Крымский триумф Михаила Фрунзе
М. Фрунзе в начале 20-х гг.
Сегодня мы продолжим рассказ о М. В. Фрунзе, начатый в двух предыдущих статьях.
Как мы помним, 15 августа 1919 года М. В. Фрунзе был назначен командующим Туркестанским фронтом. Он родился и вырос на территории Средней Азии, хорошо знал местные обычаи, традиции и потому действовал весьма эффективно. Безусловно, он принес бы очень много пользы на этом посту. Однако ситуация складывалась так, что 20 сентября следующего, 1920 года лучшего советского полководца тех лет пришлось направить на новый – Южный фронт. Фрунзе должен был возглавить операцию по освобождению Крымского полуострова, который стал последним оплотом белогвардейцев в европейской части страны. Перед отъездом в Харьков (где находился штаб нового фронта) Фрунзе побывал в Москве, стал участником IX Всероссийской конференции РКП(б). А затем отправился к войскам. В одном вагоне с ним ехал крестьянский поэт Демьян Бедный.
В это время Фрунзе уже был признанным всеми большим полководцем, и начальник его штаба – бывший царский генерал-майор Ф. Новицкий – писал потом:
Фрунзе обладал удивительной способностью быстро разбираться в самых сложных и новых для него вопросах, отделять в них существенное от второстепенного и затем распределять работу между исполнителями сообразно со способностями каждого… умел и подбирать людей, как бы чутьем угадывая, кто на что способен.
Белый Крым
Вообще-то, гражданская война на юге России должна была закончиться еще в марте 1920 года – после двух катастрофических эвакуаций деникинцев из Одессы и Новороссийска. Характерны слова командира красных кавалеристов, обращённые 27 марта к собравшимся в Новороссийском порту белогвардейцам:
Товарищи, не стреляйте! Война кончилась!
Красноармейцы в Новороссийске
Сложившие оружие белогвардейцы не были репрессированы, многие вступили в ряды Красной Армии. Агонию белых продлил один человек (хороший повод для размышления о роли личности в истории), который, кстати, потом открыто говорил в Константинополе:
Это я затянул Гражданскую войну на долгих четырнадцать месяцев, чем вызвал дополнительные жертвы. Каюсь.
Как вы, наверное, догадались, это был Яков Слащев. И белый Крым он спасал дважды. В первый раз – летом 1919 года. Тогда под контролем белогвардейцев оставался лишь небольшой плацдарм под Керчью. Но Слащев с небольшими силами высадился и зацепился за плацдарм у Коктебеля. Получив подкрепление, захватил Феодосию, а затем и вовсе вытеснил красные войска с территории полуострова.
Между тем, полным провалом закончился поход деникинских Вооруженных сил Юга России на Москву. В конце 1919 года остатки белых войск сначала отступали, а потом бежали к Новороссийску, где окончательно погибла полководческая репутация Деникина. И потому вызывает недоумение странное решение о перезахоронении в 2005 году останков этого генерала в московском Донском монастыре: никогда и ни при каких обстоятельствах не следует «лепить» героев из проигравших вчистую неудачников. То же касается и Колчака.
Но вернемся к Слащёву, который вспоминал:
Командование, видимо, смотрело на Крым как на приговоренную к сдаче территорию, рассчитывая задерживать натиск красных на Дону или где-нибудь в его районе и около Буга с тем, чтобы оттуда вновь перейти в наступление, действуя по внешним операционным линиям и одним своим движением заставляя красных бросить осаду Крыма или очистить его, если они его займут.
Но у него были другие планы, и он издал собственный приказ:
Вступаю в командование войсками, защищающими Крым. Объявляю всем, что пока я командую войсками – из Крыма не уйду, и ставлю защиту Крыма вопросом не только долга, но и чести.
Я. Слащев в Крыму
В декабре 1919 года в распоряжении Слащева было всего 4 тысячи солдат – против 40 тысяч у красных. Тем не менее он удержал полуостров, то отступая от Перекопа и Юшуня, то отбрасывая за них наступающие красные части. Эти бои продолжались три месяца и вошли в историю под названием «крымские качели». Именно тогда адъютант Слащева привез губернатору Крыма знаменитый ответ своего командира:
Тыловая сволочь может слезать с чемоданов.
Слащева тогда называли также «любимцем фронта и грозой тыла».
Обратной стороной этих успехов стало прозвище «Вешатель» (которое дали ему сами белые) и стишок:
От расстрелов идет дым,
То Слащев спасает Крым.
То Слащев спасает Крым.
Именно благодаря Слащеву Крым стал конечной точкой эвакуации белогвардейцев из Новороссийска – а ведь могли бы сразу отплыть в Турцию. Но, к сожалению, в 4 апреля 1920 года в Константинополь отправились только Деникин и его ближайшие сотрудники. И в тот же день из этого города прибыл ранее отправленный Деникиным в отставку Врангель: он и стал последним «Верховным правителем» Белой России. «Спасителя Крыма» Слащева барон терпеть не мог: он дал ему звание генерал-лейтенанта и вскоре отправил в отставку. Позже, в Константинополе, и вовсе «разжаловал в рядовые» и в своих мемуарах объявил жалким алкоголиком и наркоманом.
Между тем, авторитет «наркомана» Слащева был намного выше, чем у большинства «правоверных» эмигрантских генералов. В Советскую Россию вместе с ним решили вернуться такие высокопоставленные белогвардейцы, как командир Донского конного корпуса генерал-лейтенант А. Секретев, бывший начальник Марковской дивизии генерал-майор Ю. Гравицкий, бывший командир 2-й бригады 1-й Донской казачьей дивизии генерал-майор И. Клочков, бывший начальник Алексеевской пехотной дивизии генерал-майор Е. Зеленин, старший адъютант штаба Корниловской дивизии полковник-генштабист В. Оржановский, бывший командир 1-го Сунженско-Владикавказского пластунского батальона полковник Н. Климович, бывший командир бронепоезда «Единая Россия» полковник М. Лялин, бывшие командиры белогвардейского Самурского полка генерал-майор Е. Зеленин и полковник Д. Житкевич.
Эффект, произведенный возвращением Слащева и его обращением к находившимся в эмиграции белогвардейцам, превзошел все ожидания: к концу 1922 года в Советскую Россию вернулись около 223 тысяч бывших белогвардейцев.
Последнее наступление Врангеля
Но давайте посмотрим, что происходило в Крыму времён Врангеля. «Чёрный барон» копил силы и, выбрав момент, когда основные силы красных были заняты на войне с Польшей, ударил сразу по двум направлениям. Популярный генерал Сергей Улагай высадился на Кубани, где должен был поднять антибольшевистское восстание и захватить Екатеринодар. А в итоге едва унёс ноги, говорил:
Дураки красные, что не пустили нас в Екатеринодар, оттуда не ушел бы ни один человек.
А основные силы были направлены на север: 6 июня 1920 года началось наступление, в ходе которого была захвачена обширная территория между Днепром и Азовским морем. В дальнейших планах Врангеля была Заднепровская операция, в ходе которой белые должны были окружить и уничтожить каховскую группировку Красной Армии, а потом двинуться на Правобережную Украину. И в этой ситуации красный Южный фронт возглавил прибывший из Туркестана Михаил Фрунзе. 27 сентября он обратился к своим войскам:
На наши армии падает задача разрубить мощным ударом этот узел и развеять прахом все расчеты и козни врагов трудового народа. Этот удар должен быть стремительным и молниеносным. Он должен избавить страну от тягот зимней кампании.
Одним из членов Реввоенсовета Южного фронта стал венгр Бела Кун. В ноябре он возглавит крымский Революционный комитет, а потом вместе с Р. Землячкой и Ю. Пятаковым станет членом «Чрезвычайной тройки по Крыму», которая и организует террор против оставшихся белых. Но Фрунзе не будет иметь к этому ни малейшего отношения. Однако не будем забегать вперед.
Отступление «Русской армии» Врангеля в Крым
Прежде всего Фрунзе договорился с Махно, который 2 октября согласился возобновить союз с большевиками и обязался выставить 12 тысяч бойцов при 500 пулеметах и 10 пушках. Белые ещё надеялись на успех и 8 октября, форсировав Днепр, захватили город Никополь и важную железнодорожную станцию Апостолово.
Положение дел на фронте в сентябре-октябре 1920 г.
12 октября началось победное для Красной Армии трехдневное встречное Никопольско-Александровское сражение. Вторая Конная армия Филиппа Миронова тогда сумела прорваться к Днепру, и очень скоро на этом направлении отступление белых превратилось в бегство. Не знавший об этом генерал Витковский, действуя по ранее утвержденному плану, 14 октября попытался штурмовать Каховку, но также вынужден был отступить.
Фрунзе на танке, захваченном под Каховкой, октябрь 1920 г.
Врангель совершил ошибку, отказавшись от немедленного отступления в Крым. Более того, 20 октября белые пошли в наступление на Павлодар, потерпели поражение, и Первая Конная армия Буденного едва не ворвалась на Крымский полуостров, отрезав основные силы белогвардейцев от ставки Врангеля в Джанкое.
Лишь несогласованные действия красных командиров, которые действовали так, как им заблагорассудится, нарушая приказы Фрунзе, позволили белым в конце октября — начале ноября 1920 года все же уйти с боями из Таврии в Крым.
А 28 октября (8 ноября) 1920 года перешёл в наступление уже Южный фронт красных, и 3 ноября части Красной Армии заняли полуостров Чонгар. Белые сумели удержаться в Крыму, взорвав все ведущие на этот полуостров мосты. Тем не менее, успех этой кампании Фрунзе был налицо: врангелевская армия была обескровлена, потеряв убитыми, ранеными, обмороженными и пленными до 50% личного состава. Но в ней еще оставалось до 40 тысяч солдат, более 200 орудий, 1660 пулеметов, 3 танка, более 20 броневиков, 5 бронепоездов (в некоторых источниках – 14) и 24 самолета (иногда говорят о 45 самолетах). Впереди были решающие сражения за сам полуостров.
Ситуация в Крыму
Засушливый Крымский полуостров и без того никогда не мог самостоятельно обеспечить свое население продовольствием. Теперь же в Крыму оказалась армия Врангеля и около 400 тысяч гражданских лиц, которые жили за счёт крымчан, безжалостно обирая их. Хорошо знавший обстановку Яков Слащев писал об этом:
Крым был наводнен шайками людей, которые жили за счет населения, грабили его. Учета не было никакого, паника была полная. Каждый мечтал только о том, чтобы побольше награбить, а затем сесть на судно или раствориться.
В ноябре 1920 гола Крым находился на грани гуманитарной катастрофы и премьер-министр правительства Врангеля А. Кривошеин уже на борту британского крейсера «Кентавр» с облегчением заявил:
Лучше эвакуация, чем голодная зима.
Складывается впечатление, что он был даже рад, что Фрунзе избавил его от ответственности за гибель тысяч людей от голода. Местные жители одинаково ненавидели и тех белых, что грабили и обирали их, отсиживаясь в тылу, и пытающихся «защитить» их от Красной Армии фронтовиков вроде Слащева.
Англичане в помощи уже отказали, а французы потребовали в полном объеме признать финансовые обязательства всех «русских правительств» и гарантировать выплату долгов с рассрочкой в 35 лет и начислением на них 6,5% в год, а также поставлять Франции все экспортируемое с Украины и Кубани зерно, три четверти всей добываемой в России нефти и четверть производимого на Донбассе угля. «Русский патриот» Врангель, не моргнув глазом, согласился на все требования, и его «уступчивость» возмутила даже многих белогвардейцев. Ещё в Крыму открыто критиковал Врангеля Я. Слащев, а Г. Раковский писал (правда, уже в эмиграции):
По этому проекту весь юг России со всеми его промышленными предприятиями, железными дорогами, таможнями и т. д. поступал в непосредственную кабалу Франции на долгие годы.
Моральное состояние и военных, и гражданских белогвардейцев было чрезвычайно низким, однако официальная пресса пыталась поддерживать веру в успех, называя Перекоп «вторым Верденом» и «сухопутным Гибралтаром». Здесь находились Турецкий вал длиной 11 км и высотой 10 метров, Старый Татарский ров, глубина и ширина которого составляла до 10 метров, позади них – Юшуньская линия обороны, представлявшая собой несколько рядов окопов с колючей проволокой.
Укрепления имелись также на Арабатской стрелке, Чонгарском направлении, Литовском полуострове и в месте возможных переправ через залив Сиваш и Чонгарский пролив. Однако профессиональные военные не верили, что всё это поможет сдержать натиск Красной Армии, и в своих воспоминаниях Врангель писал, что при вступлении в должность Главнокомандующего он сразу же начал подготовку к эвакуации армии из Крыма:
Чтобы избежать повторения катастроф Новороссийской и Одесской эвакуаций.
Не верили в возможность длительного сопротивления и белогвардейцы. Французский генерал А. Бруссо, инспектируя в ноябре 1920 года оборонительные сооружения Крымского перешейка, сообщил своему начальству, что никто из офицеров занимающих их частей не верит в возможность «встречать Новый год на Перекопе».
Красные войска значительно превосходили противника по всем параметрам. К началу ноября 1919 года в распоряжении Фрунзе имелись до 186 тысяч хорошо мотивированных бойцов, почти тысяча артиллерийских орудий, 57 бронемашин, 45 самолетов.
Освобождение Крыма
Итак, Фрунзе собрал крупную группировку, в состав которой, помимо прочих частей, входили конные армии Буденного и Миронова, 51-я дивизия В. Блюхера и отряды крестьянской армии Махно, командовать которыми батька поручил Семену Каретникову.
Семен Каретников
Наступление войск Южного фронта началось в ночь на 8 ноября 1920 года. Удары наносились как «в лоб» — со стороны Перекопа, так и через Сиваш — по грудь в воде при температуре воздуха минус 11 градусов бойцы вышли на Литовский полуостров. Потери наступающих были очень велики, особенно среди тех, кто штурмовал Перекоп, взять который так и не удалось. Однако форсировавшие Сиваш части уже выходили в тыл, и через сутки — в ночь на 9 ноября, опасаясь полного окружения, белогвардейцы оставили укрепления Перекопа. Кстати, в пьесе М. Булгакова «Бег» белый генерал Хлудов говорит владыке Африкану:
Фрунзе по Сивашу, как по паркету, прошел.
Оборона Врангеля рухнула, и к 12 ноября белогвардейские части были выбиты со всех позиций. Отказавшись от сопротивления, они спешно отступали к морю. Некоторые бежали к Севастополю, Ялте и Евпатории, другие – к Керчи и Феодосии. В этих городах они с ходу грузились на поджидавшие их корабли. И 13 ноября Врангель в Севастополе подписал с французскими представителями конвенцию о том, что он:
Передает свою армию, флот и своих сторонников под покровительство Франции, предлагая Франции в качестве платы доходы от продажи военного и гражданского флотов.
Врангелевцев тогда ненавидели все – и было за что. Вот что они делали с красноармейцами (свидетельство белого офицера Владимира Кравченко о захвате в период летнего наступления города Орехов):
В течение всего дня 16 июля из погребов и разных закоулков, дворов и укромных мест вылавливали застрявших в городе красных курсантов… Из общего числа в 1500 штыков бывших в бригаде курсантов только около 400 смогли отойти на реку Малая Токмачка. По дороге их встретила конница генерала Барбовича, ведущая бой с 46-й дивизией, и также их потрепала. В тот день было взято генералом Барбовичем в плен около 800 человек из частей 46-й советской дивизии. Всех взятых в плен курсантов расстреляли.
Он же – о событиях 12 августа:
Гейдельберг заняли с налёта. Причём озверение дошло до того, что расстреливали и докалывали раненых… Полк расстрелял всех захваченных красных в Гейдельберге (до 200 человек).
О врангелевских «развлечениях» 24 августа:
В колонии Розенталь попало в плен около 100 красных, которых почти всех по приказанию генерала Манштейна расстреляли… Продолжая наступление, в колонии Ново-Монталь было захвачено 2 орудия, прислуга которых отстреливалась до последнего момента. Всех 14 захваченных артиллеристов на месте же расстреляли. Попало в плен довольно много коммунистов, которых постигла та же участь.
А вот что происходило в это время в Крыму, свидетельство близкого к Врангелю белого журналиста Г. Н. Раковского:
Тюрьмы в Крыму, как и раньше, так и теперь, были переполнены на две трети обвиняемыми в политических преступлениях. В значительной части это были военнослужащие, арестованные за неосторожные выражения и критическое отношение к главному командованию. Целыми месяцами, в ужасающих условиях, без допросов и частично без предъявления обвинений, томились в тюрьмах политические в ожидании решения своей участи… Главную роль в Крыму… играли военно-полевые суды… Людей расстреливали и расстреливали… Ещё больше их расстреливали без суда. Генерал Кутепов прямо говорил, что «нечего заводить судебную канитель, расстрелять и… всё».
Стоит ли удивляться, что крымчане не только не оказали никакой поддержки белым, а, напротив, стали сами захватывать города и села. И отряды Второй Конной армии Миронова, вошедшие в Симферополь 13 ноября, с удивлением узнали, что этот город ещё 3 дня назад перешёл под контроль партизан А. Скрипниченко и рабочих завода «Анатра» и теперь находится под управлением Революционного комитета во главе с большевиком В. Васильевым.
Ещё через два дня в Симферополь прибыли Буденный и Ворошилов, которые, связавшись по телеграфу с Севастополем, с неменьшим удивлением узнали, что и этот город уже принадлежит красным: местный Революционный комитет установил в нем Советскую власть 14 ноября, когда в этом городе ещё находился Врангель («черный барон» поднялся на борт крейсера «Генерал Корнилов» в 14.50). Представители Севастопольского Ревкома доложили:
Сухопутных вражеских частей, не сложивших оружие, в городе нет. Все, кто не успел сесть на суда, сдались. Пленных что-то около десяти тысяч.
Примерно то же самое происходило во многих других городах.
Надо сказать, что при изучении документов о наступлении частей Красной Армии складывается впечатление, что они буквально не могли догнать стремительно отступающих белогвардейцев. Почему? Ведь у них была возможность буквально «похоронить» армию Врангеля в Крыму. В настоящее время установлено, что Фрунзе обратился к Врангелю с исключительно щедрым предложением, согласно которому сложившим оружие белогвардейцам гарантировались жизнь и свободный выезд за границу. Эти сведения подтверждаются и командующим французской Средиземноморской эскадры вице-адмиралом Шарлем Дюменилем, с которым Фрунзе также вступил в радиопереговоры, подтвердив намерение устроить «золотой мост» врангелевцам. Издал приказ по армии, в котором были такие слова:
РВС Южного фронта призывает всех бойцов Красной армии щадить сдающихся и пленных. Красноармеец страшен только для врага. Он рыцарь по отношению к побеждённым.
И отдал приказ приостановить наступление на два-три дня.
Врангель не ответил на предложение Фрунзе, более того, скрыл его от своих войск, что и стало главной причиной трагедии оставшихся в Крыму белогвардейцев. Но об этом мы подробно поговорим в следующей статье.
13 ноября (31 октября) красноармейцы вошли в Евпаторию. Без единого выстрела были заняты Феодосия (15 ноября) и Керчь (16 ноября). 17 ноября Перекопско-Чонгарская операция Южного фронта закончилась освобождением Ялты.
После разгрома Врангеля Михаил Фрунзе стал командующим всех советских войск Украины и Крыма (ставка в Харькове) и был награждён шашкой с надписью «Народному герою». Почетное революционное оружие получили также К. Ворошилов, А. Корк, Ф. Миронов и В. Блюхер.
Командующий Первой Конной армией Будённый, командующий Южным фронтом Фрунзе член РВС Первой Конной_Ворошилов, 1920 г.
Всем военнослужащим Южного фронта была выдана премия в размере месячного оклада. 15-й дивизии было присвоено название Сивашская, 30-я стрелковая и 6-я кавалерийская дивизии стали Чонгарскими, 51-я – Перекопской.
В следующих статьях мы продолжим рассказ о Михаиле Фрунзе. Поговорим о его предложении с гарантиями безопасности находившимся в Крыму белогвардейцам, которое скрыл от своих войск Врангель, и печальных последствиях этого поступка последнего «правителя» белой России. Об окончательном разгроме отрядов Нестора Махно. О командировке Фрунзе в Турцию и помощи, которую он оказал Мустафе Кемалю. О пике карьеры Михаила Фрунзе и его неожиданной смерти.
Информация