «Барон Дризен», прибывший из Великобритании с грузом металлов, машин и боеприпасов, включая, удушливые газы и взрывчатку. На момент катастрофы в его трюмах оставалось 1600 тонн груза. Это был один из крупнейших в истории неядерных взрывов и одна из самых страшных катастроф Первой мировой войны (Одна из крупнейших катастроф Великой войны). В результате трагедии погибли сотни людей. При изучении причин трагедии следователи пришли к выводу, что это была диверсия, но концов так и не нашли.

Россия вступает в смуту. 29 октября 1916 г. началась забастовка большинства заводов Петрограда. Особый характер стачке придала синхронность, с которой рабочие покинули предприятия, и отсутствие каких-либо четких требований. Считается, что в большинстве случаев это были стихийные выступления на волне недовольства от дефицита продуктов и роста цен, переходившие иногда в погромы лавок и магазинов. Забастовки продолжались до 2 ноября и вошли в историю как «Октябрьские стачки», ставшие предвестников Февральской революции. В них участвовали десятки тысяч человек.

31 октября в районе автомобильной фабрики «Луи Рено», произошло невиданное до тех пор событие — солдаты перешли на сторону митингующих, открыв огонь по полиции. Сначала к заводу подошла толпа стачечников и начала требовать от рабочих «Луи Рено» присоединиться к забастовке (рабочие завода, принадлежавшего французам, в забастовке участвовать отказались). Когда к толпе вышли инженеры и директора фабрики, в них полетели камни, раздались револьверные выстрелы. Один инженер и три директора-француза были тяжело ранены. На место прибыла полиция, но малочисленные стражи порядка оказались бессильны перед многотысячной толпой. Тогда на помощь стражам правопорядка был отправлен 181-й пехотный запасной полк, чьи казармы находились неподалеку. Однако, вместо того, чтобы «успокоить толпу», солдаты присоединились к ней и открыли огонь по полицейским и жандармам. Лишь прибытие четырех казачьих полков «восстановило порядок» на улице: частью рабочие и солдаты были рассеяны, частью перебиты и задержаны. Однако последовавшие затем аресты бунтовщиков спровоцировали новую волну забастовок.

Французский посол в России Морис Палеолог в эти дни записал в дневнике: «Народ страдает и озлобляется. Открыто обвиняют министров в том, что они поддерживают голод, чтоб вызвать волнение и иметь предлог к расправе против социалистических организаций, … везде повторяют, что «так продолжаться не может». Большевики или «экстремисты» волнуются, организуют совещания в казармах, заявляют, что «близится великий день пролетариата»».

Стоит отметить, что сами британские и французские дипломаты не стояли в стороне от революции. Они активно подогревали февралистов, проводили с ними совещания, настраивали аристократию соответствующим образом. В результате верхушка империи сама уничтожит самодержавие, подогревая гражданские волнения, саботируя снабжение столицы, и ухудшая возможности военных по ликвидации беспорядков. При этом органы безопасности, полиция в целом были парализованы и не смогли в превентивном порядке ликвидировать антимонархический заговор.

9 ноября в Петрограде были расстреляны 150 солдат 181-го пехотного запасного полка, которые 31 октября поддержали рабочих и стреляли в полицию во время подавления забастовки у завода «Луи Рено». В ответ рабочие Петрограда объявили новую стачку, которая продолжалась до 13 ноября (по старому стилю — до 31 октября). Для подавления выступления рабочих командующий Петроградским военным округом Сергей Хабалов 9 и 10 ноября приказал закрыть на «неопределенное время» 15 крупных предприятий Петрограда. Кроме того, с заводов были уволены около 40 тыс. рабочих, принимавших наиболее активное участие в демонстрациях. Однако это только усугубило ситуацию, и стачка расширилась уже под сугубо политическими лозунгами. Демонстранты требовали освободить задержанных рабочих и солдат, а также матросов Балтийского флота, арестованных за участие в подпольной революционной организации. Стачка достигла своего пика (в ней участвовало до 90 тыс. человек). Напуганные размахом забастовочного движения, власти были вынуждены сохранить жизнь арестованным матросам и 13 ноября разрешили возобновить работу ранее закрытых предприятий.

Волнения происходили и в других городах. 18 ноября в Самаре произошли волнения на городском рынке, переросшие в погром торговых лавок и магазинов. Волнения были спровоцированы резким ростом цен на продукты питания, керосин и другие товары первой необходимости, причем, основное участие в них принимали женщины. При подавлении волнений полиция применила оружие, несколько женщин были убиты и ранены. Самарские рабочие вскоре направили в Государственную Думу ноту протеста: «Мы, организованные рабочие в Самаре, самым решительным образом протестуем против подобного рода расправ с доведенными до крайности продовольственным кризисом. Мы протестуем против политики расстрела наших жен».

Либеральные круги начали своё наступление на власть. 14 ноября в Петрограде на заседании Государственной Думы лидер партии кадетов Павел Милюков произнес знаменитую речь («Глупость или измена?»), в которой прямо обвинил премьер-министра Б. В. Штюрмера и императрицу в подготовке сепаратного мира с Германией. Она сразу была запрещена цензурой к печати и оглашению, но на следующий же день разошлась по Петрограду.

Из речи Милюкова: «…Мы потеряли веру в то, что эта власть может нас привести к победе, ибо по отношению к этой власти и попытки исправления, и попытки улучшения, которые мы тут предпринимали, не оказались удачными. … Когда со всё большей настойчивостью Дума напоминает, что надо организовать тыл для успешной борьбы, а власть продолжает твердить, что организовать — значит организовать революцию, и сознательно предпочитает хаос и дезорганизацию — что это, глупость или измена? … Мы имеем много, очень много отдельных причин быть недовольными правительством. … И все частные причины сводятся к одной этой: неспособность и злонамеренность данного состава правительства. Это наше главное зло, победа над которым будет равносильна выигрышу всей кампании…».

Совет министров обсуждал возможность роспуска Государственной Думы и ареста Милюкова. Однако, никто из министров, за исключением министра внутренних дел А. Д. Протопопова, браться за это не захотел. В итоге предложение реализовано не было. Таким образом, царское правительство в самый решительный момент, когда решалась судьба империи и решительные действия могли привести к разгрому февралистов, заняло «страусиную позицию». Правительству была доподлинно известна работа многих общественных деятелей и членов Думы по подготовке переворота. В итоге бездействие царского правительства (видимо, и предательство части министров) в самый ответственный момент станет одной из главных причин победы Февральской революции.

Более того, верховная власть также в очередной раз проявила слабость. 23 ноября в Российской империи был отправлен в отставку председатель Совета министров Борис Штюрмер. На этот шаг царь Николай II был вынужден пойти после скандального выступления в Думе лидера партии кадетов Павла Милюкова, прямо обвинившего Штюрмера и императрицу в пособничестве Германии. Работа Штюрмера в правительстве вызывала раздражение практически всего общества, включая и некоторых членов царской семьи, а также представителей союзников Антанты, так как он настойчиво отстаивал интересы России. В результате Николай де-факто подтвердил слова Милюкова о «измене». Новым председателем Совета Министров был назначен Александр Трепов, до этого занимавший должность министра путей и сообщения.

Слабость верховной власти, правительства, которые в самое опасное время пошли на уступки либерально-буржуазной части общества, устроив т. н. министерскую чехарду, внесут свою лепту в падение империи Романовых.
Ctrl Enter

Заметили ошЫбку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

264 комментария
Информация
Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти